Чтение онлайн

От безнадеги он даже решил поступить в колледж информационных технологий и выучиться на программиста. Прощай великая музыка, здравствуйте скучные программы!

Никита захандрил, засел дома в депрессии. Но тут ему подвернулась я — беззаветно влюбленная в него девчонка.

Мы случайно встретились в парке. Никита просто бродил взад-вперед по центральной аллее и сожалел о сломанной молодой жизни, а я через парк возвращалась домой.

Мы столкнулись лбами и остановились.

— Вот черт! — Воскликнул Никита. — Смотри, куда идешь! Синяк поставила!

А я, онемев, молчала и смотрела на него во все глаза. Никита пригляделся и узнал меня.

— Машка, ты что ли? Давно тебя не видел! Как поживаешь, где играешь?

Обрадовалась, что он меня не забыл, и радостно ответила, хотя на душе у меня царили тоска и горе.

— Нигде не играю, даже консерваторию бросила. Зарабатываю частными уроками. Учу богатеньких девочек играть на флейте.

Никита даже не поинтересовался, что же такое у меня случилось, из-за чего я бросила консерваторию, в которой отлично училась. Он всегда таким был, единственный человек, который его интересовал — он сам.

В Никиту влюблялись поголовно все девушки на его пути. Талантливый и красивый парень очаровывал с первой минуты знакомства. девушка падала к его ногам, пополняя копилку жертв. А Никита бежал по жизни, дальше оставляя позади разбитые девичьи сердца.

Конечно же, я тоже любила Никиту, а он меня даже не замечал. Я пыталась привлечь его внимание всеми доступными для меня способами.

Выкрасила несколько прядей на голове в фиолетовый цвет, намалевала на веках черные стрелки, надела короткую юбку, кожаную косуху, грубые ботинки и вертелась перед Никитой.

А он посмеялся надо на мной:

— Что это за индеец на тропе войны?

А меня вызвал к себе ректор и строго сказал:

— Мария Эрлих, вы учитесь в консерватории, а не в ПТУ. У нас учились Рахманинов, Рихтер, Скрябин…Немедленно приведите себя в порядок!

Расплакалась, безжалостно отстригла фиолетовую прядь и выбросила на помойку юбку и косуху. И больше с внешностью не экспериментировала. Решила, что Никита никогда мной не заинтересуется и жила дальше, но от своей любви не отказалась.

Как-то раз я сумела раздобыть редкое издание нот Шопена, которое Никита безуспешно искал. Долго переписывалась со старым владельцем бесценного артефакта, наконец-то договорилась с ним о более-менее приемлемой для меня цене.

Потратив жиденькие накопления, купила ноты и, подождав подходящего случая, вручила их Никите. Парень с восхищением перелистывал пожелтевшие от времени священные страницы. Его тонкие пальцы летали над воображаемыми клавишами, играли бессмертные пьесы. А я, замерев, ждала.

— Спасибо! — небрежно бросил Никита. — Сколько с меня?

— А, ерунда, нисколько! — неестественно весело ответила я, делая вид, что каждый день покупаю редкие издания нот.

— Не глупи, Машка! — засмеялся Никита. — Ты же почти нищая! За больной бабкой ухаживаешь. У тебя даже айфона нет!

Он достал из кармана стодолларовую купюру и протянул мне.

— Не надо, — пробормотала я и убежала, глотая слезы.

Горько и безутешно рыдала всю ночь. А наплакавшись и немного поразмыслив, пришла к выводу, что вела себя действительно глупо. С чего это вдруг я решила, что Никита обратит на меня внимание из-за редкого издания нот? Он встречался с самыми красивыми девочками консерватории. За него соперничали и даже серьезно подрались: обладательница редкого голоса меццо-сопрано, красавица Лерка, похожая на Анджелину Джоли, и Жужа — виолончелистка, вылитая Ирина Шейк.

Позже я нашла в своем рюкзаке те несчастные сто долларов, но не стала позориться и возвращать.

Глава 7. Бабушка

Бабушкина болезнь прогрессировала. Я цеплялась за малейший шанс, на старенькой «Шкоде» возила бабушку к медицинским светилам, к лекарям и колдунам. Но все зря, бабушка угасала.

Когда ей становилось лучше, она сердилась на меня: «Машенька, я ведь все равно умру, а ты хотела учиться, поехать в Австрию к преподавателю. Оставь меня, Машенька, не мучай!»

Но я не оставила. Я искренне верила, что деньги решат все. Продала большую родительскую квартиру в центре и положила бабушку в хорошую платную клинику, а сама переехала в «однушку» на окраине.

Консерваторию пришлось бросить. все мое время было отдано любимой бабушке. Но она все равно умерла.

Как я любила свою бабушку! Я и сейчас люблю ее. Часто обращаюсь к ней, когда мне плохо: «Бабулечка, помоги!», и слышу ответ: «Я здесь, Машенька! Играй, внученька, полегчает!»

И я играла для нее, для моей бабушки. Жалобно пела флейта, оплакивала совсем не старую женщину, которая потеряла в автомобильной катастрофе сына и невестку, но не сломалась и в одиночку вырастила внучку.

«Спасибо, Машенька! Поплакала и хватит, живи, внученька!»

Я и жила, как могла. Оставшиеся от продажи квартиры деньги положила в банк, на учебу. Консерваторию я бросила, а оплатить мастер-класс известных преподавателей мне ничего не мешало.

Глава 8. Гаечка

В это тяжелое время я снова встретилась с Никитой. Он пребывал в меланхолии, а я в горе.

Мы стали жить вместе, то есть я жила в его квартире. Утирала ему сопли, выслушивала жалобы, делала массаж рук, готовила еду, выжимала полезные соки и неумело, но пылко любила ночами.

— Ты ничего не можешь, — ворчал Никита. — Ты фригидная и закомплексованная. Тебе надо распрямить гриву, а то ты похожа на пуделя. Ты плохо готовишь. Вот Светка, корова глупая, готовила как шеф-повар. А Виолетта в постели — огонь! Страстная и умелая.

Я была так счастлива, что даже не обижалась. Никита, «звездный мальчик», любовь всей моей юности, поселил меня у себя дома и позволяет ухаживать за ним! Как мне повезло! Я каждый день вижу Никиту, любуюсь, как он, зевая, ест приготовленный мною завтрак. Я могу потрогать его и даже, дождавшись хорошего настроения, поцеловать. А что он ворчит, так это ерунда, у него сложности. Травма руки для пианиста — это крах карьеры, серьезная проблема.

Я стала думать, как помочь Никите. Нашла чат бывших академических музыкантов, зарегистрировалась под ником «Гаечка» и «запилила» пост:

«Привет всем! Мой друг пианист травмировал руку. У него депрессия, что делать?»

Ответы посыпались как горох.

Лабух: Убиться об стену! Мы здесь все такие. Спиногрызов пускай учит или лабать идет.

Я: Он талант, восходящая звезда и не любит детей.

Ешкин кот: А кто их любит?

Солнышко_98: Гаечка, сколько лет твоему другу?