Чтение онлайн

41. D. F. Sarmiento. Facundo. Buenos Aires, 1952.

42. М. Margulis. Migraci?n у marginalidad en la sociedad argentina. Buenos Aires, 1968.

43. Работая над этой главой, автор воспользовался следующими источниками: J. В. Alberdi. Historia de la guerra del Paraguay. Buenos Aires, 1962; P. H. Box. Los or?genes de la Guerra de la Triple Alianza. Buenos Aires—Asunci?n, 1958; E. Сardozo. El imperio del Brasil y el R?o de la Plata. Buenos Aires, 1961; J. C. Chaves. El presidente L?pez. Buenos Aires, 1955; C. Pereyra. Francisco Solano L?pez y la guerra del Paraguay. Buenos Aires, 1945; J. F. P?rez Acosta. Carlos Antonio L?pez, obrero m?ximo. Labor administrativa y constructiva. Asunci?n, 1948; J. M. Rosa. La guerra del Paraguay y las montoneras argentinas. Buenos Aires, 1965; B. Mitre у .Т. C. G?mez. Cartas pol?micas sobre la guerra del Paraguay, con pr?logo de J. N. Gonz?lez. Buenos Aires, 1940. И наконец, следует упомянуть неизданный труд В. Триас, посвященный этой теме.

44. Франсиа представлен как один из самых зловещих экземпляров в зверинце официальной истории. Такого рода искажения, за которыми стоит либеральная буржуазия, не являются монополией одних лишь господствующих классов в Латинской Америке: многие представители левой интеллигенции, пользуясь «чужими очками» при изучении истории наших стран, подчас принимают на веру некоторые мифы, канонизации и анафемы правых.

45. Монахи-фанатики из «Общества сердца Иисусова», «черная гвардия папы римского», повсеместно взяли на себя миссию защиты средневековых устоев, выступив против новых сил, проявившихся на подмостках европейской истории. Но в Испанской Америке деятельность иезуитов нередко играла и прогрессивную роль. Они явились, чтобы, подавая пример самоотречения и аскетизма, добиться очищения католической церкви, погрязшей в праздности и разнузданном наслаждении теми благами, которые конкиста предоставила в распоряжение духовенства. В Парагвае иезуитские миссии менее чем за полтора века (1603—1768) добились наибольших успехов. Иезуиты сумели привлечь к себе, используя музыку, иидейцев-гуарани, искавших спасения в сельве или вообще не выходивших из нее, лишь бы быть подальше от цивилизаторской деятельности «эпкомендерос» и землевладельцев. Сто пятьдесят тысяч индейцев гуарани смогли благодаря иезуитам вернуться к первобытнообщинной организации и заново обрести трудовые навыки своего племени в новых ремеслах и искусствах. В миссиях не существовало латифундий; землю обрабатывали частично для удовлетворения индивидуальных, частично общественных нужд, а также для приобретения необходимых орудий труда, составлявших коллективную собственность. Жизнь индейцев была разумно организована; в мастерских и школах готовили музыкантов и ремесленников, земледельцев, ткачей, актеров, художников, строителей. В миссиях денег не знали; торговцам запрещалось появляться на их территории, сделки с ними монахи производили в отдаленных от миссии гостиницах. В конце концов королевский двор поддался нажиму креолов-«энкомендерос», и иезуиты были изгнаны из Америки. Латифундисты и рабовладельцы начали охоту на индейцев. В бывших миссиях их вешали на деревьях, целыми деревнями продавали на рынках рабов в Бразилии. Многие индейцы вновь бежали в сельву. Книги из библиотек иезуитов сжигались в очагах вместо дров или использовались для изготовления пыжей (J. A. Ramos. Historia de la naci?n latinoamericana. Buenos Aires, 1968).

46. Образ Солано Лопеса жжет память до сих пор. Когда в сентябре 1969 г. Национальный исторический музей в Рио-де-Жанейро объявил об открытии стенда, посвященного парагвайскому президенту, военные реагировали с бешеной ненавистью. Генерал Моуран Филью — один из организаторов государственного переворота в 1964 г. — заявил в печати: «Над страной проносится ветер безумия... Солано Лопес — фигура, которую следует выбросить навсегда из нашей истории как воплощение образа южноамериканского диктатора. Эта кровавая личность погубила Парагвай, ввергнув его в безнадежную войну».

47. Незадолго до выборов, намеченных на начало 1968 г., генерал Стреснер посетил Соединенные Штаты. «Когда я встретился с президентом Джонсоном, — сообщил он агентству Франс Пресс, — то сказал ему, что уже двенадцать лет занимаю высшую выборную должность в своей стране. Джонсон ответил мне, что это является еще одной весомой причиной для того, чтобы я и в дальнейшем оставался на этом посту».

48. Presidencia de la Naci?n, Secretar?a T?cnica do Planificaci?n. Plan nacional de desarrollo econ?mico y social. Asunci?n, 1966.

49. Многие крестьяне в конце концов предпочли вернуться на свои минифундии в центре страны или вновь отправились на заработки в Бразилию, на плантации мате в Куритиба и Мату-Гроссу или на кофейные плантации в штате Парана. Пионеры, приехавшие сражаться с сельвой, оказались в поистине отчаянном положении. Не располагая ни техническими средствами, ни финансовой поддержкой, они должны были собрать с «предоставленных» правительством земель такие урожаи, чтобы прокормиться, да еще и заплатить налог, потому что, не уплатив установленную сумму, крестьянин не получал эту землю в собственность.

