Чтение онлайн

Вскочив с кровати, Флинн взяла рубашку. Её пальцы, как руки утопающего за борт лодки, впились в жёлтую ткань, пока она внимательно осматривала воротник, пуговицы и рукава. И действительно: эта рубашка принадлежит её брату! Флинн узнала это по инициалам: на обшлаге рукава зелёными нитками были вышиты буквы «Й» и «Н». Она вспомнила, что эта рубашка была на нём той ночью, когда он исчез.

Флинн вздохнула. Ей непременно нужно поговорить с этим Кёрли. Наверняка он не случайно дал ей рубашку Йонте. И, конечно, же он скажет, в каком купе живёт её брат.

Откатив дверь, Флинн выскочила в коридор – и с ходу врезалась в высокого мощного человека: Кёрли!

Тот недовольно заворчал, и Флинн, спотыкаясь, попятилась. Под мышкой он опять нёс стопку белья, на этот раз полностью сине-зелёного.

– Мне нужно поговорить с тем, кому принадлежит эта рубашка! Пожалуйста! – выдавила из себя Флинн, тыча рубашкой Йонте Кёрли под нос.

Кёрли посмотрел на неё так, словно у неё не все дома.

– Сделать это будет сложно, – буркнул он. – Эти рубашки остались бесхозными.

Флинн наморщила лоб.

– Что значит «остались бесхозными»? – спросила она. Энергия, только что переполнявшая её, растворилась в разочаровании, которое ледяной водой растеклось по венам.

– Это вообще не твоё дело! – прикрикнул на неё Кёрли, а затем пожал мощными плечами. – Вещи, оставшиеся невостребованными, – объяснил он и стал перечислять: – Найденные вещи, которые никто не забрал. Выброшенные вещи, которые никто больше не хочет носить. Оставшиеся после тех павлинов, что навсегда покинули поезд.

Флинн содрогнулась. В её сердце прокралось и сразу же утвердилось там ужасное предположение, подобное тем истинам, которые сперва чувствуешь и только потом осознаешь: Йонте в поезде больше нет. Осталась только его одежда. Только… бесхозные вещи.

– Я так не думаю, – тихо, но решительно сказала Флинн. – С чего бы кому-то покидать поезд? Это было бы глупо!

Кёрли молча не сводил с неё глаз, словно всё ещё раздумывал, мальчик она или девочка. Флинн почувствовала, как в ней нарастает гнев. Не говоря ни слова, она протопала мимо него по коридору в следующий вагон.

Честно говоря, она очень даже верила Кёрли. Ведь если бы Йонте был в поезде, то несколько минут назад в купе мадам Флорет её разбудил бы он сам, а не только его запах.

Когда Флинн появилась в столовой на ужин, там уже было полно учеников. Огненно-оранжевые лучи заходящего солнца преломлялись в стоящих на столах графинах с водой и полосами ложились на лица и поблёскивавшие золотом галстуки. Их павлины повязывали, казалось, исключительно по вечерам. Кроме того, чтобы не простудиться на пути к столовой, почти все надевали сине-зелёные свитера или длинные жилетки.

Флинн остановилась с краю толпы.

Всех этих учеников ожидает большое будущее. И все они верят в это. Как это им удаётся? И как это удалось Йонте? Флинн нигде его не находила, куда бы ни смотрела. Слова «бесхозные вещи» глубоко запали ей в душу.

Рядом со стойкой самообслуживания стояла мадам Флорет. Заметив вдали Флинн, она тут же обратилась к ученикам:

– Уважаемые члены сообщества павлинов! Я должна… Может, вы послушаете меня, Йоунс-Касим? Как преподаватель и кондуктор я должна поставить вас в известность о том, что… Йоунс-Касим, кто вам, собственно, разрешил покрасить волосы в синий цвет?! – Мадам Флорет вытолкнула Флинн вперёд к стойке с едой, где стояли корзина ржаного хлеба и кастрюля довольно переваренного на вид горохового супа. – В общем, я должна сообщить вам, – и, поверьте, я делаю это крайне неохотно, – что сегодня утром мы приютили так называемого постороннего: Флинну Хтигаль. Она на какое-то время останется с нами и будет вести себя незаметно.

По толпе пробежал шёпот. Флинн несколько раз услышала слово «посторонний», произнесённое то скептически, то с любопытством, но всегда обозначающее кого-то чужого.

Находись Йонте среди учеников, он, в чём Флинн даже не сомневалась, положил бы конец этому перешёптыванию. А что он сказал бы на её месте?

– Я непав, а не посторонний, – выдала Флинн.

На несколько секунд повисла тишина, затем стоящая прямо перед ней высокая стройная девчонка громко расхохоталась. У неё была оливковая кожа и длинные волосы, и выглядела она намного взрослее, чем Флинн, вероятно, когда-либо сможет себя ощутить. Она носила белые узкие очки, на какие отважилась бы только очень уверенная в себе особа.

За ней следом засмеялись и несколько мальчишек.

– Ну прямо орден заслужила, – презрительно сказала девчонка, проходя мимо Флинн, чтобы наполнить свою тарелку едой.

– Славно сказано, Гарабина, – похвалил тощий, почти наголо обритый парень.

Флинн открыла было рот – и тут же его закрыла. С пылающими щеками тоже взяв тарелку, она налила себе немного густого супа. Она уже выбиралась из толчеи, когда неловкий мальчишка, которого мадам Флорет называла Йоунсом-Касимом и ругала из-за синих волос, со всей силы толкнул её под локоть. Флинн оступилась, споткнулась – и всё содержимое тарелки опрокинулось на сине-зелёную блузку ненавистной Гарабины.

«О нет! – подумала Флинн. – Нет, нет, пожалуйста, нет».

Девчонка молча оглядела себя. Куски шпика бесшумно шлёпались с блузки на пол. В вагоне наступила мёртвая тишина.

Очень-очень медленно подняв голову, девчонка сверкнула глазами на Флинн. Казалось, больше всего на свете ей хотелось забросить её на луну.

– Это индивидуальный пошив от Кавалли, – тихо сказала она.

Флинн не знала, что на это ответить. Она понятия не имела, кто такой Кавалли. Имя больше подходило для циркового артиста, чем для дизайнера. Она подумала лишь о замечании Даниэля «…для детей из бедных семей» и о том, что её слегка одурачили. Эта девчонка, без всякого сомнения, демонстрировала тут одежду и самоуверенность состоятельного человека.

– Неужели? Мне кажется, блузка выглядит точно так же, как у других, – возразила Флинн.

Вероятно, девчонка простила бы её, если бы она вместо этого с придыханием воскликнула «О, вау, от Кавалли, ты просто богиня!». Но Флинн была не из таких. Она почувствовала, как все вокруг затаили дыхание, словно в вагоне внезапно обнаружилась нехватка кислорода. Только синеволосый мальчишка у неё за спиной уважительно хихикнул. Флинн в раздражении очень хотелось спросить его, почему бы ему просто не взять вину на себя.

Гарабина, с каменным лицом уставившись на неё, прошипела:

– Я не потерплю таких слов от той, которая никогда не видела бутика Кавалли внутри. Могу поспорить, что и снаружи тоже!

Флинн нервно сглотнула. У неё не нашлось наготове никаких возражений, и Гарабина, торжествующе фыркнув, прошествовала в своих ярко-красных лодочках мимо. Флинн взглянула ей вслед и жгучей завистью позавидовала её способности, будучи перепачканной с головы до ног, удалиться красиво, как в кино. Безусловно, так могут держаться только очень состоятельные люди.