Чтение онлайн

Наруто и Карин интересовали не суммы вознаграждений и даже не крутые прикиды шиноби на фотографиях. Под каждым из портретов находилась важная информация — насколько этот шиноби крут, какие техники использует и какими геномами обладает. Так как каждая деревня выпускала издания «для личного использования» и они неизбежно попадали в Коноху как трофеи, то список возможностей шиноби был всеобъемлющ. А знание о том, что то или иное возможно, переводило вопрос «что сделать?» в категорию «как бы сделать такое же?». Карин с абсолютной уверенностью утверждала, что Наруто, немножко постаравшись, может сделать технику гораздо круче чем образец.

— Смотри, Карин-тян! У него техника Огненного Дракона! Я видел Водного Дракона, это так круто!

— Наруто-кун, мы об этом уже говорили. Какие дзюцу мы ищем?

— Универсальные! Чтобы можно было и нападать и защищаться, и защитить дорогих людей! Я помню, но ведь Дракон — это так круто!

— Если ты придумаешь дзюцу, как у этой мятежницы из Аме, ты сможешь сделать дракона из бумаги.

— Бумага — некруто!

— Ну тогда как у Гаары можешь сделать из песка!

— Получше, но всё равно не так!

— У его отца Стихия Магнетизма и он может управлять золотым песком!

— Это круто, но нужно море денег на золото!

— А вот у предыдущего Казекаге был железный песок — гораздо дешевле. И ещё можно управлять всеми металлическими предметами.

— Если в меня кинут тысячу кунаев, я остановлю их взглядом! Записывай!

Карин послушно записала в расстеленный свиток: «Магнетизм. Стихии: Земля и Ветер».

— А вот третий Райкаге может обернуться в чакру Райтона и двигаться быстрее молнии.

— Молниеносный Хокаге Узумаки, величайший учёный Конохагакуре! Оранжевая молния Конохи! Записывай!

Карин написала: «Молния: покров чакры».

— Нукенин Киригакуре, мятежница Теруми Мэй. Два кеккей генкая, стихии Пара и Лавы.

— Она из деревни Хаку! Покажи!

— У неё почти красные волосы, она тоже Узумаки! Что умеют эти стихии?

— Волосы каштановые. Она выдыхает разъедающий всё пар и плюёт прожигающей всё лавой!

— Красные! Узумаки! Добавь её в наш список. А стихии — не пиши, они отстой. Плеваться — некруто.

Карин записала в почти пустой свиток с двумя именами из Суны: «Теруми Мэй. Киригакуре. Местонахождение неизвестно.»

— Тут пишут про твоего учителя. Отшельник Джирайя. Контракт с жабами. Владеет сендзюцу. Техники... так, обычные стихийные, так... Разенган ты уже изучаешь. О! Может свободно управлять своими волосами, произвольно менять длину и делать их прочнее металла.

— Пиши! А что такое сендзюцу?

— Нужно будет уточнить, написано, что какая-то «природная энергия». — Карин написала: «Техника Гривы Разъяренного Льва. Уточнить у Джирайи-сеннина».

— Первый Хокаге Хаширама Сенджу. Владеет Стихией Дерева — Мокутоном. Настолько сильные техники, что пленяют даже биджу.

— ЗАПИСЫВАЙ! Я Узумаки, но и Сенджу, так что освою в два счёта. К тому же растения — это клёво, Ино-тян говорит, что у меня с ними отлично получается.

Карин недовольно сморщилась при упоминании задаваки-блондинки, но записала: «Мокутон. Стихии: Земля и Вода».

И так, в прилежном изучении они провели время до самого прихода оригиналов. И только теперь Наруто понял, что некоторые книги — это круто!

*

В безвременье печати было всё так же темно, уютно и очень-очень мокро. Наруто лежал в тепловатой воде и наслаждался редкими минутами покоя. Толстобровик-сенсей был очень благодарным человеком. Он был очень энергичным человеком. Он считал, что тяжёлый труд даёт возможность превзойти любого гения. И в знак благодарности за исцеление «Вечно Юного Ли-куна», он собрался со всем своим пылом и страстью, сделать из Наруто великого шиноби. Настолько великого, чтобы у Толстобровика всегда был ориентир, было направление куда стремиться. Энергичный. Благодарный. Тяжёлая работа.

Наруто знал, что Толстобровик — монстр. Он был чудовищно сильным и целеустремлённым. И теперь Наруто следовало превзойти эту целеустремлённость. Стать чем-то большим, чем монстр.

Когда, измождённый непосильными нагрузками, Наруто решил схитрить и потянулся к чакре своего узника («У меня закончились имена, но я что-нибудь придумаю!»), быстрое исцеление синяков и порезов тут же привлекло внимание сенсея. И понимание, что «Пылающий Огнём Юности Наруто-кун» может очень быстро восстанавливаться, прибавило ему энергичности. Усугубляло дело то, что Панде-тян идея «сделать Юного Наруто-куна величайшим шиноби Конохи» почему-то пришлась весьма по душе. И любые его колебания и проволочки сопровождались очень-очень острыми кунаями. И вот, в один момент он понял, что ему нужно перевести дух, иначе в нём что-то надломится. Потянувшись к красной чакре, которая несла такую уютную злобу и ненависть, вместо пугающего энтузиазма, Наруто попал в печать. Добравшись к вратам с надписью «Печать» на бумажке, он тяжело плюхнулся в воду и наслаждался покоем и возможностью чуть-чуть отдохнуть. Наруто знал, что это самообман, знал что во внешнем жестоком, пылающем неукротимым огнём весны, мире, не прошло и доли секунды. Но ему было всё равно.

— Я ведь просто хотел быть Хокаге! Даже до того как стать учёным! Почему же всё так сложно? Как могут быть люди настолько напористыми?

— Это ещё что! Когда-то я сражался с двумя придурками в Стране Молний. Они были очень назойливыми мошками! Я их проглотил, а они вместо того чтобы просто сдохнуть, начали есть меня изнутри!

— Я хочу быть крутым шиноби, хочу стать самым сильным. Я думал, что готов к любым испытаниям, но это!

— А этот Учиха со своими проклятыми глазами! Всё никак не мог успокоиться! Мне ведь от вас ничего не нужно! Я просто шёл туда где было больше всего ненависти и немножко наводил порядок!

— Я люблю только Сакуру-тян! Девушки все очень красивые, но они — мои ассистентки! Они помогают мне, а я — им! Но я люблю рамен и не готов от него отказаться!

— ... и придурок Гьюки. «Пусть у тебя на один хвост больше, зато смотри какие у меня рога!».

— Я не мог ей не отдать Кубикирибочо! Ведь она так любит оружие! Она так крута с ним! Что, если Сакура-тян узнает о том поцелуе?

— Чомей говорит, что отец любил её больше всех! «Семь — счастливое число, к тому же я умею летать!».

— И что нашло на Карин-тян! Её поцелуй очень приятен, но она моя сестра! Пусть и не родная! Как можно целоваться с сестрой?! И Сакура-тян меня точно убьёт!

— Даже Шукаку! Один жалкий хвост — и то издевается! «Своему джинчурики сказал, что я — его мамочка! А он, дурачина, поверил!». Представляешь, хвастаться тем, что ты полный придурок!

— ...но и обидеть сестрёнку Аяме, одного из самых дорогих мне людей, я не могу! Почему всё так сложно?

— «Мы даём своим джинчурики кеккей генкай, а что они получают от тебя? Головную боль?»