"ВСПОРОТЫЙ ЖИВОТ КУБАНСКОЙ КРЕОЛКИ."
Шрифт:
Его определили в одну из лучших в то время школ в Гротоне, куда простым смертным с состоянием ниже десяти миллионов долларов путь заказан по определению. Но оставалось еще пройти обряд вступления в совершеннолетие. Он должен был доказать, что ради семьи способен на все - такова сложившаяся американская традиция. К сожалению, война между Севером и Югом, освободила ниггеров от рабства, и проведение обряда значительно осложнилось. Они отправились тогда вместе с Тэдди в штат Нью-Йорк, в район Великих озер. Двое суток он тогда просидел в засаде, практически без еды. Поначалу, его терзали сомнения - можно ли взять и убить просто так человека. Но отсидев двое суток в лесу, искусанный комарами, невыспавшийся и голодный, он понял, что можно. Запросто! И когда одна из индейских женщин, забрела по лесной тропинке за пределы резервации, он ранил ее в ногу выстрелом из винчестера. Мягкая свинцовая пуля практически оторвала ей ногу в районе колена. Потом он написал в своем дневнике:
"…Я подождал минуты две, послушал звуки леса - никто не бежал на помощь этой индейке. Тогда я вышел из места засады, и достал из ножен отцовскую саблю. Женщина видимо поняла, что я собираюсь ее добить, и подняла руку, чтобы защититься, но я разрубил ей руку, она перекатилась на другой бок, и подняла вторую руку - я разрубил ей вторую руку. Она еще была жива, и тогда я перерезал охотничьим ножом горло. После чего снял с нее скальп и вырезал у нее половые органы. За скальп я получил у местного шерифа положенную премию - двадцать долларов, а из кожи половых органов сделал себе кисет и чехол для очков…"
От воспоминаний Фрэнки освободило прибытие в конечную точку путешествия - портовый квартал, через который придется пройти пешком, чтобы попасть по намеченному адресу через черный ход, а не с парадного входа.
– Фрэнки? Давай быстрее! Полковник Гонзалес уже заснул!
– в проеме открытой двери черного хода, я увидел обольстительный силуэт, обольстительной Кончиты.
И я вошел. Честно говоря, я и не думал, что эта ловушка сработает. Прав был старина Тэдди, когда говорил: "Совершенно необразованный человек может разве что обчистить товарный вагон, а выпускник университета может украсть целую железную дорогу". Эта молодая смазливая креолка пытается заработать себе на жизнь тем, что имеет - молодостью, внешностью, и доступностью своего тела в сочетании с неприкрытой страстностью. Ни на что другое она не способна. Если экономная - через три-четыре года откроет свое маленькое дело - будет обслуживать клиентов на своей квартире, а не на снятой за деньги. Или станет владелицей какой-нибудь кофейни. И все. Нет никакого масштаба, ибо она существо ограниченное. А еще и дурра. Патриотичная. Именно поэтому так легко и повелась на мое предложение. Бесплатно повелась.
Тогда я ей не поверил - думал, набивает девочка себе цену - как же полковники и генералы к ней хаживают! Хотя в способностях и страсти девочке не откажешь! В постели эта Кончита пострастнее моей кузины Анны Элеоноры. Хотя Анна для своих 14 лет ведет себя в постели вполне неплохо. Вот до Дороти, этой Кончите явно далеко. Дороти - это подарок моей мамы, новая горничная, которую она наняла, чтобы я мог хорошо отдохнуть перед поездкой на Кубу. К чему все эти мысли? А к тому, что меня раздражает пошлая помпезность этого импровизированного будуара. Чистенько конечно, но вся обстановка в этой комнате стоит меньше, чем мои новые туфли. Весь этот "шелк", "гобелены", кровать с "балдахином". Местная мода? А мне то что? Мода-модой - а могла бы и посолидней обставить свою комнату. Впрочем, я тут в последний раз - по делу пришел!
Итак, полковник Гонзалес безмятежно спал. Судя по времени, он возвращался с какого-то совещания у губернатора Гаваны. И вот наивный, решил по дороге в гарнизон, совершить приятный визит к приятной даме. Прямо с документами. Отлично! Хотя, что я радуюсь? Может, там и нет ничего? Я уселся на пошлый розовый шелк покрывала кровати, и раскрыл кожаный портфель полковника. Превосходно! Это даже больше, чем я ожидал! Конечно же, схему укреплений батарей и фортов Гаваны, уже давно сфотографировали и промерили офицеры с "Мэйна", но вот о создании дополнительных батарей, и изменении в схемах постановки минных заграждений на внешнем рейде - никто ничего не знает! И оборонительные позиции вокруг города. Их пока еще нет, но решение об их создании уже принято. Значит, я не зря тащил через весь квартал сумку с фотоаппаратом и штативом. Полковник проспит часов восемь, как минимум - за это время я успею сделать все свои дела и замести следы.
