Чтение онлайн

Я с трудом удерживалась, чтобы не задавать напрашивающиеся вопросы. Так Сергей Павлович богат или у него нет средств? Если Мануйлов продаст фокусы-покусы, поедет в Европу и вернется домой здоровым, то о каком наследстве может идти речь? И это лишь пара очередных нестыковок в версии моего собеседника. Но я, конечно же, не стану на них указывать.

– Зоя явно передала тебе записи незадолго до смерти, – снова заговорил Карл, не дождавшись от меня ответа. – Книжечка в темном переплете, выглядит проще простого. Странички очень тонкие, цвета золота. Внутри много текста и прекрасных иллюстраций. Записи, повторяю, не разобрать, они зашифрованы. Таня, подумай об этом чудесном доме и саде, брось на одну чашу весов поместье, на другую не нужную тебе книжонку и сделай правильный выбор.

– Я готова отдать записи, – заканючила я, – но впервые о них слышу. Честное слово, мама ни о чем таком не упоминала.

– Подумай, дорогая, – нежно прокурлыкал Карл.

– Всю голову сломала! – пожаловалась я. – Но нет, мамочка даже не намекнула на столь ценную вещь.

– Вероятно, в вашем доме есть тайник, – оживился Карл. – Куда Зоя прятала деньги на расходы?

– В коробку из-под печенья, – лихо соврала я, припомнив свою маменьку. – А ее держала в шкафу, под бельем.

– А накопленное на отпуск или крупные покупки? – не успокаивался слуга.

– В жестянку из-под конфет, – выдала я. – Та «жила» в гардеробе, где висели зимние пальто.

– В некоторых квартирах поднимаются подоконники… – задумчиво протянул лакей. – Или в паркете оборудованы маленькие углубления… Знавал я одну даму, та хранила стратегический денежный запас в морозильной камере – завернула купюры в пакет и запихнула между курами.

– После маминой смерти холодильник миллион раз мылся, – возразила я, – пол у нас в нетронутом состоянии, а подоконники очень узкие и бетонные.

– Как насчет гаража? – деловито осведомился Карл.

– У нас его никогда не было, – отправила я мяч на территорию противника.

– Ячейка в банке? – предположил лакей.

– Мама не доверяла финансовым учреждениям, – печально протянула я.

– Ладно, – сдался Карл, – давай пока поставим точку в нашей беседе. Хотя я уверен, что книжка хранилась у Зои. Постой! Пусть она прямо о ней не говорила, но, может, обронила нечто вроде: «Танечка, после моей смерти не выбрасывай старое пальто с антресоли, там в кармане ценная вещь»?

– У нас в квартире нет антресолей, – возразила я.

В глазах Карла мелькнуло раздражение.

– Это я для примера. Твоя задача вспомнить некое предупреждение матери, ее намеки, часто повторяемые фразы. Ну вот что она тебе постоянно говорила?

Я сдвинула брови, увидела перед собой свою родную маменьку и затараторила:

– Не горбись. Выпрямись. Перестань жрать безостановочно, уродку замуж не возьмут, придется родителям всю жизнь тебя кормить. Учись хорошо, дуру замуж не возьмут, придется родителям всю жизнь тебя кормить. Отстань, зануду замуж не возьмут… Ну и так далее.

Я умолкла, покосилась на Карла и завершила:

– Кажется, это все из основных наставлений.

– Иди, дорогая, отдохни, – заботливо предложил «папенька». – И вспоминай свою жизнь. Сведения о книжке хранятся где-то в твоей памяти, надо ее пробудить. Тогда наследство твое.

Я встала. Карл тоже поднялся. Мы вышли в совершенно пустой коридор, потом свернули в столовую, и слуга всплеснул руками:

– Совсем забыл про хозяйство!

– Вам помочь? – услужливо предложила я.

– Нет, Танечка, займись каталогом, – посоветовал Карл. – Иначе Сергей Павлович, вернувшись, будет недоволен.

– В доме душно, – пожаловалась я. – Почему Мануйлов не поставит кондиционеры?

