Чтение онлайн

Утром 3 мая я со своим другом, рядовым 1-го класса Брусом Ва, и собакой Пучи, которую подобрал пару недель назад, отправился на позиции 406-го пехотного полка. Мы с Брусом понимали, что что-то должно случиться, потому что в тот день мы не видели ни одного немецкого солдата, в то время как на прошлой неделе они попадались нам ежедневно.

Солдаты 406-го полка заметили передвижение войск на противоположном берегу, и нам приказали приготовиться к стрельбе. Стояло ясное утро, видимость была отличной.

Вдруг на другой стороне кто-то поднял красно-белый флаг. Я закричал: «Боже мой, да ведь это польский флаг!» — и бросился к берегу, размахивая руками, чтобы дать понять, что мы друзья, и тут же успокоил Бруса, сказав, что никакой опасности нет.

Мы решили перебраться через реку, чтобы поприветствовать солдат на другом берегу, и все трое — Брус, Пучи и я — погрузились в одну из лодок, брошенных немцами.

На восточном берегу нас встретили бойцы 1-го Украинского фронта, среди которых были и солдаты польской дивизии. Мы начали обниматься, целоваться, хлопать друг друга по плечу. Никогда в жизни я не целовал столько мужчин. Это были волнующие, счастливые минуты. Еще шла война, мы были на передовой, но знали, что мир близок. Всей душой и сердцем мы радовались этой встрече.

Мы с Брусом захватили с собой по одному НЗ [46] и по пачке сигарет каждый. Всем этим мы поделились с русскими и польскими бойцами. Сигарет на всех не хватило, поэтому те, кому они достались, разламывали их пополам и давали половину другим, жаждущим попробовать. Так же мы разделили и неприкосновенные запасы.

Русским и полякам очень понравились наши стальные каски и сапоги. Хотя в Америке я вырос в семье, где говорили по-польски, переводить мне было совсем нелегко: было много незнакомых слов. Наши друзья интересовались в основном, откуда мы и что нового слышно про войну. Некоторые говорили, что у них есть родственники в Америке.

Тут появился русский офицер. Он начал что-то громко и быстро говорить нам с Брусом, и только когда я сказал: «Не понимай по руску. Проше по польску мувич» [47] — он немного поостыл, поняв, что нам нужен переводчик. Подошли два польских солдата и перевели вопрос офицера: «Уполномочены ли вы своим командованием на эту встречу?» «Нет, — ответил я. — Мы просто переплыли через реку, чтобы приветствовать вашу армию. Мы готовы передать ваше послание». Тогда офицер сказал: «Вам нужно вернуться на свой берег. Мы не хотели бы, чтобы вы пострадали здесь от вражеского огня», — и тут же невдалеке послышалась перестрелка. «Ну вот, — сказал офицер. — Теперь ясно?» «Теперь ясно», — ответил я. Мы отдали друг другу честь. Офицер улыбнулся и пожелал нам всего хорошего.

Когда пришло время прощаться, какой-то русский солдат протянул мне монетку, как бы в обмен на то, что мы привезли с собой. И Брусу, и Пучи, и мне — нам всем было очень радостно, когда мы прыгнули в свою лодку и возвратились на западный берег.

В тот же день двое русских солдат переплыли реку и встретились с одним из наших офицеров, майором Реймондом Чепменом. Состоялось еще одно короткое празднование. Мы все уже начинали думать о родине.

Все это произошло более сорока лет назад, но я всегда помню эти минуты мира и дружбы, которые пережил вместе с русскими в тот ясный и солнечный майский день.

В апреле 1986 года группа советских ветеранов встречи на Эльбе посетила Детройт. Многое же мы вспомнили тогда! На приеме в честь наших гостей я произнес краткую речь и рассказал о своей встрече с русскими на Эльбе. Затем я раздал всем по серебряному доллару в память о той монетке, которую подарил мне русский солдат. Один из ветеранов никак не мог понять, зачем я это делаю. Он озадаченно спросил меня через переводчика: «Что это за монета? Зачем она?» Когда переводчик объяснил ему, русский широко улыбнулся и расцеловал меня. Мы смеялись и обнимались точно так же, как тогда, на Эльбе. Дух Эльбы царил в тот вечер в Детройте — тот самый дух, который был с нами, когда мы с Брусом встретились с русскими в те последние дни войны.

1-й Украинский фронт Конева. 26 апреля. (Задержано доставкой.) Бурное ликование царило сегодня на восточном и западном берегах Эльбы возле Торгау. Встретившиеся здесь пехотинцы 1-й армии США под командованием генерал-лейтенанта Кортни Ходжеса и бойцы 1-го Украинского фронта маршала Конева, несмотря на языковой барьер, поздравляли друг друга и обменивались подарками: американскими НЗ и русской водкой. Это означает конец германской армии как боеспособной силы.

Рядовые 69-й пехотной дивизии, которым наконец-то не угрожал никакой враг, сидели на солнышке на берегу Эльбы, распивая вино, коньяк и водку, и слушали, как их новые русские друзья играют на аккордеонах и поют русские песни.

Русские солдаты — молодые и сильные и, как правило, немного коренастее американских — осмотрели американскую амуницию, а американцы не упустили возможности пострелять из русских автоматов. На исходе дня то тут, то там можно было увидеть американского солдата, направляющегося к своему «джипу» в русских сапогах, и поменявшегося с ним обувью русского солдата, который никак не может справиться со шнурками на американских ботинках.

Если для большинства русских бойцов на Эльбе сегодняшний день не станет самым замечательным в их жизни — значит, они самые чудные солдаты на свете. Русские солдаты такие же простые и веселые, как американцы, только это как бы американские солдаты, помноженные на два.

Если вы знаете, что такое немецкий солдат, то русский является его полной противоположностью. Невозможно представить себе русского — солдафоном, марширующим гусиным шагом. Русские любят петь, смеяться и рисовать автоматными очередями узоры на кирпичных стенах.

Дорога на Торгау представляла собой необычное зрелище. Вереницы русских батраков, угнанных нацистами в Германию, работавших на немецких фермах, кто на повозке, кто пешком, двигались по шоссе, ведущему в Торгау, чтобы встретиться со своей армией, которая наконец принесла им освобождение. По другой стороне дороги, в обратном направлении, шла толпа усталых и испуганных людей. Это были немцы, бегущие от русской армии.

Увидев приблизившуюся колонну соотечественников, стоявшие вместе с американцами на берегу русские солдаты бросились к русским девушкам. Пошли разговоры и песни, объятия и поцелуи. Вокруг аккордеонистов образовывались кружки, человек по двадцать, и слышались русские песни, напоминавшие большинству американцев песню про волжские челны.

Статья из газеты «Старс энд страйпс» от 28 апреля 1945 года.

Перепечатывается с разрешения «Старс энд страйпс».