Чтение онлайн

Все трое улыбнулись. Они стояли руки по швам, одинаковая неуклюжая полярная одежда стерла различие между ними. Геннадий мало чем отличался теперь от широкоплечего мичмана Пчелки и маленького старшины штурманских электриков Голубева с походной рацией за плечами. Плотные серые свитеры, стеганые брюки и меховые унты. Все, как один.

— Ну что, товарищ мичман, еще одно, последнее сказанье?.. Вам, наверно, никогда не снилось такие ульи ставить на полюсе, — улыбнулся Максимов, показывая на ящики с приборами и металлические треноги, на которых предстоит смонтировать метеостанцию.

— Кажу честно, не думав, товарищ адмирал.

— Теперь вы будете универсальным пчеловодом: и на земле, и на полюсе…

— Туточки, я бачив, все пчелы белые, особо когда снижний заряд налетит, бисова сила, — отшутился мичман.

Послышался доклад из штурманской рубки: «До места осталось пятьдесят кабельтовых». Стрелка часов бежала по кругу, время приближалось к полудню.

Там, в родных краях, радисты уже настраивались на волну подводного атомохода: откуда им знать, что лодка в зеленой толще океана не может найти полынью.

Всю аппаратуру — высокочувствительные телевизионные камеры, эхоледомеры, перископы — направили на поиск этого долгожданного «окна». Максимов не отходил от телевизионной установки. Он пристально всматривался в экран. Рядом с ним, в таком же нетерпеливом ожидании, стоял Доронин.

Двенадцать. Время вышло! А на телевизионном экране беспросветная темнота, перья эхоледомера не сходятся. Максимов явно нервничает. Заложив руки за спину, измеряет шагами небольшое пространство центрального поста. Глянул на Доронина и усмехнулся.

— Что-то нам не светит, командир.

— Морозно, товарищ адмирал. Возможно, к нашему приходу затянуло окошки.

— Не может быть. Одни затянуло, другие откроются…

Он собирался еще что-то сказать, но послышался голос вахтенного на эхоледомере:

— Полынья!

Быстро отдавались команды.

Командир слегка приподнял перископ. Поочередно с Максимовым они жадно припадали к окулярам, но тут же наступало разочарование: перед глазами чернела все та же подледная вода. Значит, полынья осталась где-то позади…

Новые команды. Атомоход ложился на обратный курс, шел самым малым. И вдруг, застопорив ход, командир посмотрел в перископ и, заметив слабый изумрудно-зеленоватый отблеск, сообщил: «Кажется, нашли!»

Он не ошибся: над атомоходом появилось разводье, оно полностью открывалось в поле зрения перископа.

— Товарищи! Будем всплывать на полюсе! — объявил Максимов. Его взгляд задержался на десантниках, готовых к высадке.

Доронин и все остальные, находившиеся в центральном посту, стояли в сосредоточенном молчании, следя за стрелкой глубиномера… Насос откачивал воду из уравнительной цистерны. Лодка медленно всплывала. На глубине десяти метров Доронин поднял перископ, осмотрел полынью и скомандовал:

— Продуть среднюю!

Всплывали осторожно. Открылся люк. Первыми вышли на мостик Максимов и Доронин. Морозный ветер ударил в лицо. Вокруг хмуро, пасмурно, неприглядно. Максимов видел глыбы торосистого льда самой причудливой формы и думал о коварстве ветра на полюсе: сейчас он безобидно резвится над поверхностью льда, а может превратиться в жестокий ураган.

Лодка оказалась в центре полыньи, малым ходом подошла к краю поля. Радисты передали радиограмму в штаб флота, а матросы рулевой команды спустили трап.

— Итак, — в последний раз напомнил Максимов, обращаясь к десантникам, — вы сходите на лед и двигаетесь заданным курсом… В точке «А» Кормушенко и Голубев устанавливают аппаратуру и готовятся к съемке, а вы, мичман, в точке «Б» обследуете крепость и толщину льда. Если трещин нет, начнете устанавливать метеоаппаратуру. Все время держите с нами связь по УКВ. На случай если станция выйдет из строя или будут другие неполадки — у вас есть про запас ракеты. Насчет условных сигналов мы договорились. Пришли в заданную точку — немедленно докладываете о готовности и ждете сигнала. Увидев красную ракету, знайте, что на корабле объявлена боевая тревога и мы готовим к старту ракету… Что же еще?.. — Максимов на минуту задумался. — Если что-нибудь непредвиденное произойдет, нервничать не надо. Вам будет обеспечена помощь. Вопросы есть?

— Все ясно, товарищ адмирал! — отозвался Геннадий.

— Ясно, — подтвердили его спутники.

— Ну, а коли ясно, ступайте! Счастливого пути! — Он обнял всех по очереди и проводил до трапа.

Двое саней, нагруженных аппаратурой, продуктами, палаткой спустили на лед. В одни впряглись Геннадий с Голубевым, другие волочил за собой мичман Пчелка.

Удаляясь, они несколько раз поворачивались к кораблю и размахивали руками, постепенно их фигурки превратились в маленькие черные точки, хорошо заметные на ослепительной белизне снега.

Резкий встречный ветер, который моряки зло называют «мордотык», крутился низко, над самым льдом, бросал в лицо острые снежные иголки. Пороша заметала следы трех моряков, пробивавшихся в неведомую даль.

Порой они почти исчезали среди этой беспрерывной пляски снежного вихря, а когда ветер стихал, их фигурки снова чернели на льду. Теперь они шли, не замедляя шага, не оглядываясь.

Максимову, глядевшему им вслед, почему-то вспомнились военные годы. Вот так же наши корабли ходили на Новую Землю и моряки отправлялись по льду к Мысу Желания, чтобы доставить маленькому гарнизону боеприпасы и продовольствие.

Не хотелось уходить с мостика. Казалось, пока вот тут стоишь наблюдаешь — все хорошо, а спустись в центральный пост — может случиться всякое…

Снизу послышался голос:

— Прошу разрешения на мостик, товарищ адмирал. Вам радиограмма из штаба флота.

— Добро! — отозвался Максимов.

Матрос протянул листки. Максимов прочитал их, отдал обратно и, взглянув на часы, сказал себе: «Пора!»

…Сигнал тревоги заставил всех быстро спуститься вниз. Максимов смотрел на приборы, и ему ясно представилось огромное, необозримое пространство, тишина льдов, среди которых, подобно плавнику касатки, выступает маленькая одинокая точка — рубка подводного атомохода. И виделись Максимову трое, шагающие по снежной целине с санками на буксире, все дальше и дальше от корабля.

До пуска оставалась совсем немного. Длинные гладкие ракеты с плавниками и хвостом, напоминавшие китов-детенышей, покоились в контейнерах.