– Пар костей не ломит, – произнес слуга. – На мой вкус, чем теплее, тем лучше. Хозяин болен, ему опасно простужаться. Выйди в сад, подыши свежим воздухом, и за работу. Но одновременно думай, Танечка, думай. Только от тебя зависит, получишь наследство ты или оно достанется Жанне.

– Почему ей? – насторожилась я.

Карл опустил взгляд в пол.

– Разреши тебе не отвечать. Просто поверь – в лидерах Жанна. Но если ты добудешь книжицу, все переменится. И очень тебя прошу, ни слова о нашем разговоре никому, даже Сергею Павловичу. Записи передашь мне, а уж я отнесу их Мануйлову. Будет плохо, если хозяин догадается, что я тебе совет дал. Понимаешь?

Я растерянно заморгала.

– А если он сам спросит про книжку?

– Отвечай спокойно, что ничего не знаешь, – порекомендовал собеседник. – Просто доставь книжку мне, и дело в шляпе.

– Гостям ведь запрещено выходить за пределы имения, – напомнила я. – Если я покину поместье, то лишусь всякой надежды на состояние.

Карл начал расставлять на буфете стаканы.

– Не переживай. Как только вспомнишь, где находятся записи, шепни мне на ушко, я живо смотаюсь в Москву, заберу их, передам хозяину и улажу дело. Скажи, Танечка, ты не выгонишь старика Карла, когда получишь богатство? Разрешишь мне дожить остаток дней в тепле и уюте? Тебе же понадобится управляющий хозяйством. Я не стану обузой, буду работать!

Карл приложил палец к губам:

– Тсс. Все. Не ровен час, услышит кто.

Я повторила его жест, затем через террасу спустилась в сад и направилась к аллее с флоксами.

Солнце нещадно палило. В такую погоду не следует гулять, зной лучше переждать в доме, но мне надо внимательно изучить аллею с многолетниками. В смертельной ране Ани Хачикян обнаружили частички почвы, содержащие подкормку для флоксов, следовательно, орудие убийства контактировало с землей, где высажены неприхотливые, любимые московскими дачниками цветы. Может, преступник ткнул Аню в спину острой железкой, а потом, испугавшись содеянного, бросил ее в кустах? Вдруг мне повезет обнаружить заточку? Эксперты смогут найти улики, указывающие на киллера, им сгодится любая мелочь: волосок, прилипший к рукоятке, кожные частицы, микрокапельки пота, не говоря уж об отпечатках пальцев.

Я остановилась. А ведь не обязательно, что преступник взял свое орудие поблизости от места, где обрабатывала цветы Аня. Убийца мог припасти его заранее. Ладно, начну все же со знакомой аллейки…

Минут двадцать я изучала пожелтевшую от зноя траву, деревья, кусты, но так и не обнаружила никакого острого предмета.

Я уже была готова сдаться, но внезапно взгляд наткнулся на слегка помятый целлофан с тоненьким ярко-красным ободком. Это же обертка от сигариллы! А кто у нас любит курево, ароматизированное ванилином? Леонид. Значит, Реутов был тут. Чуть поодаль от прозрачной упаковки лежала небольшая лопатка и виднелся старый пень.

Я подошла к нему и едва не закричала от радости. Газон тут имел проплешины, пожухлая трава перемежалась участками земли серо-коричневого цвета. На одном из таких мест виднелся четкий круглый след, а в его центре – отверстие. Похожую отметину я разглядела на спине у Ани. Наверное, орудие убийства было воткнуто тут. Выходит, преступник решил расправиться с Хачикян внезапно?

Я выпрямилась. Похоже, дело обстояло так. Реутов, желая побеседовать с Аней, пришел сюда. Вначале разговор носил дружеский характер, потом Хачикян принялась спорить, может, сказала грубость. Леонид потерял самообладание, выхватил из земли нечто и ткнул им в спину Хачикян. Анне стало плохо, но она не умерла на месте, пошла к фонтану, очевидно, подумав, что после умывания ей станет легче. Она наклонилась над чашей… Дальнейшее понятно.