50. R. Scalabrini Ortiz. Pol?tica brit?nica en el R?o de la Plata. Buenos Aires, 1940.

51. J. F. Rippy. British Investments in Latin America (1822—1949). Minneapolis, 1959.

52. C. Furtado. Op. cit.

53. R. Sсhnerb. Le XIXе si?cle. L'apog?e de l'expansion europ?enne (1815—1914). Т. VI de la historia general de las civilizaciones dirigida por Maurice Crouzet. Par?s, 1968.

54. R. Scalabrini Ortiz. Op. cit.

55. Ibid.

56. J. Е. Retondо. El bosque y la industria forestal en Santiago del Estero. Santiago del Estero, 1962.

57. Цит. по: A. Gunder Frank. Capitalism and Underdevelopment in Latin America. Nueva York, 1967.

58. Е. С. Кirkland. Historia econ?mica de Estados Unidos. M?xico, 1941.

59. С. Furtadо. Op. cit.

60. С. Fohlen. L'Am?rique anglo-saxonne de 1815 ? nos jours Par?s, 1965.

61. R. Sсhnerb. Op. cit.

62. «Государство берет риск на себя, вкладывая начальный капитал... Официальная помощь не только помогает собрать необходимый капитал, но также сокращает затраты на строительство. В некоторых случаях, например при строительстве боковых железнодорожных веток, общественные фонды были единственным источником, который давал нужные средства. В других, еще более серьезных случаях они ускорили осуществление проектов, которые частный капитал наверняка замедлил бы» (H. H. Pierce. Railroads of New York. A Study of Government Aid, 1826—1875. Cambridge, Massachusetts, 1953).

63. С. Fohlen. Op. cit.

64. Югу была отведена роль настоящей колонии северного капитализма. После окончания войны пропаганда строительства прядильных мануфактур в Северной и Южной Каролине, Джорджии и Алабаме приняла характер чуть ли не крестового похода, Нo это не было победой идеалов морального порядка, новые промышленные предприятия строились вовсе не из гуманных соображений: на Юге имелась более дешевая рабочая сила и источники энергии, а прибыль там получали высочайшую. Капиталы, направлявшиеся на Юг, должны были привязать его к финансово-экономической системе Севера. Производство табака, сосредоточенное в Северной Каролине, находилось в прямой зависимости от треста «Дьюк», переместившегося в Нью-Джерси, где законодательство предоставляло большие выгоды; «Теннесси коул энд айрон компани», разрабатывавшая залежи железа и угля в Алабаме, в 1907 г. попала под контроль «Ю. С. стил», которая с этого момента распоряжалась ценами и ликвидировала конкурентов. В начале века на Юге доход на душу населения сократился вдвое по сравнению с довоенным уровнем (С. Vann Woodward. Origins of the New South, 1879—1913, en A History of the South, varios autores. Baton Rouge, 1948).

Когда весной 1916 г. Ленин писал свою книгу об империализме, на долю североамериканского капитала приходилось менее одной пятой прямых иностранных капиталовложений в Латинской Америке. В 1970 г. эта доля была равна примерно трем четвертям. Империализм, который анализировал Ленин, — алчный поиск промышленными центрами рынков для сбыта своих товаров; лихорадочный захват всевозможных источников сырья; выкачивание железа, угля, нефти; строительство железных дорог для вывоза богатств с территорий, поставленных под контроль; кабальные займы финансовых монополий; военные экспедиции и захватнические войны,— этот империализм опустошал те земли, где колония или полуколония могла бы создать собственное производство. Индустриализация, ставшая привилегией метрополий, оказывалась для бедных стран несовместимой с системой господства, навязываемой богатыми странами. Начиная со второй мировой войны европейские страны под напором североамериканского капитала все больше сдают позиции в Латинской Америке. И с той поры происходят важные изменения в структуре иностранных инвестиций в регионе. Шаг за шагом, год за годом уменьшается в относительной пропорции доля капиталов, вкладываемых в сферу услуг и горнодобычу, и на столько же увеличивается доля инвестиций в нефтяную и особенно в обрабатывающую промышленность. На долю последней в настоящее время приходится 1 долл. из каждых трех, вложенных в Латинской Америке [1]. /288/

В обмен на незначительные вложения филиалы больших корпораций одним махом преодолевают латиноамериканские таможенные барьеры, возведенные, как это ни парадоксально, как раз против иностранной конкуренции, ставя под контроль процесс индустриализации внутри страны. Они ввозят целые заводы или зачастую разоряют и поглощают уже существующие национальные предприятия. При этом монополии опираются на горячую поддержку большинства местных правительств и международных кредитных организаций, готовых сослужить службу своим умением вымогать. Империалистический капитал захватывает рынки изнутри, прибирая к рукам ключевые отрасли местной промышленности: он завоевывает или возводит форпосты и затем распространяет свое владычество на остальную промышленность. В документах ОАГ так описывается этот процесс: «Латиноамериканские предприятия начинают преобладать в традиционных, с примитивной технологией отраслях, в то время как частный североамериканский капитал и, пожалуй, также капитал других индустриальных стран быстро укрепляют свое господство в передовых отраслях, которые требуют относительно более высокого уровня технологии и играют более важную роль в определении курса экономического развития» [2].

Так, рост североамериканских предприятий к югу от Рио-Гранде оказывается гораздо более интенсивным, чем рост всей латиноамериканской промышленности в целом. Об этом красноречиво свидетельствуют темпы развития трех самых больших стран: если взять за 100% уровень 1961 г., то промышленная продукция Аргентины возросла в 1965 г. до 112,5%, а в то же самое время реализация продукции дочерних предприятий США достигла 166,3%. Для Бразилии эти показатели соответственно равны 109,2 и 120%; для Мексики — 142,2 и 186,8% [3].