Чтение онлайн

Более зорким и внимательным не может. А информированным – вполне.

– Он ничего не дарил никому? Типа сувенир из будущего? – спросил Севка.

– Нет, – ответил Евграф Павлович. – Да я бы и не принял… Шутку о данайцах…

– Понятно, понятно… – не слишком вежливо оборвал его Севка.

Еще раз. Данила сидит на диване, допивает чай, ставит чашку на пол… Севка снова сел на диван, ощупал нижний край дивана.

Встал, поманил комиссара и старика за собой, вышел на кухню. Отвернул на всякий случай кран. Вода с шумом ударила в раковину.

– Что? – спросил Евгений Афанасьевич.

– Он прикрепил к ножке дивана микрофон. Маленький такой, с пятак.

– Какой микрофон?

– Ну, вы говорили о приспособлениях из будущего. Вот он его и прикрепил. Я не знаю, насколько далеко можно теперь слушать разговоры из вашей гостиной, но полагаю, что не очень. И Орлов водил меня так далеко, чтобы не возникло у меня подозрения, что он обосновался где-то неподалеку. И увел он меня для того, чтобы дать вам возможность обсудить происходящее. Вы успели сказать что-нибудь важное?

– Но ведь он был с тобой, как он мог услышать… – начал Евграф Павлович и замолчал. – Он наверняка имел что-нибудь для записи разговора. Мы в свое время использовали восковые валики… Сейчас – диктофоны.

– Поговорить мы успели, – сказал комиссар. – Так, ни о чем, просто эмоции выразили в полном объеме. Но ничего особого сказано не было. Я звонил, отдавал указание подобрать информацию о фигурантах дела… И, в принципе, мы пришли к тому, что с Данилой придется работать, так или иначе… Естественно, остерегаясь и подстраховываясь.

– Микрофон оставить или снять? – спросил Севка.

– Снимай. – Ответы комиссара и генерала прозвучали одновременно, оба засмеялись, потом комиссар пояснил: – Очень хочется посмотреть на эту штуку. А для радиоигр с дезинформацией нет времени.

– Хорошо. – Севка вернулся в гостиную, наклонился, снял микрофон с ножки дивана и, поднеся блестящий диск к губам, четко сказал: – Сволочь ты, Орлов. Я бы с тобой никаких дел не имел.

– Но придется, – добавил комиссар.

Подумав, они решили не разбирать металлическую таблетку из будущего. «А вдруг, – сказал комиссар, – удастся заполучить у Орлова и приемник этого устройства. Забавная и наверняка полезная штука».

Микрофон спрятали в жестяную банку из-под чая, еще дореволюционную, банку поставили в чулан и накрыли тряпкой, хотя Севка и сказал, что можно и так.

Потом Севка вместе с Никитой и Костей обшарили квартиру еще раз, от входа до дивана. Орлов мог подбросить микрофон и в коридор.

Около полуночи комиссар позвонил по телефону и выяснил, что Орлов на квартиру не явился.

– Собственно, как и предполагалось, – сказал Евгений Афанасьевич.

Евграф Павлович еще раз заварил чаю, и они, все пятеро, почти до утра сидели за столом, обсуждая рассказ Севки, пытались понять, где Орлов врет, а где говорит правду.

Утром, около семи часов, прибыл посыльный и передал комиссару пакет.

В пакете были исписанные листы и фотографии. Снимки, похоже, рвали из личного дела, на оборотной стороне висели клочья бумаги.

– Вот, ознакомьтесь, – сказал комиссар, быстро просмотрев содержимое пакета. – В принципе, подтверждает его рассказ. Но ничего не гарантирует.

Из документов следовало, что да, действительно, существовал капитан Сличенко, тысяча девятьсот двенадцатого года рождения, из рабочих, который был назначен командиром батареи реактивных минометов и отправлен на Западный фронт. Назначение свое получил в связи с тем, что был знаком с прототипами нового оружия, принимал участие в испытаниях этих прототипов на Павлоградском полигоне еще в тридцать восьмом году. Был женат, жена и дети погибли в первый день войны. Вышел из окружения с оружием и личным составом. Проверку прошел без замечаний, аттестован своим командиром блестяще. Вообще, если верить его личному делу – артиллерист, что называется, от бога. Но вместе с батареей пропал без вести в августе сорок первого. Расстрелял скопление немецкой техники возле железнодорожной станции, попал под ответный артиллерийский огонь, установки были уничтожены, возможно, подорваны личным составом. Ни один человек из батареи в расположение частей Красной армии не вышел, проведенное наскоро расследование показало, что никаких боеспособных установок немцы в том районе и в то время не захватывали. Предположили, что, попав в окружение во время немецкого прорыва, Сличенко нанес удар, уничтожил свою технику и вооружение, попытался пробиться через линию фронта и либо погиб, либо был взят в плен. В списках числился как пропавший без вести.

Существовал также и начальник склада боеприпасов военинженер первого ранга Артем Егорович Егоров, член партии, кандидат химических наук, орденоносец. И тоже принимал участие в испытаниях реактивных снарядов на Павлоградском полигоне, где, наверное, мог встречаться со Сличенко, тогда еще лейтенантом. «Кстати, тот за три года сделал неплохую карьеру», – заметил Евграф Павлович.

«Да, – сказал комиссар, – но с другой стороны, это ничего и не значит. В то время было очень много вакансий».

Егоров также пропал без вести. Успел отправить на станции практически все спецбоеприпасы, должен был прибыть с двумя последними машинами, его ждали, но он не появился. Заместитель начальника склада, военинженер второго ранга Мовсесян был вынужден отдать приказ об отправлении эшелона, что было признано специальной комиссией оправданным в тех условиях. Снаряды «МХ-13» для реактивных минометов, снаряженные люизитом, пропали бесследно.

Немцы, судя по всему, их не обнаружили. Комиссия предположила, что спецбоеприпасы были спрятаны в лесу или затоплены в болоте.

– И никого не смутило, – сказал Евграф Павлович, – что сгинувшие установки и пропавшие боеприпасы очень подходили друг к другу.

– А как это должно было прийти кому-то в голову? Вот в том, параллельном времени, – комиссар посмотрел на Севку. – Там, после обстрела люизитом, наверняка обратили внимание на такое совпадение и особо на то, что Сличенко и Егоров были лично знакомы. А тут сколько народу погибло и пропало без вести, что…

Севка сидел на диване и думал.

Что-то копошилось у него в мозгу, царапало, но никак не могло вылезти наружу. Было во всем этом что-то неправильное. Нарочитое.

– Не молчите, Всеволод, – сказал неожиданно комиссар, и Севка вздрогнул. – Вам пришло что-то в голову, я же вижу…

– Ну… Не знаю… Я глянул на документы капитана… В июне попал в окружение. Вышел через две недели с легким ранением и после недолгого лечения назначен командиром батареи. Новой, секретной батареи. Пока осваивал оружие и готовил красноармейцев, прошла еще неделя. То есть наступила почти середина июля. Так ведь?