Чтение онлайн

— Иди сюда на минутку, — позвал я с большого длинного дивана.

— Сексуальный маньяк! Ха!

Но это «Ха!» звучало весьма терпимо.

— Просто я подумал, — сказал я, — что так как мы не можем вызвать Альберта и больше нам нечего делать…

— Ах, Робин, — сказала она, качая головой. Но она улыбалась. Поджала губы, размышляя. Потом сказала: — Вот что я тебе скажу. Принеси из фойе маленький дорожный саквояж. У меня там для тебя небольшой подарок. А потом посмотрим.

Из саквояжа появился ящичек, обернутый серебряной бумагой, а из него — большой молитвенный веер хичи. Впрочем, не хичи — размер не тот. Такие Эсси разработала для собственного использования.

— Ты ведь помнишь Мертвецов и «Здесь и После», — сказала она. — Прекрасные программы хичи, я решила их использовать. И преобразовала старую программу. В твоих руках гарантированный реальный Альберт Эйнштейн.

Я поворачивал веер в руках.

— Реальный Альберт Эйнштейн?

— О, Робин, не будь таким буквальным. Не реальный — реальный. Я не могу оживлять мертвецов, особенно умерших давно. Но личность реальна, со всеми воспоминаниями, мыслями — почти реальна. Я запрограммировала поиск исчерпывающей информации об Эйнштейне. Книги. Документы. Корреспонденция. Биографии. Интервью. Снимки. Все. Даже старый потрескавшийся экземпляр того, что называлось «Киноновости» — о прибытии корабля в Нью-Йорк в 1932 году. «Пате ньюс». Все вошло сюда, и теперь когда ты задаешь вопрос Альберту Эйнштейну, тебе отвечает Альберт Эйнштейн! — Она наклонилась и поцеловала меня в макушку. — Конечно, — похвасталась она, — я добавила кое-что, чего никогда не было у Эйнштейна. Полный курс пилотирования кораблей хичи. Все новое в науке и технологии с 1955 года, времени, когда умер подлинный Эйнштейн. Даже некоторые функции кулинарной, секретарской, юридической и медицинской программ. Для Зигфрида фон Психоаналитика места не нашлось, — извинилась она, — но ведь он тебе больше не нужен, а, Робин? Разве только в воспоминаниях.

Она смотрела на меня с выражением, которое я научился за эти десятилетия узнавать. Я прижал ее к себе.

— Хорошо, Эсси, давай.

Она уселась у меня на коленях и невинно спросила:

— Что давать, Робин? Ты опять говоришь о сексе?

— Давай сюда.

— О… Да это пустяк. Я уже дала тебе серебряный подарок.

— Что, программу? — И правда, она ее обернула серебряной бумагой — и тут до меня дошло. — О, мой Бог! Я пропустил нашу серебряную годовщину. Когда… — Но я тут же смолк.

— Когда она была? — закончила она за меня. — Теперь. Она все еще есть. Сегодня, Робин. Поздравляю, Робин, дорогой.

Я поцеловал ее, должен признаться, отчасти чтобы выиграть время, и она серьезно поцеловала меня. Я сказал, чувствуя себя презренным:

— Эсси, дорогая, прости. Когда вернемся, я тебе сделаю подарок, от которого у тебя волосы встанут дыбом, обещаю.

Но она прижалась носом к моим губам, чтобы я замолчал.

— Не нужно ничего обещать, дорогой Робин, — сказала она с уровня моего кадыка, — потому что ты ежедневно в течение двадцати пяти лет делал мне достойные подарки. Не считая тех лет, когда мы просто встречались. Конечно, — добавила она, поднимая голову, чтобы взглянуть на меня, — мы одни сейчас, только ты и я и кровать в соседней комнате, и так будет еще несколько часов. И если действительно хочешь, чтобы у меня волосы встали дыбом, начинай. Я, кстати, знаю, что у тебя кое-что для меня есть. Даже моего размера.

То, что я не захотел завтракать, сразу привело в действие всю тревожную сигнализацию Эсси, но я объяснил, что хочу поиграть со своей новой игрушкой. И это было правдой. Правда и то, что я довольно часто вообще не завтракаю, и эти две правды в конце концов отправили Эсси в обеденный зал без меня; но главное, конечно, заключалось в последней правде — мои внутренности чувствовали себя не очень хорошо.

И вот я вставил нового Альберта в процессор, появился розоватый мерцающий туман, и вот и он улыбается мне.

