Всем тяжбам тяжба, или когда судится женщина, сам черт ей не брат.
Шрифт:
Иолента
Боже правый,
Ломаю здесь комедию в надежде
Стать на ноги! Увы, напрасный труд:
Когда толкает страсть к подобным шуткам,
Уймемся мы, лишь тронувшись рассудком.
Уходит.
Ромелио
Еще вчера ничто бы не смогло
Ее настроить против Контарино.
О ревность, ревность! ты из робкой лани
Способна сделать фурию в момент,
А сколько раз ты начинала тяжбу
И дьявола в союзники брала!
Ну что ж, теперь подкармливай исправно
Бесенка, что рассорит дочь и мать,
Води их за нос. Разыгравши фарс
О родах Иоленты, я внушу ей
В монахини постричься, Дав обет
Безбрачия, тогда ее именье
Отдали б под мою опеку… Кстати,
В Вест-Индию отправить лекаришек;
Небось, тропическая лихорадка,
А то и сифилис вмиг отобьют
У них охоту языком чесать.
Входит Леонора.
Плохая весть… Представь… моя сестра
Беременна.
Леонора
Готова я к тому,
Что надвигаются одни несчастья:
Ведь беды, как монахи-францисканцы,
Поодиночке не заходят в дом. [41]
Что Контарино? Лучше ли ему?
Ты ведь сейчас оттуда.
Ромелио
Как легко
Твою печаль сменило любопытство.
Так вот, в отсутствие его врачей
По доброте душевной оказал я.
Страдальцу помощь, чтоб не ждать, пока
Врачи окажут: я убил его.
Леонора
На двадцать лет состарил ты меня.
41
… монахи-францисканцы, поодиночке не заходят в дом. — Согласно уставу, члены францисканского ордена обычно странствовали по двое.
Ромелио
Как так?
Леонора
Удар предательский нанес ты
Не только Контарино, но и мне.
Ромелио
Ну-ну. Сейчас я скорбь твою развею.
Ты испугалась, думая, что он
Отец ребенка нашей Иоленты,
Но та мне поклялась, что обрюхатил
Ее Эрколе. Ну, хитра сестрица:
Как замуж выходить, так ни в какую,
А как в постель, без уговоров — шмыг.
Голубка не уступит голубку,
Не пофорсив сперва.
Леонора
Мне что-то дурно…
Ромелио
Всегда ты так, расстроишься, и сразу
Тебе не по себе.
Леонора (в сторону)
Да, не по мне,
Что сын мой выродок.
Ромелио
Проведай дочку.
Сегодня у меня хлопот по горло.
Леонора
Ты разве не оплачешь смерть милорда?
Ромелио
А как же, он нам столько завещал.
Уходит.
Леонора
Смотри, ты у меня еще поплачешь!
О, я сойду с ума: самой послать
Того, кто мог бы жизнь его спасти
И погубил ее! Ужель он мертв?
Чума и та соперничать не в силах
С моим желаньем, ибо страсть меня
Чумною сделала. Конец, конец!
Уже не воскресить того, чьей жизнью
Давно жила я больше, чем своей.
Перемудрила… сразу бы открыться!
В истории примеров сколько хочешь
Того, как дамы в возрасте влюблялись
В юнцов и на себе женили их.
От этих мыслей можно обезуметь!
Как любим мы последнего ребенка,
Так на предмет последней нашей страсти
Мы смотрим и не можем наглядеться:
Он и желанен нам, и всем хорош…
Последний урожай, последний всплеск
Реки перед зимой. О нас, о вдовах,
Недаром говорят, что нам дороже
Не то шитье, которым все пленялись,
А то, последнее, что ждет на пяльцах.
Всего лишить меня… и кто? мой сын!
Ну, берегись. Грудь правую, которой
Кормила, отсеку, как амазонка,
Чтоб застрелить тебя верней. [42] Скорей
Я дам волчонку, что отстал в ночи
От стаи, эту грудь, чем своему
Зверенышу. А? Что вы говорите?
Нет, померещилось… [43] Иль злой мой гений
Меня зовет… Колокола звонят?
Мелькает все перед глазами… Сгиньте!
Дай, старость, желчи мне, как тем, кто счастье
Утратил безвозвратно… Дай мне власть
Превыше той, что сатана имеет…
Дай мне возненавидеть все, что юно…
42
Грудь правую […] отсеку, как амазонка, чтоб застрелить тебя верней. — В ряде античных источников содержатся сведения о том, что амазонки — обитавшее на Кавказе племя воинственных женщин — отрезали себе правую грудь, мешавшую им стрелять из лука.
43
А? Что вы говорите? Нет, померещилось… — Характерный для некоторых яковитских драматургов прием: у героя в состоянии шока возникают видения, ему слышатся голоса. В трагедиях в такие моменты часто на сцену выводился призрак.
Дай силы не робеть пред злом любым,
Каким бы мерзким ни было обличье…
Дай смерть мне, как той царственной особе,
Что отказалась от еды и сна,
Терзаясь, что казнен отважный граф,
Который мог бы жить на радость ей,
Когда б посредница не сплоховала… [44]
Дай мне укрыться так, чтоб обо мне
Никто не вспомнил…
Леонора падает. Входят капуцин и Эрколе.
Капуцин
Сэр, я подготовлю
Ее как исповедник. Обождите
44
Дай смерть мне, как той царственной особе […] когда б посредница не сплоховала… — Вполне допустимый в яковитский период намек на отношения покойной королевы Елизаветы и ее фаворита лорда Эссекса. Осужденный на казнь за попытку мятежа, Эссекс, согласно не подтвержденной документами версии, послал королеве с графиней Ноттингемской перстень. Этот перстень — подарок Елизаветы — должен был напомнить ей о данном некогда Эссексу обещании простить его, какой бы проступок он ни совершил. Но графиня опрометчиво показала перстень своему мужу, врагу Эссекса. В результате королева перстня не получила, и Эссекс был казнен. Перед смертью графиня якобы призналась в роковой неосторожности, после чего убитая горем королева заболела и вскоре скончалась.
Немного.
Эрколе отступает в нишу.
Мир вам, госпожа.
Леонора
Кто здесь?
Капуцин
Удобно вам, надеюсь, в этой позе,
Располагающей к раздумьям: ложем
Земля вам служит, вечной темой — небо.
Леонора
Молюсь я об убитом друге.
Капуцин
Вот как?
А я пришел сказать вам, что убитый
Дыханье вновь обрел.
Леонора
Отец, о ком вы?
Капуцин
О том, кого вы пестовать хотели,
Как собственных детей.
Леонора
Видать, господь
Меня услышал.
Капуцин
Был он бездыханный,
Но где уже бессильно врачеванье,
Возможно чудо.
Леонора
Да продлится век ваш,
Святой отец, и да услышит паства
Ваш зов, вознаграждая за труды!
А сын-то мне сказал, что довершил
Он тяжкий грех Эрколе, прямо в сердце
Больного поразив.
Эрколе (в сторону)
Она решила,
Что выжил Контарино. То, что я