Чтение онлайн

— Катя, что-то случилось? — не выдерживаю я спустя минуту.

— Тебе Даня звонил? — Это вопрос ставит меня в тупик.

— Нет, — недоуменно спрашиваю я. — А что такое?

— Что-то он часто стал уезжать в командировки, не находишь? — Катя напряжена. Я на миг задерживаю дыхание. Она в чем-то его подозревает?

— Катя, если ты что-то знаешь…

— Нет, — перебивает она меня. — Но что-то не хорошо у меня на сердце. Я тебе уже говорила, но повторюсь — не нравится он мне. Вот хоть убей как не нравится. И я не пойму, что в нем такого отталкивающего. Вроде с виду симпатичный, но внутри как будто… с гнильцой.

— Катя…

— Прости, дорогая. Я правда стараюсь его принять, очень стараюсь, но внутри какой-то блок стоит. Иной раз хочется ему хорошенько треснуть за высокомерный взгляд и тон, с которым он обращается к нам. Скажи, у вас точно все в порядке? Ты ничего от меня не утаиваешь?

— Катюш, все хорошо, правда, — заверяю я подругу.

— Ладно, — на выдохе шепчет она и приобнимает меня за плечи. — Я просто тебя очень люблю и не хочу, чтобы тебе делали больно.

— Катюша, — всхлипываю я и обнимаю в ответ. — Я тебя обожаю. Но у нас все замечательно. А по поводу работы: вспомни, его босс депутат, и поэтому такие командировки для него являются частым явлением. Дане могут позвонить в любое время суток, и он сразу срывается на работу. Там зарплата хорошая, вот он и держится за нее.

— Да, да, конечно, все правильно, — вяло отвечает подруга. — Хорошо, что-то я совсем раскисла. Не будем о плохом. Сейчас последнее занятие, я сразу домой, а ты идешь к секси Марку, ага? — Катя шевелит бровями, сверкая своими глазами.

Я опять стону. Третий раз за последние часы.

— Ты невыносима, — произношу я, когда подходим к двери кабинета.

— Потом расскажешь, какой он в постели, — со смешком говорит Катя, и я ударяю ее кулачком в плечо. — Ой, ты чего дерешься, Халк недоделанный? — А затем громко смеется. Вот дурочка.

— Вот не надо мне тут романы приписывать, бога ради! На самом деле я боюсь. После слов Марка Александровича я не на шутку испугалась. Не слишком они поторопились с выбором моей кандидатуры?

— Ну началооось. — Закатывает глаза Катя. — Таня, давай прекращай это свое самоедство. Ты врач!

— Пока нет, — парирую я.

— Ну, будущий. Ты должна смотреть трудностям в лицо и махать перед ними трусами.

— Что?

— Да это моя речь для поддержки твоего морального духа, — торжественно заявляет она.

— Очень впечатляюще. — Качаю головой и улыбаюсь.

— А то! Катя Быстрова на язык очень скора! О, етить я поэт. — Подруга опять смеется, и я присоединяюсь к ней.

А затем мы входим в аудиторию, но я почему-то сейчас думаю не о Дане, совсем не о нем.

Я буду рядом.

— Марк Александрович, прежде чем мы с вами начнем, хотела вас предупреди… — Захожу я в кабинет и громко говорю, но запинаюсь, понимая, что никого нет. — Марк Александрович? — зову я, еще больше повышая голос и надеясь, что он в соседнем кабинете. В ответ тишина. Видимо, он отлучился. Тогда воспользуюсь моментом и сбегаю в уборную.

Я поворачиваюсь к выходу, но дверь резко открывается, и в меня врезается преподаватель, неся в руках папку с бумагами. Из меня выбивает дух. Ох, какой же он твердый! Столкновение наших тел настолько сильное, что я ударяюсь лбом о его челюсть, и следом меня рикошетит назад. Марк Александрович бросает папку, отчего бумаги разлетаются в разные стороны, и хватает меня своими большими руками за талию, резко прижимая себе. О, боже. Лоб саднит, сердце колотится, дыхание рваное, пульс зашкаливает. Но меня волнует кое-что другое — его руки, что крепко удерживают меня. Его тело, пылающее жаром. Его горячее дыхание, касающееся моего лица. Его стремительно темнеющие глаза. Его губы, которые становятся все ближе и ближе. Я словно кролик перед удавом — заворожена и не могу пошевелиться.

Таня, очнись!

