Чтение онлайн

Хадсон резко дернулся, удивив Алли, обхватил рукой ее шею и притянул ее рот к своему. Губы его были требовательными, целуя ее так, будто ему это было необходимо. Как будто от одного движения ее губ зависела его жизнь.

– О Боже, Алли, - застонал он, углубляя поцелуй, лаская ее язык жесткими, властными ударами. Он схватил ее за талию, поднимая со стула, и сам встал. Он подняла руки, зарываясь пальцами в его волосы, и ее ноющие груди, вздымавшиеся и опадавшие при каждом вздохе, терлись об его грудь. Его руки спустились по ее спине, обхватывая попку и прижимая ее ближе, каждый дюйм его жесткого тела желал еще большей близости, полностью прижимаясь к ней.

Алли смутно осознавала происходящее - взмах руки, звук тарелок и приборов, упавших на пол, и затем стол, очутившийся под ее спиной.

– Ты устраиваешь бардак, - выдохнула она ему в губы.

– Нахрен бардак, - прорычал Хадсон. Он выгнулся всем телом, целуя и полизывая ее шею.
– Я думал об этом весь день, - он опустил голову и зубами поймал сосок через тонкую ткань блузки. Она задохнулась, когда он потянул сильнее, чувственное удовольствие эхом прокатилось по всему телу. Хадсон двигался быстро и гладко, сдернул трусики Алли и тут же опустился перед ней на колени. Подняв голову, она вспыхнула от одного лишь вида его меж своих бедер. В том, как он упивался ею, было что-то напряженное, точно им двигала всепоглощающая нужда доставить ей удовольствие.

Он посмотрел на нее темными, голодными глазами.

– Я мог бы часами находиться между твоих бедер, - его язык порхал по чувствительной плоти.
– Дразня тебя... пробуя на вкус.

Она застонала, наполовину опасаясь, что именно это он и задумал. Щетина его бородки царапала нежную кожу, пока он продолжал свою безжалостную пытку. Лизал, щипал, посасывал. Ее сердце гулко колотилось, ноги напряглись от желания прижать его еще сильнее, шпилька вонзилась в его спину.

– О нет, детка, еще нет, - пробормотал он, обдавая дыханием теплую влажную кожу, и Алли вновь застонала.

Ее пальцы зарылись в его волосы, пытаясь прижать его голову, но он продолжал удерживать ее на грани, изменяя ритм всякий раз, когда ее тело начинало дрожать.

– Пожалуйста, Хадсон, - захныкала она.

Руки, стискивавшие ее бедра и прижимавшие ее к ударам его языка, не были нежными или неторопливыми. Она раскачивалась под ним, бедра ее неустанно двигались в отчаянном желании разрядки.

– Вот так, кончи для меня, - его низкий рык вибрацией прошелся по ее телу, и она закричала, разлетаясь на куски в головокружительном оргазме.

Хадсон резко вскочил, все еще удерживая ее ногу. Она услышала, как звякнула пряжка, и, глянув вниз, увидела, как он расстегивает ширинку. Ее тело все еще содрогалось в конвульсиях, но вид его освобожденной от брюк эрекции заставил ее вздрогнуть еще сильнее. Подхватив ее под бедра, он закинул обе ее ноги себе на плечи и поднялся, входя в нее мощным ударом.

– Проклятье, - прошипел он сквозь зубы.

Алли комкала белый лен скатерти, хватаясь за край стола, пытаясь удержаться на месте под безжалостными толчками Хадсона. Он склонился ближе, заставляя ее согнуть ноги, вынимая и вновь погружая член на всю длину с каждым властным толчком. Алли крепче вцепилась в стол, и с губ ее сорвался стон. Она чувствовала, как возносится все выше и выше. Хадсон ускорился, и она запрокинула голову в оргазме, накрывшем все ее тело, стирающем все вокруг и парализующем все ее чувства.

– Господи, я сейчас так сильно кончу, - его бедра содрогались мощными, неумолимыми ударами, и он достиг освобождения. Хадсон выкрикнул ее имя, бешено выдохнув и рухнув на нее сверху, голова его покоилась на ее груди.

