Чтение онлайн

После последнего заявления певицы захохотали бизнес-леди Анна и астролог Петр Годунов. Римма и Алекс Мерлин просто усмехнулись. Андрей Павлович подпер пухлую щеку рукой и с каким-то странным выражением лица уставился на Аполлинарию. Валентина, подруга писателя-фантаста, мило улыбалась, но она большую часть времени сидела с таким выражением лица.

– Вы привлекаете не своим творчеством, а эпатажем, – сказала боксерша. – Конечно, сейчас это делает большинство. Вы вообще кто? Оперная певица? Но вы же в театре только в молодости числились. А потом пошли делать деньги, работая во всех жанрах. Да, вы попали в струю, вы вовремя оказались на сцене, я имею в виду сцену эстрадную, а не оперную. Вы вовремя перескочили с одной сцены на другую и стали на эстраде петь оперные арии. По-человечески я вас понимаю. Но сейчас по-настоящему талантливым людям не пробиться. И нормальным людям не пробиться, потому что они не хотят скакать по сцене с голым задом, а то и передом.

– Это когда же я скакала по сцене с голым задом?! – заорала Аполлинария. У нее даже пена на губах выступила. Да она же больной человек! Ее место – в клинике неврозов.

Астролог напомнил про съемку для одного эротического журнала.

– От тебя-то на тех снимках сколько осталось после обработки в фотошопе? – спросила Анна Степановна. – Процентов двадцать? Сколько там тебе отрезали? Сколько отретушировали?

– Вообще-то во всем мире фотографии всех звезд подвергаются соответствующей обработке перед публикацией в глянцевых журналах, – сказал Саша. – Это нормальная практика. Люди хотят видеть красивое лицо и тело. Это делают издатели, понимая, что иначе читатель не купит их продукцию.

– Но какая нормальная баба в сорок четыре года будет фотографироваться для эротического журнала обнаженной?! – воскликнул Петр Годунов. – Даже точно зная, что ее фотографии потом обработают?! Аполлинария же тогда уже бабушкой была!

– Соня, а ты бы что подумала, если бы тебе предложили сфотографироваться в эротическом журнале? – вдруг спросила у меня хозяйка дома.

– Мне? В эротическом журнале?! Кто мне это будет предлагать?!

– Ну, представь, что тебе уже сорок четыре года и ты получаешь такое предложение. Может, ты к сорока четырем годам как-то прославишься. Так что бы ты подумала?

– Я бы посчитала такое предложение большим комплиментом, – честно ответила я.

Коля, Саша, Диана и Андрей Павлович захлопали в ладоши.

– Да, Аполлинария у нас очень любит комплименты, – ехидно заметила Анна.

– Мне то предложение делали не как комплимент! А из-за того, что мои поклонники-мужчины – миллионы мужчин! – хотели видеть мои эротические снимки.

– Я все поняла, – внезапно объявила бизнес-леди Анна.

– Что ты поняла?! – повернулась к ней Аполлинария.

– Эту съемку организовал и оплатил кто-то из воров в законе. Съемка же состоялась вскоре после твоего выступления в колонии, где Толик сидел?

Аполлинария тут же вставила, что всегда получала тысячи писем из тюрем и колоний.

– Вот-вот, я об этом и говорю. И какой-нибудь вор в законе или авторитет, не понаслышке знакомый с проблемами изолированных от женского общества мужчин, решил сделать подарок товарищам по несчастью. Благодаря Толику ты на самом деле пользуешься большой популярностью «за забором». В том мире новости распространяются очень быстро, а про твою любовь к нему не могли не знать. Многие из сидельцев слушали тебя в записи, тебя же, наверное, в колониях и «официально» включают, а твой эпатаж там, как правило, не видят.

– Нормальные мужики предпочитают тело типа твоего, а не тощих дылд, – вставил астролог Петр Годунов, подхватывая мысль Анны. – Вот тебе и организовали съемку, чтобы мужики в тюрьмах и колониях на твои фотографии…

– Козел безрогий! – заорала Аполлинария, схватила чашку и запустила ею в астролога.

Петр Годунов увернулся, чашка долетела до стены и разбилась на мелкие кусочки.

– Ты что, совсем охренела?! – завопила теперь Римма. – Что ты нашу посуду бьешь?! Ты знаешь, сколько этот сервиз стоит? А теперь еще у меня будет некомплект!

