Чтение онлайн

– Понятно. – Грейс еще быстрее стала взбивать сливки.

– Ты хочешь, чтобы мы что-нибудь сделали, пока он здесь, Грейс? – вклинилась Сара. – Хочешь, мы устроим так, что он будет держаться немного в стороне от тебя? Мы можем поменять карточки с именем на столе, если хочешь. А может, ты хочешь опять поговорить с ним наедине? – с беспокойным лицом спрашивала Сара.

Грейс стояла между ними, по очереди глядя то на одну, то на другую, и понимала, как ей повезло, что у нее такие подруги.

– Нет, в этом нет необходимости. Ваше беспокойство излишне. Мы с мистером Раньером вполне способны спокойно встретиться, – заметила Грейс, видя, что Сара и Элизабет с недоверием смотрят на нее.- Давайте поднимемся наверх. Мне кажется, сливки готовы.

Все трое посмотрели в миску и увидели, что крем для украшения ягод клубники взбит очень сильно, верхушки получились густые и едва не превратились в масло.

– Какой ужас, – пробормотала Грейс.

– Не волнуйся, – хихикнула Элизабет, – это не столь важно.

– Если вы действительно хотите что-то сделать для меня, – сказала Грейс, глядя на подруг, – то после сегодняшнего вечера никогда не позволяйте мне снова приближаться к кухне ради всеобщего спасения. А теперь идите наверх, а я попробую еще раз заново.

Майкл сидел на хлипком диванчике, чувствуя себя быком на бамбуковой изгороди. Каким образом лорды и дамы рассчитывают, что человек, сидящий на такой изящной вещице, не сломает ее?

Герцог Хелстон ходил взад и вперед перед камином и время от времени бросал взгляды на свою очаровательную черноволосую жену, которая держала в каждой руке по ребенку. Потом он наконец резко остановился, окинул надменным взглядом комнату и, прищурив глаза, посмотрел на Майкла.

Где же Грейс? Он не пришел бы так рано, если бы знал, что она где-то задержится.

– Ну что там, Фиппс? – гаркнул Хелстон, когда кто-то появился в дверях.

Пожилой мужчина, одетый в элегантном стиле прошлого десятилетия, стоял с большой серебряной чашей, по бокам от него находились две вдовы.

– Чаша с пуншем, ваша светлость.

– Очень хорошо. Предложи ее присутствующим, если хочешь, Фиппс.

– О да, давайте попробуем, – сказала Эйта, и ее темные глаза зажглись озорным блеском. Она отвлекла свое внимание от красивой позолоченной клетки, в которой сидела канарейка. – Хочу еще раз поблагодарить тебя, Чарлз, что помог мне привезти Пипу из дома Грейс. Моя дорогая птичка иногда устает в четырех стенах моих отдельных комнат, а сегодня – праздник.

– Всегда к твоим услугам, Эйта, – ответил Бофор. – Такая симпатичная крошечная птичка.

– О, она замечательно поет. Особенно по утрам. Ты должен услышать ее пение.

– Это будет совершенно невозможно, – вмешался мистер Браун. – Насколько я помню, канарейка поет в восемь часов утра. А поскольку вы, мадам, ни разу в своей жизни не вставали раньше полудня, мне трудно представить, как герцогу удастся услышать пение вашей обожаемой Пипы.

– Ну…

– Он тебе отомстил, Эйта! – оглушительно захохотал Хелстон.

Маленького роста вдова, которая стояла на необыкновенно высоких для ее миниатюрной фигуры каблуках, заковыляла к мистеру Фиппсу и осушила одну из предложенных им чашек. Потом, словно не замечая мистера Брауна, она взяла вторую чашку и повернулась к нему спиной.

– Мой дорогой Куин, я знаю, что могу рассчитывать на тебя, и ты разделишь со мной этот замечательный напиток.

– Нет, спасибо, Эйта, – ответил маркиз, – думаю, я воздержусь.

– Ты, должно быть, шутишь! – опять остановился как вкопанный Хелстон. – Даже на Рождество не будешь? Это точно богохульство. Джорджиана, тебя мы тоже не сумеем уговорить?

– Возможно, позже, – безуспешно постаралась скрыть улыбку новоиспеченная маркиза.

– Позже? О Господи, все хорошо в свое время, – сказал Хелстон, повернувшись к маркизу. – Намекаешь, что предпочел бы одну из тех ужасных, обжигающих горло жидкостей, к которым ты проявляешь такое сильное пристрастие? Я надеялся, ты воздержишься, пока не закончится ужин.

– Нет, с этим все в порядке, – ответил Куин Фортескью.

– Ну, так в чем дело? Бросил курить отвратительные португальские сигары? И это после того, как я прошел через столько трудностей, чтобы разыскать их. Дух Рождества, и все такое.

– Твои старания поражают меня. Никогда не знал, что тебя это волнует, Хелстон.

– Наша дружба отнимает намного больше сил, чем я думал. Мне придется пересмотреть условия нашего соглашения, если ты будешь продолжать противоречить мне.

– Это моя вина, Люк, – пробормотала очаровательная маркиза.

– Не говори глупости. Никакой твоей вины здесь нет, – настойчиво заявила вдовствующая герцогиня. – Виноваты всегда джентльмены. – Она бросила взгляд на мистера Брауна и быстро отвела глаза.

– Понимаешь, от дыма меня немного тошнит. И Куин любезно бросил пока курить.

– Пока? – бесцеремонно спросил Хелстон. – И почему же? – Взгляды всех присутствовавших прилипли к маркизе с каштановыми волосами.

– О, Джорджиана, неужели? – подскочила к ней Эйта, не закончив свой вопрос.

– Да.

– Джорджиана, – жена Хелстона с радостным лицом смотрела на нее, – я так хотела этого. Наши дети станут лучшими друзьями на всем белом свете!

Герцог подошел к чаше с пуншем, принял чашку от Фиппса и передал ее старой герцогине:

– Я уверен, что могу на тебя рассчитывать, бабушка, чтобы отпраздновать это событие как следует.

– Ох, Джорджиана! – улыбнулась Эйта. – Это такая радость, дорогая. Теперь я чувствую себя лучше, зная, что отказалась от целой бутылки своего арманьяка ради такого случая. Не хотелось бы ни капли потратить зря. Мистер Раньер, позвольте предложить вам чашку пунша. Люк…

– Спасибо, но я не буду, – ответил Майкл.

– Что? И ты туда же? – с недоверием произнес Хелстон. – Боже милостивый, я что, обречен находиться в окружении трезвенников? Когда же все-таки грех вышел из моды? Ну ладно, – вздохнул он, – мне больше достанется.

– Вы не должны обижаться, мистер Раньер, – наклонился к Майклу с другого конца диванчика мистер Браун. – Запомните, чем мрачнее вид, тем добрее сердце.

– И труднее прощение, – пробормотал маркиз Элсмир.

– Ну что такое, Элсмир? – проворчал герцог. – Прекрати говорить у меня за спиной.

– Просто даю небольшой совет своему новому другу мистеру Раньеру при выполнении трудного задания по установлению связей с горячим моряком.

– Не беспокойтесь. Я никогда не стану задерживать дыхание в ожидании извинения от его светлости, – ответил Майкл.