Чтение онлайн

Осада Нейса войсками Карла Смелого.

Миниатюра из лицевой рукописной хроники Фруассара второй половины XV в.

Но на этот раз он встретил сильный отпор. Князья и император заключили союз с Людовиком XI, французским королем, которого страшило могущество Бургундии. По договору со швейцарцами было условлено, что они нападут на бургундские земли (Верхнюю Бургундию). Города отозвались на снаряжение имперского войска необыкновенно горячо, вождем был назначен маркграф Альбрехт Ахиллес. Нейс защищался очень храбро, у Кёльна собралось огромное войско, и герцог очутился в положении, заставившем его возобновить переговоры с императором. Как Фридрих, так и французский король без сожаления пожертвовали при этом интересами Швейцарии (1475 г.). Карл, планы которого простирались до Италии, обратил всю свою месть на Союз и на Лотарингию вскоре после своего бесславного отступления от Нейса. Но ему пришлось вынести тяжелое унижение, когда в марте 1476 г. презираемые им мужики, обыватели богатых городов Союза и храбрые сельчане, нанесли ему поражение у Грансома, на юго-западном конце Невшательского озера, и когда в июне того же года он был вторично разбит теми же швейцарцами и их союзниками, герцогом Рене Лотарингским и войсками Зигмунда Габсбурга, у Муртена. Гордый Карл едва не лишился рассудка из-за такого позора. Герцог Лотарингский получил обратно свою область. Карл, отвергший посредничество папы и императора, выступил в поход против Рене и стал угрожать его столице Нанси. Близ этого города произошло третье, губительное для Карла сражение: 5 января 1477 г. его лагерь был взят штурмом, войско обращено в бегство. При этом Карл, перебираясь через пруд, провалился сквозь лед и утонул, окончив таким образом жизнь подобно искателю приключений. Его дочь могла теперь выйти замуж за Максимилиана, рыцарский образ которого и юношеская свежесть пленили ее. В августе месяце того же 1477 г. в Генте был заключен этот брак, богатый последствиями.

Все это не избавило императора от осаждавших его невзгод. Венгерский король Матиаш, раздраженный вероломством Фридриха, который обещал ему Чехию, а теперь, после смерти Иржи Подебрада, поддерживал польского кандидата, вторгся в австрийские земли. Французы осаждали нидерландские города, а в то время как империя объявила им войну, турки опустошали Штирию, Крайну и Каринтию (1477 г.). Государство, особенно города, поддерживало императора очень вяло. Супруга Максимилиана скончалась, едва достигнув 25-летнего возраста (1482 г.). Она оставила ему двух детей: сына Филиппа и дочь Маргариту. В 1485 г. дела императора против Матиаша приняли такой печальный оборот, что он оставил Вену и свои собственные земли и переезжал с места на место, ища себе помощи. Положение дел, хотя и не прямо его личных, улучшилось, когда курфюрсты на рейхстаге во Франкфурте (1486 г.) избрали его сына Максимилиана, внушавшего им доверие, его помощником и единственным наследником, римским королем. Фридрих тогда серьезно приступил к водворению общего и прочного земского мира — обращению Германии в государственное целое. Во главе этого преобразовательного движения стоял патриот из духовных сановников, Бертольд фон Хеннеберг, архиепископ Майнцский. Прежде всего отдельный рыцарско-княжеский союз ради водворения земского мира, существовавший под названием «Братство щита святого Георгия», получил более прочную организацию через привлечение к нему 22 городов и некоторых могущественных князей: графа Вюртембергского, эрцгерцога Зигмунда Австрийского, и превратился в благоустроенную федерацию под именем «Швабского союза». Среди немецких правителей пробуждалось нечто вроде национального чувства, и рейхстаги не отрицали необходимости снабжать императора или римского короля войсками и деньгами для борьбы с Венгрией или Францией. Позорный поступок французского короля Карла VIII, отославшего обратно обрученную с ним дочь Максимилиана Маргариту, потому что он нашел более выгодным брак с наследницей Бретани (на которой, правда, в противном случае мог жениться сам Максимилиан ко вреду Франции), оскорблявший честь римского короля, немецкими князьями был сочтен за обиду. Максимилиану удалось утвердить свое положение в Нидерландах и возвратить себе восточные земли Габсбургов. С помощью войск Швабского союза, который помогал ему как одному из своих членов, Максимилиан вступил в Вену и изгнал венгров из Австрии. Он примирился со своим оскорбителем, французским королем. По крайней мере, графства, данные в приданое за Маргаритой, были ему возвращены миром, заключенным в Санлисе (1493 г.). Но герцогство Бургундия осталось за Францией. Максимилиан взял себе второй супругой не особенно знатную особу, Бьянку-Марию, дочь умершего герцога Миланского Галеаццо-Марии Сфорца, внучку удачливого кондотьера Франческо Сфорца, который вышел из крестьянского сословия.

