Чтение онлайн

Если для Гончарова карабкание по горам было вполне привычным делом, Нику оно стоило крайнего напряжения всех его сил. Внезапно он разозлился: это просто глупо - какое отношение имеет все это к науке? И, однако, выбора не было, приходилось лезть по вырубкам в снегу, стараться дышать ровно, в то время как его душил ужас. Ник старался смотреть только на свои ноги и на снег, по которому они ступали. Случайно глянув всего на один дюйм левее и увидев тоненькие верхушки деревьев где-то на глубине многих миль, он едва не покачнулся и понял, что вторичного такого приступа головокружения допускать нельзя. Шаг за шагом он двигался по склону, смотря все только вперед, хватаясь одной рукой за выемки в снегу, пока не добрался до Гончарова. Тут Ник, привязанный к воткнутому в снег ледорубу Гончарова, вынужден был остановиться и ждать, пока Гончаров выбьет ногой новые ступени и вырубит новые ямки для рук. Теперь пришла очередь Ника травить конец веревки, обматывая его вокруг своего ледоруба, и Ник проделал все это точно так, как делал Гончаров. Стоя на самой верхушке снежной стены. Ник чувствовал, как все тело ему сковал страх, не он заставил себя преодолеть его: ведь от того, как он поведет себя теперь, зависела жизнь Гончарова. Ник зажал сознание в кулак, напряг всю волю, чтобы только не глянуть вниз. Снежная гора, по которой они лезли, оказалась пятидесяти футов в ширину, но Ник продержался до конца, пока Гончаров не дошел до безопасного места. Тут он и сам опять двинулся вперед. Когда он наконец очутился по ту сторону снежной стены, где снега уже не было и где поджидал его Гончаров, уступ показался ему широким, как бульвар. Сердце у него распирало от радости - опасность осталась позади, но он очень сомневался, что смог бы заставить себя еще раз пройти через такое испытание. Однако выяснилось, что надо перелезть еще через одну ледяную гору, а дальше они обнаружили и третью, но ни одна из них не была так широка, как первая.

Когда они наконец сошли с уступа и вышли к тому месту у подножия пика, где оставили лыжи и откуда уже видна была станция. Ник опустился прямо на голый камень и закурил. Руки у него еще не начали дрожать, но в них совершенно не было силы.

– Знаете, как я там себя чувствовал?
– сказал он.
– Я умирал от страха.

– Я тоже, - признался Гончаров.
– Не из-за снега, не из-за высоты, а из-за вас. Теперь-то я вижу, что вы согласились бы умереть, но не поддались бы страху. Не я видел, какое у вас стало лицо - совершенно белое и будто каменное, вы могли преспокойно потерять сознание от одного старания подавить страх. Спасибо вам, что не упали в обморок. Вы спасли мне жизнь. Но, должен вам заметить, горы - это не для вас. Дело тут не в мужестве. Видит бог, этого у вас не отнять. Но требуется еще особый темперамент, которого у вас нет, вот в чем дело.

– Да, я знаю, - ответил Ник сухо.

– Знаете? Так какого же дьявола вздумали вы лезть со мной?

– Просто мне захотелось, вот и все. К тому же, - добавил он, - выбора у меня и не было, не так ли?

Гончаров кинул на него быстрый взгляд, и они поняли друг друга. Когда Гончаров нагнулся, чтобы закрепить лыжи, выражение лица у него было мрачное.

– Вы правы, - согласился он неохотно.
– Я вас вынудил к этому, что еще раз показывает: здесь, в горах, никто не застрахован от того, чтобы выкинуть какую-нибудь дурацкую штуку. Никто. Теперь я уже никогда не посмею никого винить.
– Вид у него был почти злой, рот кривился в усмешке, скрывавшей боль.
– Мы с вами умеем давать уроки друг другу, неплохие уроки, а, как вы считаете?

Встречать их вышел Геловани - он вихрем пронесся по краю озера и, остановившись, обдал их фонтаном снега. Лицо его расплылось в улыбке.

– Ну как поживаете, пещерные жители?
– крикнул он.

– Скажи-ка лучше, - остановил его Гончаров, - импульсы поступают?

– Ну конечно, то немногое, что идет из потоков с такой энергией.

– А от установок вокруг озера?

– У нас есть подсчеты за несколько дней подряд. Вот позавтракаете и потом сами посмотрите. Сейчас как раз готовят завтрак - все ваше любимое.
– Он внимательно посмотрел на Ника.
– Как вы? Вид у вас такой, словно с вами там произошла что-то очень приятное. Не то вам просто идет борода. В общем, какая-то перемена в вас есть.

В столовой их ждали почти все, кроме Вали. Ник тотчас заметил ее отсутствие, но вокруг была такая теплая, дружеская атмосфера - он почувствовал, что теперь он приобрел право говорить "мы" наравне со всеми. И когда кто-то сказал: "Ну ладно, товарищи, садитесь!" - он знал, что это обращаются и к нему тоже. Но он попросил сесть за стол без него, он должен ненадолго отлучиться. Ник был грязен, он устал, но главное - у него начали сильно дрожать руки, ему было бы неприятно, если бы это заметили. Он хотел прежде прийти в себя. Впрочем, поднимаясь по лестнице к себе в комнату, он улыбался, потому что даже лестничные перила под его рукой были ему знакомы, и у него рождалось ощущение, что он вернулся туда, где многое ему дорого и полно значения...

