Вспышка
Шрифт:
Эмма снова неопределённо пожала плечами — ей не нравилось всё происходящее, она окончательно запуталась, и теперь только старательно держала себя в руках, пытаясь сохранять спокойствие.
— Я ещё раз хочу спросить тебя — ты передумала выходить за Леона? — Доминик, похоже, начинал сердиться, и Эмма вжалась в подушки, таким вдруг грозным стал его взгляд.
— Я… Я ничего не помню, — Сказала она, вздохнув. — Я даже не помню, как выглядит этот… король.
— Ох, Эмма, — Взгляд отца снова стал взволнованным. — Ты всё вспомнишь, обязательно! Тебе только необходимо поехать в Оскарию. Завтра.
— Чего? — Одновременно воскликнули Эмма и Альда.
— Поверь, так будет лучше для всех, — Доминик снова стал серьёзным. — Увидев Леона, возможно, к тебе вернётся память. Ну, и приехав в Оскарию, мы позволим Леону самому убедиться, что свадьба будет, но чуть позже.
— Но почему завтра? — Эмма поморщилась, как от зубной боли. — К чему такая спешка?
— Так будет лучше для тебя самой, — Твёрдо произнёс король. — Поверь, когда ты встретишься с Леоном, всё встанет на свои места. Я уверен, ты сразу его вспомнишь.
— Но… — Эмма хотела возразить, но Доминик смирил её сердитым взглядом.
— Пожалуйста, не спорь. Завтра на рассвете мы едем в Оскарию, — Сказал он тоном, не терпящим возражений. — А сегодня отдыхай. Тебе нужно как следует выспаться перед завтрашней дальней дорогой.
Эмма не стала возражать, а только помрачнела, глядя в спину короля, поднявшегося с её постели и удалившегося за дверь. Альда сидела молча, улыбаясь краешком губ, поглядывая на Эмму, которая растерялась окончательно.
— Ну, и что это было? — Эмма тяжело вздохнула. — Теперь я должна ещё и ехать неизвестно куда…
— Да брось ты, — Отмахнулась Альда, улыбнувшись уже во весь рот. — Папа прав, увидишь Леона — и память сразу вернётся.
— Сомневаюсь, — Пробормотала Эмма так, чтобы Альда не услышала.
— Слушай, Эмма, — Альда снова взволнованно на неё посмотрела. — Мне кажется, тебе нужно хорошенько выспаться перед завтрашней поездкой.
— А может, я всё-таки…
— Эмма! — Альда прервала её, не дав договорить, и покачала головой. — Пожалуйста, послушайся совета лекаря, и отдохни. Ты же помнишь, он сказал, что тебе необходим полный покой.
— Ну ладно, — Ворчливо отозвалась Эмма, снова опустившись на подушки. — Скажи хоть, есть ли тут ванна? Я бы не отказалась приять горячий душ.
— Разумеется, есть! — Ответила Альда, и снова покачала головой, раздосадованная, что Эмма не помнит даже этого. — Видишь ту дверь? За ней ванная.
Альда жестом указала на противоположную стену комнаты, где располагалась дверь, которую Эмма не заметила ранее. Девушка хмыкнула — ничего себе, удобства.
— Хорошо, спасибо, — Кивнула она. — Если можно, я… Пойду, приму ванну.
— Разумеется, можно, — Отозвалась Альда, поднимаясь со своего места. — Только пообещай мне, что после этого ты ляжешь в кровать и поспишь.
— Хорошо, — Эмма закатила глаза, начиная уставать от такой чрезмерной и непривычной заботы о своей персоне.
— Обещаешь? — Альда сложила ладони вместе и умоляюще посмотрела на неё, и Эмма рассмеялась, глядя на эту милую, очаровательную девушку.
— Обещаю, — Ответила она. Это обещание, похоже, Альду удовлетворило, и она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Эмма тяжело и обречённо вздохнула, задумавшись, глядя на свои обожженные пальцы. Что же с ней такое происходит? Как она здесь оказалась? Голова шла кругом от вопросов, на которые не было ответов, и Эмма, окончательно расстроившись, направилась в ванную комнату. Она оказалась небольшая, в светло-бежевых тонах, как и спальня. У стены стояла огромная круглая ванна, рядом — такая же круглая раковина, над которой висело большое зеркало. У стены располагалась тумбочка, на ней были аккуратно расставлены баночки и флаконы, полные разноцветных жидкостей. Эмма приблизилась, взяла одну из баночек и открыла её — похоже, это был шампунь, приятно пахнувший малиной. «Это подойдёт» — Подумала она, отложила баночку и открыла кран, наполняя ванну горячей водой. Скинув с себя одежду, она глянула на своё отражение в зеркале — растрёпанная, бледная, с кругами под глазами, словно не спала несколько суток.
«Мда, видок у меня сейчас не самый презентабельный. Хорошо, что потенциальный жених не увидит меня сегодня», — Мрачно размышляла Эмма, рассматривая своё лицо в отражении. Несколько раз вздохнув, она забралась в ванну, погрузившись в горячую воду, и закрыла глаза. Вода приятно расслабляла тело, Эмма обмякла, и погрузилась в размышления. Она думала, что всё это — только странный сон, и завтра утром она проснётся в своей постели. Или, на худой конец, на больничной койке после аварии. Она снова посмотрела на свои обожжённые пальцы, поднесла их к лицу и рассмотрела ожоги поближе. Откуда взялись эти искры?! Действительно, всё это напоминает какой-то странный, чудной сон. Умудриться за несколько часов оказаться в незнакомом месте, обрести отца и сестру, узнать, что она принцесса — нет, это было совершенно нереально. Эмма усмехнулась, размышляя об этом, и с каждой секундой чувствовала, что усталость овладевает ею всё сильнее.
Пробыв в горячей воде ещё минут десять, она вылезла из ванны и вытерлась большим махровым полотенцем. Натянула ночную рубашку, и направилась обратно в кровать, продолжая размышлять о том, что же ей делать дальше.
«Похоже, у меня только два варианта. Первый — завтра я проснусь, и пойму, что это был сон. Второй… мне придётся приспосабливаться, и ехать знакомиться с женихом. Возможно, это не самый худший вариант, могло быть и хуже», — Это последнее, о чём подумала Эмма, прежде, чем провалиться в сон.
Глава 3
В эту ночь Эмма спала отвратительно. Первые несколько часов она ворочалась с боку на бок в постели, привыкая к непривычной обстановке своей новой комнаты. В голове её роились сотни, тысячи мыслей, миллионы вопросов, на которые не было ответов, и уснуть не получалось совсем. Спустя несколько часов мучений, она наконец-таки задремала, но на смену тяжелым, гнетущим мыслям пришли кошмары, и под утро, когда Эмма, измученная ночными страданиями, наконец, смогла уснуть, в дверь её комнаты настойчиво забарабанили с той стороны.
С трудом разлепив глаза, Эмма сначала не могла понять, где находится. Она несколько секунд смотрела в потолок, приводя в порядок мысли, и не заметила, как в комнату влетела Альда, которой, судя по всему, надоело стучать в дверь, ожидая, что ей откроют. Альда была взволнованная, с горящими глазами, но всё ещё растрёпанная ото сна и облачённая в пижаму нежно — розового оттенка в мелкий горошек. Она, с трудом скрывая волнение, забралась на постель Эммы с ногами, и сказала:
— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? К тебе не вернулась память?