В том же 1493 г. на 53-м году своего царствования и на 78-м году жизни скончался Фридрих III.

Фридрих III. Статуя на его гробнице в церкви святого Стефана в Вене. Работа Лерха (1513 г.).

Буквы AEIOV на ленте — его девиз: «Alles Erdreich ist Oesterreich unterthan» — «Весь мир подвластен Австрии».

Умер он в Линце. При своем крепком здоровье он дважды перенес тяжелую операцию (ампутацию ноги), но не вынес дизентерии, которой занемог, съев разом 8 дынь. Его сын Максимилиан I (1493–1519) правил страной 34 года, считая и те 8 лет, когда был посвящен в дела при жизни отца.

Максимилиан I.

Гравюра Альбрехта Дюрера.

Детище нового времени, восприимчивый, он с пользой усвоил многие семена современной культуры, бегло говорил по-латыни, по-французски и по-итальянски, занимался разными науками, особенно богословием и медициной, а в артиллерийском искусстве был даже знатоком и изобретателем. Он был хорошо развит и физически: отличался на состязаниях в беге и стрельбе из лука, на охоте и на войне; его привлекала и литературная слава, весьма ценившаяся после того великого переворота, который произвело искусство книгопечатания. Он продиктовал своему секретарю оригинальные записки на латинском языке, позднее обработанные на немецком, под заглавием «Белый король», а скучнейшая рыцарская поэма «Der Teuerdank» считалась если не сочиненной им, то написанной по его распоряжению или внушению. Беспокойный, всегда занятый какими-нибудь планами, он спешил от предприятия к предприятию. Произведя в своем государстве важные реформы, он вдруг решил на старости лет добиться папства и на несколько дней углубился в богословие. Но вообще он был дельным правителем, в котором отразилась тревожная подвижность реформаторской эпохи.

Мысль Максимилиана о применении силы в Италии и против турок не могла быстро осуществиться из-за того, что его связывало положение дел в Империи и его наследственных областях.

Доспех для конных турниров («штехцойг») Максимилиана I.

В то время как французский король Карл VIII предпринял счастливый поход в Италию и заявлял себя властелином во Флоренции, Риме, Неаполе, Максимилиан, примкнувший к союзу Арагона, папы, Милана и Венеции против Франции, тщетно обращался к государственным чинам на рейхстаге в Борисе (1495 г.), требуя помощи для действий против французов и турок. Как и на прежних рейхстагах, ему отвечали требованиями внутренних реформ. Особенно строптивы были города, не хотевшие ничего знать, пока во всем не были бы водворены спокойствие, правосудие и порядок. И действительно, путем целого ряда рейхстагов — в Вормсе (1495 г.), Линдау, Фрейбурге (1496–1497), Аугсбурге (1500 г.), Кёльне (1505 и 1512 гг.), совершилось великое дело государственного устроения Германии.

Город в Германии в XV в.

Рисунок пером. 1491 г. Эрланген, городская библиотека.

Еще на первом съезде в Борисе было уничтожено право частных войн (Fehderecht) и провозглашен «вечный» земский мир (Landfriede), следовательно, был признан принцип государственного порядка в смысле, придаваемом ему понятиями того времени, согласно чему была учреждена высшая судебная инстанция: палатный суд. На жалованье судьям был установлен всеобщий налог — «общий пфенниг». Увенчание всех этих учреждений, формально организованное имперское управление не было сформировано, потому что Максимилиан ставил это вопросом доверия: он полагал, что на его управление никто не мог пожаловаться. Таковы были принятые решения, затрагивавшие существо государства, по выражению того времени; но Вормсский рейхстаг знаменателен не только этим. Император дал Миланское герцогство в пожизненный лен Лодовико Сфорца (после его смерти оно возвращалось империи) и возвысил все соединенные графом Эберхардом V швабские владения в одно Вюртембергское герцогство. Это было отличие, заслуженное таким замечательным владетелем, основателем Тюбингенского университета; но затаенной мыслью при этом была, конечно, надежда на то, что с вымиранием мужского колена это герцогство могло быть передано австрийскому принцу, как и Миланское. Счастье улыбалось Габсбургам более чем когда-либо: в 1496 г. после смерти Зигмунда Тирольского все австрийские владения соединились в руках Максимилиана. В 1497 г. супруга Филиппа, сына Максимилиана, Хуана осталась после смерти своего брата единственной наследницей владений Кастилии и Арагона, которые расширялись благодаря смелым мореплавателям. Выработка государственного устройства продвинулась вперед на Аугсбургском рейхстаге 1500 г., на котором был осуществлен проект прочного имперского управления, предложенный архиепископом Бертольдом Майнцским, замечательнейшим государственным деятелем эпохи. Первым его председателем, назначенным от императора, был курфюрст Саксонский Фридрих Мудрый. Но большого влияния это учреждение не получило, потому что интересы короны и сословий слишком разнились. Императору было бы выгодно пользоваться этим управлением как орудием при европейских столкновениях, между тем как сословия хотели благодаря такому конституционному порядку удерживать государство от излишнего вмешательства в подобные столкновения. Однако все же мысль о решении частных распрей имперским судом приобретала право гражданства; так, например, Кёльнским рейхстагом 1505 г. был решен большой спор о пфальцско-баварском наследстве после войны, длившейся всего один год. Но во всем том, что касалось иностранной политики императора, его отношений к Венгрии, Франции, Италии, он встречал лишь слабую поддержку.