Она бережно обхватила его голову ладонями, чувствуя, как его сердце тяжело колотится в одном ритме с ее собственным.

Они лежали так долгое время, не разговаривая, пока их дыхание не замедлилось. Алли закрыла глаза, запоминая ощущение его тела на своем. Она хотела, чтобы время остановилось. Где-то в глубине души она знала, что двух недель с этим мужчиной будет недостаточно. И когда он наконец поднял голову и улыбнулся, ее сердце сжалось от одной мысли о прощании.

Все взгляды были прикованы к Хадсону, пока он пролистывал контракт, составленный его юристами сегодня днем. Он буквально ощущал, как они коллективно вздрагивали с каждым движением красного маркера. Полная хрень. Потребовалось все его самообладание, чтобы не швырнуть этот кусок дерьма с силой, бросающей вызов законам физики, и заставить этих юристов собирать все сто пятьдесят страниц с пола.

Боковым зрением он видел, как юбки и костюмы ерзали на сиденьях, точно сидели на раскаленной сковородке. Полосатый галстук посмотрел на часы, серая юбка глянула на экран смартфона. Его челюсть напряглась. Он был не в настроении для всей этой хрени. И даже не дерьмовый контракт в руках так его бесил, а его личная жизнь. И как будто почувствовав исходящие от него волны, серая юбка аккуратно отложила телефон и сосредоточилась на деле.

Умница.

Просмотрев последнюю страницу, он бросил контракт размером с добрую книгу вдоль по длине стеклянного стола для совещаний. Бумаги разлетелись дорожкой, точно истекая кровью, почти до середины стола.

И когда Хадсон поднялся из своего кресла, тон его был резким и раздражительным.

– Мне нужна исправленная версия контракта к утру.

Его юрист покосился на разлетевшиеся бумаги.

– На внесение этих правок потребуются часы. Даже если я привлеку весь отдел...

Хадсон оборвал нытье:

– Мне плевать, даже если они будут тут до рассвета.

Такое обращение, больше похожее на атаку, и вывело Чейз Индастриз на вершину. Никто не уходит, пока он не будет доволен.

Он наклонился вперед и оперся ладонями на красное дерево.

– Ты же не вздумал дать слабину, да?
– он нанял этого парня, потому что у того были яйца. Но после женитьбы он, похоже, отдал их жене и поджимает член между ног.

– Мы работали над этим более сорока восьми часов, мистер Чейз...

Синие глаза Хадсона прищурились. Юрист, похоже, переместил мозги куда надо и заткнулся. Обуздав гнев, Хадсон отвернулся. Спиной к двери, мускулы напряжены до предела - все в нем говорило "выметайся-нахрен-отсюда"

– У вас есть работа.

Через отражение в окне Хадсон видел, как юрист схватил растерзанный файл контракта и вместе с остальной своей командой спасся бегством. Когда комната опустела, он подошел к бару, налил себе пару пальцев скотча и ослабил узел галстука. Подойдя обратно к столу, он опустился в кресло и повернулся к виду, который никогда не надоест. Он взял стакан и посмотрел из окна на город, который был у него в кармане. Переезд в Чикаго был полезен. Сделка, что привела его сюда, опережала планы, его имя было высечено на камне этого чертова здания, а пресса не прекращала целовать ему задницу. Черт, он даже подвинул Рама с обложки Crain's.

Но когда он думал об Алли, то чувствовал, что его жизнь выходит из-под контроля.

Эта женщина была отвлечением внимания, организовавшим ему вечный стояк. А у него не было времени отвлекаться, когда на кону многомиллиардная сделка. Но проклятье, он хотел ее видеть, и тот факт, что она собиралась посетить претенциозное собрание, устраиваемое ее матерью для благотворительных целей, не давал ему покоя.

Конечно же, она не могла прийти туда с ним. Не то чтобы он хотел встревать в еще один прием, но все же ему хотелось пойти. Чтобы увидеть Алли в ее среде. Чтобы увидеть, как румянец окрасит ее щеки, когда он прошепчет ей, какими способами хотел бы обладать ею и доставить ей наслаждение. Чтобы стоять рядом с ней и поддерживать ее. Он желал этой привилегии.