Чтение онлайн

– Это связано с вашим недавним разговором по телефону? – вдруг выпалила я, облокотившись на стену позади меня.

Отвечать мне не спешили. Но я была бы не я, если бы не предприняла еще одну попытку вытянуть из него хоть что-то:

– Я имею в виду тот разговор, который перехватила, когда вышла из ванны.

– Перехватила? Занятно… Не отвлекайся. Мне нужно знать…

– Вам нужно… – с досадой повторила я, – а нужно ли это мне?

– Не торгуйтесь, Миледи!

– А какой мне смысл вспоминать, если ничего не получу взамен?

– Что же ты хочешь получить, девочка?

– Вводные по папе, конечно! Вы поделитесь ими со мной?

– Посмотрим, как выполнишь задание. Есть большой шанс того, что окажешься бесполезной.

– Будьте спокойны, не окажусь!

– Довольно амбициозное заявление… А не переоцениваете ли вы свои способности, Миледи? На данный момент вы даже не помните, в чьём саду происходил тот разговор.

– Разберусь! Но может мы сначала поедим? 45 минут, о которых вы упомянули, когда я собиралась принять ванну, давно истекли.

– От дока поступила настоятельная рекомендация пофиксить твое состояние в течение двух часов после сна. И только потом накормить.

– От Андрея Андреевича?

– От него. До часа икс осталось не больше 20 минут, – известили меня, взглянув на дисплей своего сотового, в миг вытянутого из кармана джинсов. – Смею надеяться, ты как раз успеешь выполнить прик… Мое пожелание. Итак. Откатись … Перенесись в тот день. Какое это было число? Не помню…

– Не знаю…

Я закрыла глаза и напрягла память. Пустота…

– Только не молчи, – поступило еще одно ЦУ, – рассказывай всё по пунктам. Что видишь, ощущаешь и так далее. Сможешь? Твой отец умеет.

– Умеет? Не умел? Значит он жив?!

– Умел когда-то… Не цепляйся к словам.

– Зачем вам знать, что тогда сказала мама? Что такого важного она могла сказать? Ничего… – принялась я размышлять вслух, – И знаете, почему?

Мне милостиво разрешили ответить на свой вопрос. Разрешили, не проронив ни слова. Взглядом.

– Потому что… если бы это было важно, вы бы не забыли! – выпалила я с видом эксперта вселенского масштаба.

– Логично. Но меньше всего сейчас мне нужен твой анализ. Только голые факты. Анализ я сделаю сам.

– Почему не сделали его сразу после того разговора с мамой?

– Посчитал несущественным. Не отвлекайся.

– Хорошо. Но только баш на баш, как вы говорите: я вспомню, а вы расскажете, к чему вам это. Договорились?

– Не требуй невозможного – не придется разочаровываться.

– Почему невозможного?

– Вопрос секретности данных. И потом: неизвестно, насколько точно ты вспомнишь и передашь слова матери. Поехали!

– Я есть хочу!

– Вы как ребенок, Миледи! По данному вопросу я все уже разъяснил. Еще раз: поедим сразу, как закончим.

– Это шантаж?

– Констатация факта.

– А вы сложный переговорщик… Ладно. Попробую на голодный желудок… А вы ведь сознательно ставите меня в проигрышную ситуацию! Чтобы я не справилась и вам не пришлось делиться фактами, так?

– Теряем время, – было мне ответом.

– Хорошо…

Я снова прикрыла глаза и напрягла измученную память.

«Ты обязана справиться, Катя! – внушала я себе, собираясь с мыслями, – Иначе он в тебе разочаруется и сочтет бесполезной. А сочтет бесполезной – значит не станет делиться вводными о папе! Итак: триггер – шмель!» – приказала себе мысленно.

Не знаю, сколько времени прошло, но вдруг в нос хлынул знакомый аромат цитрусовых – любимый мамин освежитель в нашей новенькой машине. Этот аромат окутывал меня и плавно переносил в тот день. В день, когда мама взяла меня с собой в гости к другу.

Перед глазами предстают высокие кожаные подголовники… Светло—коричневого оттенка, они возвышаются впереди меня и закрывают обзор. На водительском сидении я вижу маму. Волосы красиво струятся по ее спине и зеркальной гладью отражаются в лучах солнца, бьющих в слабо затонированное стекло окна. Мама ведет машину. На скорости. Будто куда-то торопясь. Ремень детского кресла, в которое меня усадили, туго врезается в грудь и не позволяет свободно двигаться. А мне очень хочется посмотреть на дорогу и машины, мчащиеся перед нашей.

В салоне негромко звучит мамин любимый «Одинокий пастух». Я еложу на своем сидении и настойчиво пытаюсь выглянуть из-за подголовников.

«Не вертись! – велит мама, – Укачает!»

Мы подъезжаем. Останавливаемся.

– Лето. Жарко. – начинаю пересказывать Кириллу Андреевичу всё, что вижу. – Мы с мамой выходим из машины и подходим к забору. Он настолько высок, что мне приходиться запрокинуть голову, чтобы увидеть на самом его верху… Что это там? Пики… Да… Острые… Мне нравится, как они блестят на солнце. Переливаются золотом… В заборе есть вход. Массивный… С широкими воротами. Темно-красными… Нет… Ближе к бардовым… Примерно на три тона темнее забора из красного кирпича. Кирпичики теплые… Почти горячие. Я провожу по ним ладошкой и слышу мамино:

«Не трогай! Руки испачкаешь!»

Она нервничает. Я чувствую это… Чувствую по тому, как крепко она сжимает мою ладонь в своей… Почему нервничает? Не знаю… А хотя… Хотя знаю… Из-за папы…

«Папа, ты же знаешь, что случилось! Точно знаешь! Расскажи мне! Или я пойду к нему!»

Вдруг «кадр» на секунду завис, а потом бесследно исчез. Словно телевизор сломался. Я попыталась его «починить». Не получилось…

– Дальше! – настойчиво ворвалось в уши.

– Кадр оборвался… Не вижу, – сообщила я единственному зрителю своего «спектакля».

– Кто сказал то, что ты сейчас передала?

Я взглянула на Кирилла Андреевича и заметила, что он снова сидит в своем кресле, и задумалась:

«Когда он отошел от меня? Почему я не заметила? Ах да, он отошел раньше. Еще предложил мне присесть в кресло напротив. Как же я устала от этих воспоминаний!»

– Екатерина, ты здесь?

– Где ж еще… – с досадой пробурчала я.

– Ответь на вопрос! – Прозвучало настойчиво.

– Повторите его… Пожалуйста.

– Кто сказал фразу: «Ты же знаешь, что случилось»?

– Мама.

– Кому?

– Дедушке…

– Его не было в тот день с вами.

– Она это сказала раньше…

– Меня не интересует то, что было раньше. Необходимо, чтобы ты вспомнила то, что произошло в моем саду.

– Вашем?

– Так… Похоже, ничего не выйдет… Не справляешься.

– Сейчас… Я попробую еще раз…

– Пробуй. Вы с мамой стоите перед воротами. Сосредоточься. Вспомни о шмеле и о том, что было после.