Дело конституционного порядка было закончено на Кёльнском рейхстаге 1512 г. Для водворения земского мира и исполнения решений имперского суда немецкое государство было разделено на 10 имперских округов. Во главе каждого из них находился окружной начальник с подчиненным ему советом. Самым большим из этих округов, считая от юга к северу, был Австрийский, площадью до двух тысяч квадратных миль, включая в себя земли владетельного дома; затем Баварский, наполовину меньший, в который входило старое герцогство и 9 духовных владений, причем архиепископ Зальцбургский разделял управление с герцогом в Мюнхене; Швабский, с двумя большими территориями, герцогством Вюртемберг и маркграфством Баден, и множеством мелких, занимая, в общем, около 700 кв. миль; Франконский с 500 квадратных миль прежнего герцогства под управлением епископа Бамбергского; главнейшую часть территории составляли бранденбургские княжеские владения; главным и богатейшим городом был Нюрнберг. Два Рейнские округа, пространством около 1 тысячи квадратных миль, заключали в себе богатейшие немецкие земли с тремя большими духовными и Пфальцским курфюршествами, двумя герцогствами, Савойей и Лотарингией, и множеством епископств и имперских городов; Бургундский, включавший большую часть Голландии, Бельгии и Люксембурга; Вестфальский, простиравшийся от островов Северного моря далеко на юг, пространством в 1,250 квадратных миль и управляемый из Мюнстера или из Клеве; наконец, два Саксонских округа: Нижне-Саксонский (около 1,420 квадратных квадратных миль) и Верхне-Саксонский(1,950 квадратных миль). К первому из них относились: 2 архиепископства, Магдебургское и Бременское, 3 епископства, 5 герцогств, 6 имперских городов; ко второму — 2 курфюршества, Саксония и Бранденбург, несколько княжеств и графств, но ни одного имперского города. Управление находилось в Саксонском курфюршестве. В стороне оставались две большие области, номинально принадлежавшие к империи: Чехия с прилегавшими к ней землями и Швейцарский союз. Карта с этим распределением очень пестра, по ней можно насчитать до 250 «окружных чинов», но меньшие из них имели на рейхстагах лишь коллективное право голоса, по куриям.

Но на всем этом пространстве не было объединяющей государственной власти. Императора ограничивали рейхстаги. Местные обстоятельства в округах обсуждались в собраниях окружных чинов; окружные собрания и каждый правитель области, все чины округов и государственные чины были связаны ландтагами. Политическая жизнь всей нации протекала среди этих бесчисленных собраний и соглашений. Последний из названных важных факторов, ландтаги, развился постепенно в каждой территории. Но вообще его основой послужила необходимость для каждого местного государя в важных для него случаях заручаться содействием своих служащих и вассалов, а также находящихся на его земле монастырей, учреждений и городов. В немецких землях издавалось мало повелений, делалось мало правительственных распоряжений: послушание вынуждалось оружием или же выторговывалось. И если свобода состоит в этом, а так понимало ее, во всяком случае, большинство нации, то можно было говорить о «немецкой свободе». Но она придавала политической жизни нации нечто крайне вялое, и государственная жизнь в Германии этого века представляется чем-то карикатурным.

Жизнь, развитие, прогресс нации сосредоточивались в отдельных территориях, стремившихся к заявлению своей самостоятельности и к устранению остатков прежних стадий развития. Эти остатки гнездились во всех сферах, но особенно долго держались в судебной части, и характерное учреждение, так называемое феме, обнаруживает борьбу старого и нового времени, государства и местного верховенства.

Липа в месте тайного суда (феме) в Дортмунде. Немецкий рисунок конца XIX в.

