Чтение онлайн

Выбросив сорванный стебель, юноша пояснил, что ка-лоро покрывает только часть равнины, и лошадей нужно одергивать, не давая хватать острую траву, хотя животные и сами не пытались тянуться к странному растению, только изредка недовольно фыркая и встряхивая головой. Когда ядовитая поросль закончиться, они остановятся на привал и дадут лошадям отдохнуть и попастись. Однако им пришлось преодолеть еще несколько часов пути, прежде чем Лорэнтиу все-таки позволил устроить этот привал. И после дни однообразно потянулись, а путников окружали лишь безбрежные луга, тянущиеся далеко за безоблачную линию горизонта.

Что, однако, смутило девушку, так полное отсутствие деревьев, ни разу не встреченных за все время их пути. Кругом виднелась одна густая, колышущаяся на ветру трава, изредка из которой проглядывали куцые ветви низких кустов. Когда же она высказала о своем смущении Лорэнтиу, тот только пожал плечами, сказав, что никогда не задавался этим вопросом, и после коротко заметив, что Даша может поинтересоваться в поселении, куда они направляются.

Чем дальше они удалялись в сердце равнин Кайя, тем больше росло удивление девушки, ведь окружающий их пейзаж ничуть не менялся, что порою начинало казаться, будто бледная поросль травы – единственное, что осталось в этом мире. Тем не менее, не прошло и пяти дней, как они достигли границы Диары с Цером, входившим, насколько помнила Даша во владения императора, поддерживающего правление в родном ему королевстве Сувер, а так же пограничных государствах Сонре, Цере и Хаде, большую часть земель которых составляли безжизненные пустоши, невспаханные луга и могучие горы Мон.

При упоминании о нем, Лорэнтиу только посмеялся, что этот самовлюбленный правитель может сколько угодно величать себя императором, значимости ему это не придаст, а оказавшимся под рукой его власти королевства грозит полное разорение и бедствование, если он продолжит так поверхностно уделять внимание политике и управлению своей погибающей империей. На это Даша растеряно заметила, что вспомнила, как Тин рассказывал о правителе своей страны и о шоу с травлей людей, которые тот любит устраивать, а не так давно называл его мудрым королем. Юноша лишь отмахнулся, бросив, что любовь к подобным зрелищам не мешает ему мудро править и решать насущные проблемы государства.

Затем они с Вереском погрузились в разговор о возможности использовать марай-га-лоро для плетения корзин, а мысли Даши после воспоминаний о короле Уэйта обратились к правителям ее родной, теперь навсегда покинутой страны. До этого она не позволяла вине и стыду перед Трианой, к которой испытывала теплую привязанность, проникнуть в сознание. Она так же боялась, что принцесса не справится с обрушившимся на нее горем после смерти мужа, но теперь ей уже едва ли когда-нибудь удастся узнать о той хоть что-нибудь.

Не меньше тревожила ее и судьба малышки Энн-Мэри, так любящей утренний сад и нежные цветы джакаранды. Она так и не выполнила свое обещание вновь увидеться с девочкой, ведь уже на следующий день ей пришлось оставить дворец и бежать. Казалось бы, у нее была впереди едва ли ни целая жизнь на выполнение множества обещаний, но возможность их исполнить исчезла так скоро. И тут же Даша с тоской вспомнила, что у юной принцессы никогда и не было много времени из-за съедающей ее хрупкое тело болезни. Она лишь надеялась, что Йован, сведущий едва ли ни обо всем во дворце, не оставит девочку в одиночестве, как и ее сестры.

