Чтение онлайн

Кристина не стала говорить ему, что Антон даже еще более здоров, чем кажется на первый взгляд. Она не видела его после аварии, до воссоединения с «Наташей», но сейчас он действительно выглядел бодрым и выздоравливающим. Ей было страшно подумать, что бы с ним стало, если бы сейчас вместо того, чтобы нанять Кристину, его родители сообщили бы ему о смерти Наташи.

Кристина еще никогда не видела, чтобы привязанность между людьми была столь сильной. Да и откуда она могла знать о таких чувствах, самой ей еще не доводилось так влюбляться. Но она отчетливо представила, как Антон, думая о мертвой возлюбленной, начал бы потихоньку сходить с ума… Треснутая кость, травма головы, постоянная ужасная боль. Ссадины и раны снова бы воспалились и стали незаживающими язвами…

Нет, Кристина правильно поступила, согласившись на этот обман. Нечасты случаи, когда фраза «ложь во спасение» обретает свой истинный смысл — и сейчас как раз такой случай.

Доктор сложил снимки в свой объемистый портфель и повернулся к Кристине. Они сидели, как всегда, в гостиной. Антон спал после обеда, хозяева дома разъехались по делам. У Кристины было свободное от «работы» время, и она отдыхала, листая дорогие журналы.

— Как вы сами считаете — у него ни разу не возникали подозрения относительно вашей подлинности? — спросил доктор, склонив голову набок и поймав на стеклышко очков солнечный блик.

Кристина на секунду задумалась.

— По-моему, нет, — ответила она, — если ему что-то и кажется странным, то он находит этому любые другие объяснения, кроме этого. Ну подумайте, как он может вообразить такое!

— Говорят же, что влюбленные чувствуют друг друга, — мягко повел рукой Петр Петрович. — В конце концов, у каждого человека есть свой особый запах…

— Я стараюсь не придвигаться к нему слишком близко, — пожала плечами Кристина и почувствовала, что краснеет. Перед глазами, как наяву, пронеслись непристойные кадры просмотренного вчера видеофильма…

Антон склонился над Наташей и медленно облизывает ее тело от живота до шеи. Ее глаза закрыты в сладкой истоме. Потом она берет за волосы его голову и нежно прижимает к груди. Он ловит губами ее сосок — и каждый раз любуется, глядя, как коричневый бугорок становится все тверже и острее. От прикосновений кончика его языка Наташа выгибает спину… Потом он накрывает ее своим телом, и они долго целуются, перекатываясь с одного угла одеяла на другой. Правая рука Антона уже проникла в ложбинку между ее ногами. Наташа мягкими, кошачьими движениями гладит его спину, и сквозь поцелуй он даже стонет от наслаждения… Вдруг он отрывается от ее губ и седлает верхом ее плечи. Глаза его закрыты, голова откинута в истоме.

— Возьми, возьми его ртом… — исступленно бормочет он, и Наташа послушно выполняет его просьбу. Она держит его набухший член рукой, и видно, как сильно растянуты ее губы. Наверное, они уже давно узнали друг друга и нисколько не испытывают стеснения…

Антон торопливо переворачивается валетом и заполняет своим телом весь кадр. Теперь не видно, что происходит, но по стонам и вздохам нетрудно догадаться: они целуют друг друга в самые интимные места. Кажется, именно это режиссер Игорь называл куннилингусом. Это продолжается долго, и видно, что ни один, ни другой не торопятся закончить любовную игру…

Потом вдруг Наташа отталкивает его от себя.

— Иди внутрь! — шепчет она. — Я больше не могу! Я уже!

И Антон в одну секунду оказывается у нее между ног, и они двигаются, соединяясь все сильнее — как будто хотят проникнуть друг в друга. Наташа стонет, голова ее мечется из стороны в сторону, ее невозможно узнать. Лица Антона не видно — только его мускулистая спина и то, что ниже. Его волосы щекочут Наташе щеки, как крылья бабочки. Кристине кажется, что они любят друг друга целую вечность… Но вот у Антона вырывается резкий вскрик, он делает несколько быстрых движений бедрами — и замирает, его тело в изнеможении вытягивается рядом с Наташей, и они лежат без движения. Глаза закрыты, руки переплетены. У Антона не было сил даже встать и выключить камеру. Они так и спали в фокусе объектива — пока не кончилась пленка…

Доктор был тысячу раз прав: Антон должен был отлично помнить, как пахнет его возлюбленная. И даже пока они с Кристиной целовались, он мог бы триста раз учуять, что у нее не тот запах — и даже не тот вкус… В тот же вечер, когда просмотрела кассету, Кристина тщательно выбрила на лобке все волосы. «Это даже хорошо, что она сбривала их, — подумала она, — а то мне пришлось бы обращаться к парикмахерше Ларисе с несколько странной просьбой».

— В общем, пока у вас все идет как по маслу — я вас правильно понял? — уточнил доктор. — От близости вам удается улизнуть, объясняя это моими запретами, не так ли?

— Гм… да… — Кристина нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

— Я не хочу вас пугать, — продолжал Петр Петрович, — но мне кажется, что вам нужно подготовиться к тому, что через какое-то время вам придется вступить с ним в половую связь…

— А почему вы решили, что они с этой Наташей были близки? — напрямик спросила Кристина. — Никто же не знает этого наверняка?

— Теперь знает, — опустил глаза доктор.

— Откуда? — спросила Кристина, уверенная, что сейчас он расскажет ей про видеокассету.

— Дело в том, что он сам спросил меня, когда ему можно будет возобновить сексуальную жизнь.

— И что вы ему ответили?

— Сказал, что нужно еще немного подождать… Но вы понимаете, бесконечно это продолжаться не может. Природа всегда берет свое. Если они были близки, то Антон не сможет долго воздерживаться… Хотя лично я не советовал бы спешить. Оргазм — это приличная нагрузка на сосуды головного мозга, а после травмы ему это совсем ни к чему…

Кристину поразило, что он говорит «они» — как будто эта Наташа по-прежнему существовала. А ведь это было действительно так! В этом доме жила, двигалась, говорила самая настоящая ожившая Наташа. Она обрела новую плоть. А Кристина Быстрова исчезла, растворилась, стала фантомом…

— Скажите, а как могут быть связаны между собой Олимп и Европа? — спросила вдруг Кристина.

— Ну, начнем с того, что Олимп, собственно, и находится в Европе…

— Нет, это здесь ни при чем. Как можно украсть Европу с Олимпа?

— Ах, вот оно что, — сразу разобрался доктор, — вы о похищении Европы…

— Каком еще похищении Европы? — не поняла Кристина. — Как это можно похитить целый континент?

Петр Петрович улыбнулся краешками рта и покачал головой.

— А еще студентка филологического факультета. Актриса, в конце концов. Неужели не читала мифы Древней Греции?

— Ну, что-то читала… — стала оправдываться Кристина.

— Была такая девушка — Европа. Вот ее-то и похитили. И сделал это Зевс, который обратился в быка.

— Зачем? Почему — в быка? — машинально спросила Кристина, снова краснея — на этот раз действительно от стыда.

— Ну, почему именно в быка — этого я не знаю. А тебе-то это зачем? — спросил Петр Петрович.