Дверь в белую комнатку Вали была приотворена; проходя мимо, Ник заметил Валю и открыл дверь пошире. Валя сидела, сжав руки на коленях, выражение лица у нее было серьезное. Увидев Ника, она побледнела. Здесь его встретили не так тепло, как там, в столовой, - здесь он был принят холодно и натянуто.

– Тебе не следовало ходить, - сказала Валя.
– Ведь ты же никогда не бывал в горах.

– Но, Валя, мне этого хотелось. И я не жалею, что пошел.

– Пусть так, - протянула она.
– Но все равно я за тебя беспокоилась. И ты изменился, я это вижу.

– Да, я очень изменился.

– Я тоже, - сказала она, и Ник почувствовал, что они говорят о разном. Голос у нее был ровный, глаза стали как будто больше, лицо исхудало.
– Все это время я не только беспокоилась, я много думала.

– И я. Валя, я тоже передумал о многом. И мне кажется...

Она поднялась со стула, весь вид ее выражал усталость.

– Потом поговорим, - сказала она.
– Я боялась, что выдам себя при твоем появлении, потому и не спустилась в столовую. Но теперь надо идти. Покажется странным, что я здесь одна.

– Валя!
– воскликнул Ник, пораженный ее холодностью. Она спокойно обернулась - не сразу, как будто даже нехотя - и посмотрела на него грустно и с выражением глубокого сострадания. Потом все же улыбнулась, протянула руку и слегка коснулась его небритой щеки.

– Позже поговорим, - повторила она, на этот раз ласковее.

Валя вышла из комнаты, а Ник стоял и смотрел ей вслед, и в душе его поднималась смутная тревога.

Он был так взбудоражен, что не мог оставаться один у себя в комнате и вскоре спустился вниз. За столом было оживленно, шумно, празднично. Валя, сидевшая напротив Ника, казалось, принимала участие в общем Веселье. Она смеялась и аплодировала со всеми вместе, когда Нику с шутливыми возгласами подали особое, специально в его честь приготовленное блюдо: кавказский вариант американской яичницы с беконом. Ник никак не мог разобрать, что ухитрились проделать с беконом. Гончаров посмотрел на блюдо скептически.

– Вы, конечно, мужчина смелый, но если вы одолеете это, вы совершите самый отважный поступок в своей жизни.
– Он поднял стакан чаю и шутливо обратился к Нику - За ваше здоровье!

Валя еле заметно улыбнулась Нику, и на мгновение он опять почувствовал в ней ту сдержанность, с которой она встретила его у себя в комнате. Но это всего лишь преходящее дурное настроение, сказал себе Ник, ведь сейчас у всех напряжены нервы. За веселыми разговорами скрывалось явное нетерпение: все знали, что в это самое время наверху в лаборатории за них работают в ждут их осциллографы и счетчики, регистрирующие импульсы, которые идут от установок в контейнерах.

На вершину горы падал непрерывный ливень невидимых частиц, но из них отбиралась только одна миллиардная доля - только те, которые могли запускать большую часть счетчиков в контейнерах, и это редкое лаконичное щелканье будет теперь продолжаться в течение нескольких месяцев. Впрочем, регистрировались и менее мощные потоки: они должны были дать непосредственный ответ относительно того единственного недочета, который Ник смог усмотреть в вычислениях Гончарова. И, быть может, сейчас, пока они сидели за столом, уже собралось достаточно материала и выявилась хотя бы общая тенденция. Гончаров ерзал на стуле и поглядывал на недопитый стакан кофе, стоявший перед Ником. Но Нику и самому не терпелось как можно скорее подняться наверх.

Почти два часа они занимались проверкой результатов, но полученные цифры на первый взгляд еще не давали оснований для определенных выводов.

– Ну что же вы хотите? Еще слишком рано, - сказал Гончаров.

Но Ник покачал головой. Повинуясь смутной интуиции, он сказал Гончарову:

– У вас получится нулевой результат.

– Вы хотите сказать, что существенной разницы между вашим и моим питающим напряжением не будет?

– Похоже на то. Конечно, надо еще подождать, пока накопится достаточно данных, - ответил Ник, как бы допуская возможность и другого исхода. Но он уже был уверен - он чувствовал в себе способность разрешать десятки самых сложных, путаных задач с молниеносной быстротой, отчего выводы его казались не результатом логического процесса, но мгновенным прозрением, факты теперь лишь подтвердят с запозданием то, что уже интуитивно предугадано, или же - что не менее интересно, но, впрочем, маловероятно неожиданно опровергнут его догадки. Так или иначе, это принесет с собой радостное волнение, даже если к тому времени он больше и не будет заниматься данной проблемой, потому что ему уже не терпелось приняться за новую. Он чуть не улыбнулся, узнав в себе это прежнее чувство - быстрее, быстрее идти вперед. Вот оно, вернулось к нему наконец!