Чтение онлайн

Кто стремится к великой цели, уже не должен думать о себе.

Личность всегда главное, человеческая личность должна быть крепка как скала, ибо на ней всё строится.

Много дрязг плавает в шумных волнах молодости и уплывает с ними; а все-таки лучше этих волн нет ничего.

Мужчина может сказать, что дважды два не четыре, а пять или три с половиною, а женщина скажет, что дважды два – стеариновая свеча.

Музыка – это разум, воплощенный в прекрасных звуках.

Нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости.

Ничего не может быть хуже и обиднее слишком поздно пришедшего счастья. Удовольствия оно все-таки вам доставить не может, но зато лишает вас права браниться и проклинать судьбу.

Ничего нет утомительнее невеселого ума.

О, взгляд женщины, которая полюбила, – кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались…

О, молодость! Молодость! Может быть, вся тайна твоей прелести не в возможности всё сделать, а в возможности думать, что ты всё сделаешь.

Порицать, бранить имеет право только тот, кто любит.

Русские люди – самые изолгавшиеся люди в целом свете; а ничего так не уважают, как правду, ничему так не сочувствуют, как именно ей.

Самолюбие – архимедов рычаг, которым землю с места можно сдвинуть.

Себялюбие – самоубийство. Самолюбивый человек засыхает, словно одинокое дерево; но самолюбие как деятельное стремление к совершенству есть источник великого.

Скептицизм всегда отличался бесплодностью и бессилием.

Слезы – это гроза, после нее человек всегда тише.

Слово «завтра» придумано для людей нерешительных и для детей.

Смешного бояться – правды не любить.

Стремление к отысканию общих начал в частных явлениях есть одно из коренных свойств человеческого ума.

Счастье – как здоровье. Когда его не замечаешь, значит, оно есть.

Толпа – наш царь – и ест и пьет исправно / И, что в душе задумчиво живет, / Болезнию считает своенравной.

Точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни есть высочайшее счастье для литератора, даже если эта истина не совпадает с его собственными симпатиями.

У нас всех есть один якорь, с которого, если сам не захочешь, никогда не сорвешься: чувство долга.

Ум, направленный на одно порицание, беднеет, сохнет.

Учение – не только свет, по народной пословице, – оно также и свобода. Ничто так не освобождает человека, как знание.

Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать.

Человек без самолюбия ничтожен. Самолюбие – архимедов рычаг, которым землю с места можно сдвинуть.

Человек все в состоянии понять – и как трепещет эфир, и что на солнце происходит, а как другой человек может иначе сморкаться, чем он сам сморкается, это он понять не в состоянии.

Человек, желающий создать что-нибудь целое, должен употребить на это целое свое существо.

Человек, который расстается с женщиной, некогда любимой, в тот горький час и великий миг, когда он невольно сознает, что его сердце не всё, но вполне проникнуто ею, этот человек, поверьте мне, лучше и глубже понимает святость любви, чем те малодушные люди, которые от скуки, от слабости продолжают играть на полупорванных струнах своих вялых и чувствительных сердец.

Чрезмерная гордость – вывеска ничтожной души.

(16.10.1854–30.11.1900)

Ирландский писатель, поэт, драматург, критик.

Родился в Дублине в семье врача. В 1879 г. окончил Оксфордский университет с отличием. В 1881 г. издал поэтический сборник «Стихотворения», имевший успех у читателей. Увлекся идеями т.н. эстетического движения, проповедовал необходимость возрождения красоты в повседневной жизни и даже совершил в 1882 г. турне по городам США, выступая с лекциями по эстетике. Там же написал мелодраму «Вера, или Нигилисты» (1882), стихотворную трагедию «Герцогиня Падуанская» (1883). Вернувшись в Лондон, опубликовал сборник критических статей о современной английской литературе «Замыслы», а также свой самый знаменитый роман «Портрет Дориана Грея». Позднее написал сказки «Счастливый принц», «Звездный мальчик», остросюжетные иронические новеллы «Кентервильское привидение», «Преступление лорда Артура Севиля», драматические произведения «Саломея», «Женщина, не стоящая внимания», «Идеальный муж» и др. В 1895 г. за связь с лордом А. Дугласом был обвинен в безнравственности и осужден на два года каторжных работ. После каторги поселился в Париже, где создал автобиографическую поэму «Баллада Редингской тюрьмы». В результате серьезно подорванного на каторге здоровья скончался в Париже.

Англия и Америка – две нации, разделенные общим языком.

Бедные – единственная категория людей, которые думают о деньгах больше, чем богатые.

Благо, даруемое нам искусством, не в том, чему мы научимся, а в том, какими мы благодаря ему становимся.

Большинство из нас – это не мы. Наши мысли – это чужие суждения; наша жизнь – мимикрия, наши страсти – цитата.

Брак без любви – ужас. Но есть еще нечто худшее: это брак, в котором любовь налицо, но только на одной стороне; верность, но только на одной стороне… в таком браке из двух сердец одно несомненно разбито.

Брак – это единственная тема, к которой все женщины относятся положительно, а все мужчины – отрицательно.

Быть хорошим – значит жить в согласии с самим собой.

Быть эгоистом – это не значит жить, как тебе хочется. Это значит просить других, чтобы они жили так, как тебе бы хотелось.

В Англии мы имеем замечательную поэзию, потому что публика ее не читает, а следовательно, никак на нее не влияет.

В жизни женщины бывает только одна настоящая трагедия, а именно то, что ее прошлое всегда – любовник, а будущее – муж.

В любви есть некоторая романтика, в помолвке – никакой, ведь помолвка большей частью кончается свадьбой.

В наш век газеты пытаются заставить публику судить о скульпторе не по его скульптурам, а по тому, как он относится к жене; о художнике – по размеру его доходов, и о поэте – по цвету его галстука.

В наш век слишком много читают, это мешает быть мудрыми.

В палате общин едва ли найдется хоть один человек, на которого художнику стоило бы расходовать краски. Правда, многие из них нуждаются в побелке.

В поведении людей, которых разлюбили, всегда есть что-то нелепое.

В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели и не читает никто.

В России нет ничего невозможного, кроме реформ.

В свое оправдание журналистика может сослаться на великий дарвиновский закон выживания зауряднейшего.

В чем разница между журналистикой и литературой? Журналистику не стоит читать, а литературу не читают.

Верность! В ней – жадность собственника. Многое мы охотно бросили бы, если бы не боязнь, что кто-нибудь другой это подберет.