Стол под ней с низким рельефом имперского орла и скамьи вокруг него — из глыб плохо обтесанного камня. Липа ограждена забором и связана во многих местах железными обручами.

В землях Вестфальского герцогства сохранялись еще старинные народные суды времен сельской автономии, эпохи Карла Великого или еще более ранней, между тем как в других местах были уже повсеместно введены правительственные судебные учреждения. Эти старые суды происходили при всенародном собрании под председательством фрейграфа, получавшего от самого императора право судить и карать. Императорская власть ослабела со времени Штауфенов. Новые сеньориальные суды еще не утвердились, в их организации было много пробелов, и бесчисленные грабежи и преступления совершались безнаказанно. Среди этого древность судов-феме придала им новый авторитет, в который сильнее всех верили их участники. Это были «императорские» суды; нравственное чувство правосудия находило удовлетворение в том сознании, что существуют трибуналы, которым можно принести жалобу на известные злодеяния, не подлежащие никаким судам, не находящие и исполнителей приговоров. Эти же суды вели подобные дела как вполне им подлежащие. Даже из дальних мест прибегали к ним в трудных уголовных делах (гражданских дел «феме» не разбирала). Но обвиняемый редко появлялся; публично произнесенный приговор мог заставить его быть настороже и потому сделать невозможным исполнение казни; поэтому суд перестал быть открытым; в него имели доступ лишь члены суда. Исполнителем обрекавшего на смерть приговора мог быть только такой же член суда, и приговор поэтому хранился в тайне и исполнялся скрытно. С середины XIII в. появились известия о «тайных судах». Сложилось тройное поверье, сообщившее этим судам большой ореол: во-первых, было принято, что они ведут лишь тяжкие, подлежащие казни преступления; во-вторых, что они действуют только в тех случаях, когда правый не находит нигде удовлетворения; наконец еще, что они установлены Карлом Великим и не стеснены никакими территориальными границами; в этом не сомневался никто. Учреждение имело свои благотворные стороны, и постепенно лица, посвященные в тайны «феме», ее кодекса и формальностей, «вещие», распространились по всей Германии, так что, в сущности, со времен короля Вацлава (1378 г.) в стране был «фемский союз», члены которого узнавали друг друга по известным символическим знакам при встречах. Но местом суда оставалась все же «Красная земля», Вестфалия, и получить звание члена союза можно было лишь там. Однако нигде нет речи о ночах и туманах, о таинственности заседаний, как при каком-либо заговоре: они происходили под открытым небом, обыкновенно с девяти часов утра до трех часов пополудни, и при одном случае, в котором речь шла о приговоре над одним баварским герцогом (1439 г.), в заседании принимали участие, как известно, 18 фрейграфов и 800 сочленов. Приглашение явиться на суд доставлялось обвиняемому из верных рук, но он редко отвечал на него. Тогда дело разбиралось, и приговор провозглашался в торжественной обстановке. Если после этого находили какого-нибудь повешенного на дереве с воткнутым возле в землю ножом, это означало, что приговор «тайной феме» исполнен. Феме приобрела страшную силу в середине XV в. Нечего говорить, что она не удержалась долго, что при тех важных недостатках, которые были присущи такого рода суду с самого его возникновения, она скоро исказилась в своих началах.

Этот остаток староимперской эпохи не был жизнеспособен. Всесторонний прогресс в каждой отрасли быта исходил теперь не от целого, а от частей. Перо Энеа-Сильвио дарит короткое изображение Германии того времени, которое составляет лишь слабый придаток к знаменитому сочинению о Германии великого римского историка. Тем не менее, оно дает понятие о положении страны и характеризует, хотя и поверхностно схваченными частностями, период деятельного совершенствования как в материальном, так и в духовном отношении: заметен прирост населения, увеличение народного благосостояния; усиливаются отношения Германии с другими странами, с Италией, Испанией, Францией и прочими государствами; различные ремесла и искусства процветают, производство некоторых товаров: сукна, металлических и стеклянных изделий и пр. совершенствуется, распространяется обучение молодежи; строятся больницы и воспитательные дома, появляются городские врачи, ванны, приюты для женщин. Особенно указывает на прогресс обилие университетов: после Лейпцига быстро последовало учреждение их еще в восьми городах: в Ростоке (1419 г.), Грайфсвальде (1456 г.), Фрейбурге (1457 г.), Базеле (1460 г.), Ингольштадте (1472 г.), Тюбингене (1477 г.), Виттенберге (1502 г.), Франкфурте-на-Одере (1506 г.). В этом же столетии совершилось то великое умственное движение в руководящих классах, которое называют возрождением наук, или «гуманизмом». Оно совпало с другими интеллектуальными течениями, а также с изобретением книгопечатания.