Вскоре пейзаж изменился, густая, высокая трава осталась позади, а равнины сменились низкими, плавно перетекающими друг в друга холмами, покрытыми мягкой сочно-зеленой порослью, кое-где вспыхивающей яркими островками пестрых луговых цветов. К вечеру пятого дня их дороги путники достигли Долины Соур или, как ее назвал Лорэнтиу, Долины черных слез, чем вызвал таким названием заинтересованность Вереска. Спешившись, юноша запустил руку в рыхлую землю и вместе с комьями сухой грязи извлек наружу несколько угольно-черных продолговатых камня, пояснив, что здесь их полно, а формой они напоминают скатывающиеся слезинки. Так же упомянул, что в здешних землях эти камни часто используют в изготовлении украшений и праздничной одежды.

Они остановились на ночлег в низине между холмами, где пронизывающий долину холодный ветер был немного мягче и тише. В эту ночь Даше вновь не удалось уснуть и, захватив с собой сумку с вещами и покрывалом, она устроилась возле Шерра, тихое похрапывание которого успокаивало ее. Горизонт уже подернулся предрассветной дымкой, вскоре окрасившись лилово-розовыми тонами, но лучи поднимающегося солнца едва пробивались сквозь густой туман, укрывший долину. Даша поежилась, глядя на кучерявые облака, лениво проплывающие над ее головой, и вновь склонилась над потрепанной, старой книгой, данной ей Вереском.

Юноша сказал, что взял это из вещей Дзина; по этому справочнику целитель учил его распознавать полезные травы и отличать те от ядовитых. Даша неуютно чувствовала себя, что они позволили себе забрать из дома Дзина, принадлежащие молодому лекарю вещи, но заговорить об этом так и не решилась, понимая, что для них это оказалось хорошей помощью. Сейчас она постаралась отвлечься на размытые в некоторых местах записи, посвященные цветку с таким близким ей именем – вереск. За время их знакомства странный юноша, встреченный однажды посреди золотого поля подсолнухов, стал ей по-настоящему близким и родным человеком.

После смерти Дзина девушка видела, как на лицо Вереска легла едва уловимая тень печали, проникшей, казалось, так глубоко в душу юноши, что дожди времени еще не скоро смоют ее. Даше хотелось поддержать друга, но она не представляла, что может уменьшить саднящую в его сердце боль. Всего лишь немногим больше двух месяцев назад он впервые назвал ее своим другом, упомянув, что если ты кого-то так называешь, значит, этот человек для тебя особенный. Странное тепло всегда присутствовало рядом с Вереском, окутывая девушку чувством умиротворения и полной защищенности, словно бы он и в самом деле являлся ее ангелом-хранителем, как однажды сказал сам молодой человек.

Примостившийся на сложенных неподалеку вещах Бинх неловко встрепенулся, и Даша подняла взгляд, ощущая, как дыхание сдавило грудь: в окрашенном солнечным светом тумане виднелся размытый силуэт приближающегося человека. Подобравшись, девушка вскочила на ноги, стремительно бросившись к спящим мужчинам. Едва услышав ее резкие шаги, Лорэнтиу проснулся и, мгновенно сориентировавшись, толкнул Вереска и всунул ему в руки лук со стрелой, прошептав, чтобы держал приближающегося человека на прицеле. Еще сонный юноша только кивнул в ответ и, заложив стрелу, натянул тетиву, пытаясь сконцентрироваться на ставящейся более четкой фигуре.

Незнакомец тем временем неспешно приблизился, остановившись в нескольких десятках шагов от них, словно бы тоже удивленный этой встрече. Длинный, объемный плащ полностью скрывал его, а капюшон падал на лоб, но из-за тумана лицо человека было не разглядеть. Вероятно, что-то решив для себя, незнакомец осторожно приблизился, и Даша поняла, что это женщина. С удивлением она скользнула взглядом по ткани украшенного серебряной вышивкой изумрудного платья, проглядывающего из-под плаща странницы, по ее волнистым каштановым волосам и широко открытым ярко-синим глазам, удивленно их рассматривающих. Когда взгляд женщины остановился на Даше, она чуть нахмурилась и тут же ее брови изумленно взлетели вверх, после мгновенного узнавания.