Словно от пощечины, я резко дергаюсь назад и вырываюсь от хватки Марка Александровича. Пунцовая до кончиков волос, опускаю взгляд и заламываю руки, не смея от стыда посмотреть на мужчину. Он прочищает горло и хриплым голосом говорит:

— Прошу прощения, Таня, за свое поведение. Больше этого не повторится.

— М-марк Ал-лександрович, — шепчу я, — я…

— Как я и сказал, я виноват. Чуть не совершил чудовищную ошибку в стенах университета.

Я до сих пор не знаю, куда себя девать. Понимая, что он ждет моего ответа, лишь слабо киваю.

— Больше такого не повторится… пока ты сама меня не попросишь.

В ошеломлении поднимаю взгляд и во все глаза смотрю на преподавателя.

— Вы же это не серьезно… Марк Александрович, у меня есть парень, и я его люблю.

— Я буду ждать, Таня. Запомни это. А теперь нам с тобой нужно работать, не возражаешь? — И начинает собирать бумаги. А я все так же стою и смотрю на него несколько секунд, и только потом до меня доходит, что нужно помочь. Присаживаюсь рядом и аккуратно подбираю листы. Собрав небольшую стопку, протягиваю преподавателю. Он молча забирает бумаги, встает и подает мне руку. На мгновение посмотрев на его ладонь, протягиваю свою, и он нежно берется за нее, помогая мне встать. Затем мы направляемся к его рабочему столу. Марк Александрович берет для меня стул и ставит рядом со своим. Я робко присаживаюсь и жду дальнейших инструкций. Пока мужчина перебирает листы, я пытаюсь придти в равновесие. Мои мысли будто сошли с ума. Что мне делать? Нет, не тот вопрос. Как вообще такое возможно?

— Марк Александрович.

— М? — Отрывает взгляд от бумаг и смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами. — Мы с тобой договаривались, когда мы наедине, ты зовешь меня Марк. Не расстраивай меня, Татьяна.

— Простите… Марк, я не буду юлить, а сразу спрошу прямо: что это было?

— Ты о чем? — наигранно спрашивает он.

— Вы знаете, о чем я! — нервно выкрикиваю я и снова краснею, пряча взгляд. — То, что вы мне сказали… Это не правильно. У меня есть парень. Вы не можете вот так пошатнуть мою привычную жизнь своим заявлением. Это выходит за рамки вашей этики, да и моих моральных принципов. Вот что мне теперь делать? Мне даже в глаза стыдно вам после этого смотреть. Зачем вы так со мной…

Я осмеливаюсь мельком взглянуть на него, он напряженно смотрит на меня, жевалки ходят на его скулах, а губы плотно сжаты. Проходит минута, две, и он, наконец, отвечает:

— Ты права. Я не имел никакого права взваливать на тебя свои проблемы. Я всегда умею держать себя в руках и не показывать истинных чувств. Сама понимаешь, профессия обязывает, иначе можно просто перегореть и, возможно, никогда не восстановиться, но то, что чувствую к тебе… Оно не поддается логики. И я не выдержал. — Марк берет меня за подбородок и приподнимает лицо, чтобы я смотрела только в его глаза. — А теперь послушай меня внимательно. Очень-очень внимательно. Есть вещи, над которыми мы не властны, и только нам делать выбор: бороться или отступить. Я отступлю, потому что твое счастье мне дороже собственного. Я не буду тебе рассказывать, как это произошло, почему и когда. Это только усугубит и так непростую ситуацию, которую я только что собственноручно создал. Об одном лишь тебя прошу, не закрывайся от меня. Наши отношения студентка-преподаватель не выйдут за рамки, я тебе обещаю. Не буду просить, чтобы ты забыла о том, что сегодня услышала от меня, потому что понимаю, это бесполезно. Ты очень умная девушка и сможешь отделить смятение от остальных эмоций, которые тебя обуревают. Я больше не дам тебе повода думать по-другому, надеюсь, это поможет твоим чувствам нормализоваться. Ох, черт, — глубоко вздыхает Марк, — как же это тяжело…

Он замолкает, смотрит в сторону стоящих парт и снова переводит взгляд на меня.

— Но я буду ждать. И если ты мне не предначертана, то так тому и быть, значит, такова будет моя судьба. Я еще раз прошу у тебя прощения, Татьяна. Ты меня простишь?

Я нервно сглатываю и, кивая, тихо отвечаю ему:

— Спасибо, Марк, за откровенность. Мне очень сложно поверить в то, что я услышала, и мне не за что на вас злиться. Но мне будет… тяжело, не поймите меня не правильно, ваше признание как гром среди ясного неба…