Чтение онлайн

Сказанное о художниках в равной степени относится к писателям, скульпторам, музыкантам, актерам, танцовщикам. Не надо ждать прихода некоего утопического правительства. Лучше вообще избегать правительственной опеки. Искусство должно быть живым и свободным. А мы по опыту знаем, что ни одно правительство не допустит свободы в искусстве. И меценаты тоже. Да и сама публика. Мы говорим всего лишь об опоре, где публика, а точнее, любящая искусство публика сыграет роль рычага. Со временем художники сами установят контроль за средствами, и тогда не будет никакого вмешательства со стороны. Впрочем, это не устранит внутренние проблемы. Будут разногласия? Несомненно. А расколы и разрывы? Да, и в большом количестве. У художников все, как и у остальных людей, — может, даже похуже.

Им придется либо научиться ладить друг с другом, либо просто исчезнуть. Никогда еще не были они так близки к гибели, как сейчас.

Мыв первую очередь подумали о художниках. Но есть еще и писатели. Какое сильное оружие у них в руках! Они работают со словом, и потому могут быть большой и влиятельной силой. Представьте себе ситуацию, при которой американские писатели имели бы свои издательства, свою сеть распространения печатной продукции, свои типографии, свои переплетные мастерские и т.д. Сколько времени потребуется им, чтобы стать полностью независимыми? Не очень много. Так что, если каждая профессиональная группа творческих людей приложит всю свою энергию к осуществлению и совершенствованию этого проекта, если они сплотятся и вооружатся (фигурально, конечно) против своих врагов, если займутся сами пропагандой плодов своего труда (вместо редакторов, издателей, газетчиков и т.д.), какой силой они станут! Кто сможет противостоять объединенным художникам всего мира? Хватит одного десятилетия, чтобы совершить переворот, равного которому не знало человечество! Художников разделяет то, что и всех остальных людей, — необходимость зарабатывать на жизнь. Устраните эту проблему — и дело пойдет. Чтобы радикально изменить ситуацию, вовсе не надо быть коммунистом, социалистом или кем-то еще (в политическом отношении). Начинайте работу изнутри. Пусть с малого, но начинайте! Даже если всего три служителя муз — поэт, художник и музыкант — получат гарантии поддержки их в течение жизни, это уже что-то. Мы самый богатый народ в мире. Мы кормим человечество и спасаем его, когда оно готово уничтожить себя. Но делаем это всегда в последний момент. Неужели мы не можем поддержать трех творческих людей? Не сомневаюсь, что этот призыв мигом разлетится по стране, как пламя по сухой траве. Поначалу открытого сопротивления не будет — все ограничится насмешками, зубоскальством, презрением. Проглотим это! Как только страна станет помогать тысяче художников, эффект будет потрясающим. Никогда еще не было, чтобы помощь одновременно оказывалась такому количеству художников. А сколько их всего в Америке?

Не знаю. Помнится, я слышал, что в одном только Париже около пятидесяти тысяч людей разных творческих профессий — танцовщиков, актеров, писателей, художников, музыкантов, скульпторов и т.д. Возможно, в Америке таких людей сто тысяч. Кто знает? Но одно несомненно: если сейчас их сто тысяч, то с проведением в жизнь этого проекта таких людей уже через поколение станет не менее пятисот тысяч. Какой процент от всего населения составляют сто тысяч человек? Небольшой, правда? Вспомним времена Перикла, вспомним, как много гениальных людей — бесспорных гениев, проверенных временем, — появилось тогда. Чтобы сравняться с «золотым веком» Греции, Америке надо взрастить по меньшей мере миллион творцов!