— Привет, Робин, — сказал он, — и поздравляю с годовщиной.

— Это было вчера, — слегка разочарованно ответил я. Я не думал, что поймаю нового Альберта на таких глупых ошибках.

Он потер кончиком трубки нос, глядя на меня из-под своих густых седых бровей.

— По гавайскому времени, — сказал он, — сейчас поглядим, — он сделал вид, что смотрит на электронные наручные часы, анахронически выглядывавшие из-под рукава пиджака, — сейчас сорок две минуты двенадцатого вечера, Робин, и ваша двадцать пятая годовщина будет длиться еще около двадцати минут. — Он наклонился, почесывая лодыжку. — У меня появилось несколько полезных новых свойств, — гордо сказал он, — включая полный контроль за местным временем; он действует независимо от того, есть я на дисплее или нет. Ваша жена — очень хороший программист.

Конечно, я знаю, что Альберт Эйнштейн — только компьютерная программа, но это все равно что встреча со старым другом.

— Ты отлично выглядишь, — сделал я ему комплимент. — Впрочем, не знаю, стоит ли тебе носить электронные цифровые часы. Мне кажется, у тебя до смерти не могло быть такой вещи. Тогда их просто еще не было.

Он посмотрел на меня слегка раздраженно, но в ответ тоже сделал комплимент:

— Вы отлично знаете историю технологии, Робин. Впрочем, хоть я и Альберт Эйнштейн и чрезвычайно близок к оригиналу, но не ограничен возможностями реального Эйнштейна. Например, миссис Броадхед включила в мою программу все известные записи хичи, а мой плотский оригинал даже не знал о самом существовании хичи. Я также включил в свою программу большинство своих коллег и многочисленные системы поиска информации. Я попытался подключиться к главной системе, но в этом, Робин, — он виновато взглянул на меня, — меня постигла неудача. Впрочем, я включился в военную систему. Ваш вылет состоится в Лагосе, Нигерия, завтра в полдень, и самолет вам вернут вовремя, так что вы успеете в Лагос. — Он нахмурился. — Что-то не так?

Я не столько слушал Альберта, сколько разглядывал его. Эсси проделала замечательную работу. Никаких мелких погрешностей, когда он начинает предложение с трубкой в руке, а заканчивает, жестикулируя куском мела.

— Ты кажешься вполне реальным, Альберт.

— Спасибо, — сказал он, открыл ящик стола, достал оттуда спички и поднес пламя к трубке. В прежние дни у него просто материализовался бы коробок спичек. — Может, хотите больше узнать о своем корабле?

Я подтянулся.

— Есть что-то новое?

— Если и есть, — извинился он, — я об этом не знаю: я уже сказал, что не мог связаться с главной сетью. Тем не менее я получил копию сертификата от Корпорации «Врата». Корабль значится как двенадцатиместный, то есть он способен брать двенадцать человек, если не предназначается для специальных исследований…

— Я знаю, что такое двенадцатиместный корабль, Альберт.

— Конечно. Ну, так вот, он снабжен всем необходимым для четверых, хотя можно поместить еще двоих. Он испытан в полете на Врата-Два и обратно, весь полет функционировал нормально. Доброе утро, миссис Броадхед.

Я оглянулся через плечо: Эсси кончила завтракать и присоединилась к нам. Она склонилась ко мне, тщательно рассматривая свое создание.

— Хорошая программа, — сказала она наконец, потом: — Альберт! Где ты взял это ковыряние в носу?

Альберт виновато извлек палец из носа.

— Из неопубликованного письма Энрико Ферми к родственнику в Италию. Уверяю вас, жест аутентичен. Есть ли еще вопросы? Нет? Тогда, Робин и миссис Броадхед, — закончил он, — я предлагаю вам упаковаться, потому что только что по полицейским каналам связи получил сообщение, что ваш самолет приземлился и его заправляют. Вы можете вылететь через два часа.

Так оно и было, и мы благополучно вылетели — или почти благополучно. Почти. Мы уже садились в самолет, когда сзади от пассажирского аэровокзала послышался шум, и мы оглянулись.

— Похоже на перестрелку. — удивленно сказала Эсси. — А вон те большие штуки на стоянке, видишь, они раздвигают машины? Одна из них только что своротила пожарный кран, и из него бьет вода. Неужели это то, что я думаю?

Я втащил ее в самолет.

— Может, — сказал я, — если ты думаешь, что это танки. Давай убираться отсюда.