– Мы отправляемся в Нью-Йорк?
– сладким голоском пропела Кончитта, и ноздри мне защекотал шелк ее черных волос, совершенно забивая пошловато-приторный запах духов "Эсмеральда Реина".
– Да! Только вначале нужно сделать все дела, - улыбнувшись краешком рта, ответил я, расстегивая сумку, и доставая фотоаппарат с принадлежностями. Вопрос, как фотографировать - совершенно не стоял - одна из стен в комнате Кончиты была деревянной - к ней и крепить документы.
– Милая! Вот там, ты должна аккуратно и плотно, лист к листу, - указал я креолке своей рукой, - Ты должна будешь прикрепить все вот эти документы, чтобы я мог их сфотографировать.
Смышленая! Только вот, как говаривал старина Тэдди: "Воспитать человека интеллектуально, не воспитав его нравственно, - значит вырастить угрозу для общества". Вот и эта, креолка, делает то, что в моей стране расценили бы как государственную измену. Ну да - она ведь считает, что помогает Кубе стать свободной от испанского гнета! Мечтай-мечтай девочка! Ты еще не знаешь, что скажут твои соотечественники, когда испанский гнет, сменится американским. Но тебе это знать совершенно ни к чему.
Кажется готово. Быстро справилась.
– Отвернись!
– скомандовал я ей.
Вспышка магния. Есть!
– Давай следующие!
Интересно, детка, а в качестве кого ты себя мыслишь в Нью-Йорке? Или ты всерьез поверила моим словам про любовь и отсутствие невесты? Мне тебя совершенно не жаль. Существо второго сорта. Хотя и в чем-то полезное. По крайней мере на текущий момент.
– Отвернись!
– скомандовал я ей.
Вспышка магния. Есть!
– Давай следующие!
Кажется, уложимся за три раза. Значит останется время и для утех.
– Отвернись!
– скомандовал я ей.
Вспышка магния. Есть!
– Молодец!
Ну вот, теперь осталось уложить все в портфель испанца обратно, в том же порядке как было. И… И, у нас еще остается время для "десерта".
А "десерт" был сладким. Тело у Кончиты было гибким и стройным. Жаркий климат, ежедневные "физические" упражнения с мужчинами - никакой корсет не нужен! Достаточно было потянуть шнуровку ее платья (крючки в таком климате ржавели и рассыпались за пару месяцев), и вот она вся к моим услугам! Но я решил не затягивать процесс. Пару заходов и достаточно. И я прильнул своими губами к жарким губам юной креолки, прижимая к себе, ее гибкое смуглое тело….
– Слушай, милая, - нарушил я тишину, через минут пять после того, как во второй раз измождено откинулся на шелковую простынь, переживая экстаз полученного наслаждения, - Все давно собираюсь спросить… Это правда, что у каждой креольской девушки есть стилет из толедской стали, который она носит, либо в лифе платья, либо под резинкой чулка?
Кончита, кошкой перепрыгнула через меня, подняла свое платье с пола и затем извлекла оттуда длинный и узкий стальной клинок, с каким-то пышным испанским гербом на костяной рукояти.
Хорошая сталь! Тэдди научил меня разбираться в холодном оружии. Я повертел в руках смертоносный предмет и коснулся лезвия пальцем. Холодно. Холодная сталь. Горячая женщина.
– Что ты делаешь?????
– испуганно дернулась Кончита, когда я дотронулся до ее разгоряченного тела лезвием стилета. Не кончиком! Плашмя.
– Что сейчас чувствовала?
– ответил я ей встречным вопросом, - Приятную прохладу? Тебя возбудило прикосновение холода стали?
– Ну… Я никогда такими вещами ни с кем не баловалась, - засмущавшись призналась креолка, и тут же добавила, - Да и ты, никогда… Но если хочешь, если тебе это нравится… Сказать честно, меня это возбуждает. Сильно возбуждает. Страсть на грани жизни и смерти. Во мне жизнь, в клинке - смерть.