Однако существует еще одна задача, и она даже важнее помощи художникам, а именно: превратить публику, то есть любителей искусства, в творческих людей. Искусство должно покинуть музеи и галереи и войти в жилища. Нужно возродить желание создавать вещи своими руками, по законам души, превратить свой дом в произведение искусства — и снаружи, и внутри. Люди должны захотеть создавать для себя вещи по своему вкусу, в соответствии с собственными эстетическими представлениями. Их нужно заново научить вере, что сделанное своими руками несравненно лучше изготовленного на фабрике. (Духовно лучше, нравственно лучше.) Они должны не только проектировать свои дома, но и строить их. Им придется выучиться разным ремеслам, кустарной работе, привыкнуть к скромным видам деятельности — совсем забытым в наше время. Надо начать прямо с очага — то, что соответствует нашему центральному отоплению. Люди должны поверить в себя, поверить в свои творческие способности. Это станет самой настоящей революцией, и осуществиться она может в любой момент, не требуя свержения правительства. Стоит этому процессу начаться, и его уже не остановить. Точно так же люди смогут сами себя финансировать, если окажутся настолько глупы, что по-прежнему будут верить в деньги. Зачем вручать деньги банкирам, чтобы те их разбазаривали? Зачем давать деньги властям на вооружение, если все, чего вы хотите, — это жить в мире? Зачем строить военные корабли, бомбардировщики и все такое прочее, если вместо этого вы можете возводить красивые дома, разбивать прекрасные сады, выращивать собственный хлеб, распоряжаться своими финансами? Зачем работать на бездушную компанию, если можно работать на себя — не получая жалованья и не боясь, что тебя выкинут на улицу?

Каждое утопическое общество терпело на практике неудачу. И что с того? Разве это доказывает несостоятельность самой идеи самоуправления, творческого руководства? Возможно, потребуется тысяча попыток, прежде чем воссияет свет. Христос не был неудачником, не были неудачниками и Будда, и Франциск Ассизский. А их жизни самые что ни есть утопические. Человек, реализующий все лучшее, что в нем заложено, не может быть неудачником. То, что остальной мир не следует его примеру, ничего не доказывает. Человечество никогда не действует согласованно. Ни одно утопическое общество не сможет существовать, если оно требует, чтобы все думали и поступали одинаково. Утопия, по существу, — мечта если не о совершенстве, то о гармонии. То, что требуется от общества и что делает его жизнеспособным, — это умение порождать в гражданах энтузиазм и стремление к свободе. Общество должно пробуждать стремление жить, а не умирать, создавать, а не разрушать. Золотые времена — это всегда годы расцвета искусства, и тут не о чем спорить. Однако следует помнить, что какими бы «золотыми» ни казались эти годы, для самих художников они были сущим адом. Искусство стало уделом избранных. Оно превратилось в священный культ, служить которому позволялось лишь гениям. Но мы теперь знаем, что гении — не исключение, это норма. Единственно разумное отношение к искусству — пробуждать художника в каждом человеке, добиваться того, чтобы все, на что он смотрит, что слушает или держит в руках, было насыщено искусством. Оно должно пронизывать все — от самой высокой до самой скромной области жизни.

Невозможно и даже неосмотрительно пытаться уже сейчас детально разработать проект, о котором мы так долго здесь говорим. Это задача самих художников, которую они и решат, как только будут к этому готовы. Но основные принципы незыблемы. Самое главное, чтобы художнику оказывалась поддержка на протяжении всей жизни, а не в течение только нескольких лет, когда ему грозит страшная нужда или когда от него ждут, что он вот-вот снесет золотое яичко. Общество должно в него верить, оно должно осознать, что от искусства, если ему оказывать поддержку, как и другим областям человеческой деятельности, тоже будет отдача, и не малая — в долларах и центах. На наш взгляд, надо начать с помощи одному художнику, а не пускаться в химеры, желая разом решить всю проблему. (Наш план не запрещает оказывать разовую поддержку художникам, если кто-то пожелает это сделать.) Следующий важный момент: контроль над средствами и выбор стипендиатов должны осуществлять сами художники. Ни федеральные власти, ни власти штата или города не должны принимать в этом участие. Было бы идеально, если бы проект выдвинули сами художники, те из них, кто достаточно преуспел и мог бы пожертвовать, ну, скажем, одну десятую часть ежегодного дохода на благое дело. Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Удачливых художников не заинтересует этот проект, они склонны проявлять равнодушие, позабыв о борьбе, через которую прошли в начале пути. И третий важный момент: все творческие люди — поэты, музыканты, художники и другие — должны объединить свои усилия и средства, чтобы сделать себя экономически независимыми, самостоятельными и выступать сообща против тех разрушительных сил, которые стремятся поработить творческую личность. Как только у творческих людей появятся свои студии, школы, издательства, агентства и т.д., они смогут самостоятельно вступать в контакты с публикой, исключив всех импресарио, редакторов, издателей, торговцев, картинные галереи и пр. Пора уже Америке, как и европейским странам, иметь сотни разных сообществ с собственными учебными заведениями, галереями, театрами и т.д. Помимо стационарных, могли бы существовать передвижные галереи, издательства, театры. Самая сложная проблема заключается в том, чтобы заставить творческих людей работать сообща, ради их же собственных интересов, несмотря на множество разногласий по поводу всего, что находится под солнцем. Если они добьются этого, то их примеру со временем последуют и остальные члены общества.