Я молча встала и отправилась за метлой и совком. Убирала я осколки под звуки очередного скандала. Астролог требовал ответить за козла и очень сожалел, что теперь собравшиеся не могут уточнить у Толика, как именно за него отвечают.

– А Поленьке скоро объяснят, – ехидным голосом заметила бизнес-леди Анна.

– Кто? Где? Что? – повернулась к ней известная певица. – Опять ты лезешь, когда тебя не спрашивают!

– Тебя скоро спросят, – невозмутимо заметила Анна Степановна.

– Кто о чем меня будет спрашивать?!

– Полиция, – пожала плечами бизнес-леди.

– Да вся полиция передо мной на задних лапах ходит! Я много лет на концертах в День милиции – или как он сейчас официально называется – бесплатно выступаю. Все их генералы – мои поклонники и…

– Но пика-то лежала у тебя в сумочке, – спокойным голосом напомнила хозяйка квартиры. – И свидетелей много. Все молчать не будут.

– Вот и я о том же, – тут же подхватила эстафету Анна. – У нас несколько человек убиты. Предположим, белобрысую дылду ты в окно сама выбросить не могла, но это сделал твой старый любовник Толик, вероятно, по твоей просьбе или приказу. Не знаю уж, что она тебе сделала, но это другой вопрос. Володьку вполне могла заколоть ты сама. Он не дал тебе денег, ты отомстила. И ты принесла пику.

– Я не приносила! Мне ее подбросили!

Анна не стала обращать внимание на крики Аполлинарии и невозмутимо продолжила:

– Думаю, что Шурик у нас тоже за окном. Насколько я понимаю, в квартире его нет? – Она обвела взглядом сидевших за столом. – Выйти некуда. Можно, конечно, на лестнице поискать, но было бы слышно, если бы кто-то открывал входную дверь. Лайма плавает в воде, зацепившись за провода. У Шурика не было длинных волос, то есть цепляться нечем, и его к этому времени течением уже могло вообще отнести за несколько километров. Кому еще было нужно избавляться от Шурика? Мы все его увидели первый раз в жизни. А тебе он тоже мог чем-то не угодить. И ты воспользовалась возможностью. Лебединский? Вот тут не знаю. – Она посмотрела на Сашу. Тот пожал плечами. – Но с ним ты тоже могла не поделить какие-то деньги. Может, какой-то бизнесмен, которого ты захотела заполучить в спонсоры, оказался представителем сексуальных меньшинств и вложился в Лебединского, а не в тебя. А потом ты избавилась от Толика. Может, он не захотел больше никого убивать. Может, ты ему просто надоела. Может, ему надоели твои выходки. Твое издевательство над ним. Твои капризы, скандалы, истерики. Любое терпение имеет предел. Толик любил тебя и все терпел много лет, но у него наконец наступило прозрение. Он высказал тебе все, что накипело. А ты не смогла это переварить.

– Я…

– Анна права, – заявил астролог Петр Годунов. – Мы все впервые увидели Шурика. И никому из нас он ничего плохого не сделал, как, впрочем, и ничего хорошего. С Лаймой реально могла пересекаться только ты. Диана, не подскажешь где?

Чернокожая красотка пожала плечами.

– Лайма могла увести у Аполлинарии какого-то мужика, – вставил писатель-фантаст. – И даже не помнить об этом. Или быть любовницей мужика, на которого имела виды Аполлинария. Я могу сказать однозначно, что Толик не был убийцей. Он был вором. Но он никогда никого не убивал. В их мире, насколько я знаю, есть строгие разграничения. Конечно, всегда были и будут отморозки, но наш Толик никогда отморозком не был. Он был хорошим человеком, безнадежно влюбленным в Аполлинарию. Пожалуй, это был его единственный недостаток. На убийство он мог пойти только ради любимой женщины. Чтобы ее защитить.

– К чему ты клонишь, я не понял? – уточнил хозяин дома.

– Он клонит к тому, что убивали или сама Аполлинария, или Толик – по просьбе Аполлинарии, а она потом от него избавилась. У других не было мотивов, – пояснила Римма.

Алекс Мерлин кивнул.

– У меня тоже не было мотивов! – заорала Аполлинария. – Я лишилась единственного мужчины, который меня любил, и Шурика, который мне в последнее время очень помогал. У меня были большие планы на него! Мне невыгодно от Шурика избавляться! Я теперь не представляю, кто будет писать все эти рекламные материалы! Чуть ли не все статьи про меня писал он! Это было выгоднее и надежнее, чем нанимать журналистов!