Чтение онлайн

– Конечно, он подпишет, сэр. Это большая честь.

Эммет вручил Филу ручку, и Фил поставил свой автограф, ощутив, как его вспотевшая рука оставляет на странице влажный след.

– Я пришел, сэр, чтобы сказать, что я хочу служить Америке, - продолжал Фил.
– Вчера меня посетило озарение, и я начинаю понимать, что оно значило.

Однако президент не слышал Фила. Он смотрел на него так, словно видел в первый раз. Наконец он заморгал и проговорил:

– Приятель, а вы довольно странно одеваетесь.

Фил надел свой любимый шерстяной пуловер в стиле Неру, золотую рубашку и пурпурные вельветовые брюки, которые почти скрывали песочного цвета замшевые ботинки. Наряд венчал купленный Эмметом в магазине отеля галстук с пестрым рисунком, похожий на тот, что носил президент. Сейчас галстук душил Фила, словно петля.

– Вы одеваетесь довольно странно, - повторил президент.
– Наверное, это особенность всех писателей. Ну, я имел в виду некоторую своеобразность вашего внешнего вида.

Несколько мгновений усталые глаза президента пытались разыскать лицо Фила. Казалось, на самом дне кроткого взгляда что-то затаилось, как у заключенного, который всматривается в небо сквозь решетку темницы.

– Индивидуальный стиль, вы совершенно правы, - сказал Фил, увидев наконец возможность вернуться к своей теме. Теперь он должен сказать то главное, что выкристаллизовалось прошлой бессонной ночью.
– Индивидуализм, сэр, вот в чем дело, не так ли? Даже мужчины в строгих костюмах продолжают носить галстуки, чтобы показать: они все еще обладают малой толикой индивидуальности.
– Тут только он сообразил, что его галстук трудно отличить от галстука президента, но продолжал говорить: - Я начинаю понимать, что многое меняется в Америке, вот о чем я хотел бы с вами побеседовать...

– Вы хотите получить значок, - деловито прервал его Холдеман.
– Значок федерального агента. Не так ли? Значок, который поможет вам осуществить вашу компанию в защиту морали.

Эммет, Холдеман и Крог ухмыльнулись, словно вспомнили один и тот же анекдот.

– Значок не так уж и важен, - ответил Фил.
– Просто теперь я вижу, в чем ошибка.

– Я считаю, что мы вполне можем удовлетворить ваше желание, не правда ли, мистер президент?
– вновь перебил его Холдеман.
– Мы ведь дадим ему значок. Ну, вы понимаете, в качестве подарка.

Президент заморгал.

– Значок? Не знаю, есть ли у меня значок, но я могу поискать, безусловно...

– У вас нет значка, - твердо сказал Холдеман.

– У меня нет?
– Президенту пришлось наклониться, чтобы открыть ящик письменного стола, теперь он поднял взгляд и, моргая, посмотрел на Фила.

– Но мы закажем новый значок, - обещал Холдеман, а потом повернулся к Эммету и добавил: - Да, сделаем специальный заказ.

Они переглянулись. Фил не сомневался, что они обменялись между собой каким-то сигналом. В комнате было так жарко, что Филу показалось, будто его накрыли пуховой периной. К тому же во рту появился какой-то горький привкус, от которого першило в горле.

Холдеман сказал президенту:

– Вы помните идею относительно книги?

– Да, - кивнул президент.
– Идея, связанная с книгой.

Его глаза, казалось, мигали сами по себе, словно плохо отрегулированный механизм

– Замечательная идея, - подсказал Холдеман, словно укоряя упрямого или стеснительного ребенка, и у Фила появилось глубокое внутреннее убеждение, что человек, с которым он разговаривает, вовсе не президент.

Или президент, но давно превратившийся в фальшивку, оболочку, механическую куклу. "Та же самая метаморфоза происходила и со мной, подумал Фил, - пока не засиял очищающий белый свет. И если я не попытаюсь изменить свою жизнь, такой конец неизбежен".

– Замечательная идея, - повторил президент, и его губы дрогнули. Он хотел улыбнуться, но получилось судорожное подергивание.
– Да, вот в чем она состоит: вы могли бы написать книгу для детей, ну, точнее, для молодежи. На тему о... о...

– О том, как добиться успеха, - подсказал Холдеман.

– Да, как добиться успеха, - повторил президент.
– Да, именно.
– И начал разглагольствовать о том, что истинный талант есть результат глубокой внутренней мотивации и самодисциплины; он вполне мог быть одной из механических кукол в Диснейленде, разговаривающей даже тогда, когда ее никто не слушает.

– Ну, - сказал Холдеман, когда президент замолчал или исчерпал программу, - я полагаю, что мы закончили.

– Подарки, - сказал президент, наклонился к нижнему ящику стола и принялся что-то искать.
– Никто не сможет упрекнуть Дика Никсона в том, что он плохо обращается со своими гостями, - продолжал он, выкладывая на стол блестящие подписанные фотографии, запонки, пепельницу и высокий бокал с изображением Белого Дома.

Эммет сделал шаг вперед и сказал:

– Спасибо, сэр. Мистеру Дику и мне оказана высокая честь. Казалось, президент его не слышит. Он продолжал рыться в ящике стола.

– Тут есть чудесные булавки. Очень красивые булавки для лацканов пиджаков.

Холдеман и Эммет переглянулись, и Холдеман сказал:

– Мистер президент, мы опаздываем.

– Да, булавки, вроде этой, - сказал президент, коснувшись лацкана своего костюма, - с американским флагом. У меня они где-то...

– Мы найдем, - пообещал Холдеман, в голосе которого вновь появилась резкость.

Он подтолкнул президента к Филу. Возникла неловкая пауза, пока Эгил Крог фотографировал президента и Фила, которые пожимали друг другу руки, стоя на синем ковре с белыми звездами перед флагштоками с развевающимися флагами. Вспышки света... нет, всего лишь вспышки камеры. Фил заморгал, и Эммет повел его к выходу, через офисы и длинные коридоры, и вскоре они оказались под серым небом на холодном воздухе, где их ждал автомобиль.

– Все прошло удачно, - сказал после небольшой паузы Эммет. Он вел машину - ее взял на прокат Фил - по направлению к отелю.

– Кто ты такой на самом деле?
– спросил Фил.
– И чего тебе нужно?

– Я твой агент, Фил. И я о тебе забочусь. Это моя работа.

– А то странное существо, твой приятель Холдеман, он заботится о президенте?

– Президент - это произведение искусства, не так ли? Он выиграет выборы на третий срок и на четвертый. Такой человек слишком полезен, чтобы отказываться от его услуг. В отличие от тебя, Фил, он все еще может нам помочь.

– Его победили в 1960 году, - возразил Фил.
– Выборы выиграл Кеннеди. А в 1962 году он проиграл губернаторские выборы в Калифорнии. Сразу после объявления результатов он сказал, что оставляет политику. А потом что-то произошло. Он вернулся. Или его вернули, так? Деревянный конь, - сказал Фил, чувствуя себя опустошенным, - которого греки принесли в качестве дара.

– Он больше не проиграет, - заявил Эммет, - можешь не сомневаться. Не в 1976, не в 1980, и не в 1984-м. У нас получилось: ты и он, - Эммет улыбнулся, продемонстрировав превосходные белые зубы.
– Нужно добыть для тебя приглашение на одну из вечеринок. После того как ты закончишь книгу, это будет превосходная реклама.