Голова идет кругом, как представишь себе те поистине астрономические суммы, которые ежегодно тратят некоторые американские организации, не говоря уже о правительственных органах. На то же, чтобы поддерживать художника на протяжении жизни, нужно всего-то около ста тысяч долларов. Возможно, даже меньше, потому что очень немногие начинают свой творческий путь в двадцать и доживают до семидесяти. Первые несколько претендентов могут оказаться в возрасте тридцати — сорока лет. С другой стороны, это могут быть пятнадцати-шестнадцатилетние юноши и девушки. Художнику нужно начинать оказывать помощь с того момента, когда он впервые проявляет творческие способности.

Если этот проект когда-нибудь получит широкую огласку, ждите взрыва возмущения. Только не забудьте проследить, откуда ветер дует! Те самые люди, которые так стремятся заполучить и растратить наши денежки — а по сути, наше будущее! — тратя их на разные «бочки с салом» и на наращивание средств массового уничтожения, именно эти люди первыми закричат о разбазаривании общественных денег. К счастью, настоящий проект не предусматривает обязательных взносов — все сугубо добровольно. Кто поверит в этот проект, может сделать свой взнос, кто не поверит, может высмеять всю затею. Обратно пожертвования, однако, забирать нельзя. Таким образом, даже если только один художник получит возможность не заботиться на протяжении жизни о пропитании, это будет шагом вперед по сравнению с нынешним распределением, что уже немало. Вполне возможно, что избранник может всех разочаровать. (Лично я ни за что не хотел бы первым удостоиться такой чести!) Но разве должны мы разочаровываться в самой идее проекта из-за неудачи одного человека. Если же удастся таким способом поддержать хотя бы двадцать художников, думается, можно будет судить лучше о плюсах этого проекта. В последнем случае потребуется два миллиона долларов. На самом деле пустячная сумма. (Предоставляю Бюро пропаганды право доказать, до какой степени это смешные деньги, — ведь они, как никто, умеют транжирить общественные средства.)

Чтобы упредить разные злобные наветы, сразу скажу, что ни Раттнер, ни я даже не помышляем, чтобы нас включили в число претендентов. У Раттнера сейчас лучший в мире торговый агент, а мне сразу несколько издательств предлагают у них печататься. После двадцатипятилетней борьбы мы увидели свет в конце туннеля. Тем же, кто боится, что художник не будет творить, если не находится постоянно на голодном пайке, я скажу, что подлинный творец создает произведения искусства вопреки таким условиям, а не благодаря им. Он художник, потому что чувствует страдания человека больше, чем остальные люди. Его творчество — стимул для человечества воссоздать мир на языке искусства. Художник революционизирует жизнь не на периферии, а в самом центре.

Одно из преимуществ экономической опеки над творческой личностью заключается, мне кажется, в том, что она отсечет тех, кто только воображает себя художником. Если верно то, во что верит большинство людей, а именно — что экономическое благополучие расслабляет людей, убивает инициативу и так далее, то нет лучшего способа узнать, кто чего стоит. Чтобы освободиться от трутней, надо предоставить им в избытке предметы роскоши и неограниченный досуг — тут они себя и выдадут. Такой подход практикуется в бельгийских тюрьмах. Не желающему работать заключенному предоставляют богато обставленную камеру, прислугу и все, что он пожелает из еды, питья и курева. Через десять дней заключенный непременно взмолится, чтобы ему разрешили работать с остальными.

В основе нашего проекта лежит предположение, что творческий инстинкт — основной и что он до некоторой степени присущ всем людям. Известный факт, что большинство великих художников не прекращает творить даже в том случае, когда не получает вознаграждения за свой труд, кажется нам подтверждением этого предположения. Тут я слышу чей-то голос: «Ну что ж, если они могут, то почему не могут другие?» Вопрос сформулирован плохо. Можно тут же задать встречный вопрос: «Если вы получали радость и душевный подъем от творений художников, выдержавших это тяжелое испытание, почему бы вам не стремиться умножить эту радость, прибавив также тех, кто недостаточно силен, чтобы его выдержать?» Почему нам так хочется наказать тех, кто дарит нам блаженство? Может быть, такие чувства являются проявлением неосознанного соперничества, враждебности по отношению к талантливому человеку?