Чтение онлайн

Наутро до встречи с Рестом у меня оставалось немного времени, и я решил заскочить к Незнамову. Мне не давал покоя один вопрос: почему этот облачённый властью, далеко не бедный человек так взъелся на меня?

Андрей Михайлович уже был на работе и на этот раз почти не удивился моему внезапному появлению.

— Чем обязан? — спросил он, откинувшись в кресле.

— Что вам от меня надо? — задал я ему давно волновавший меня вопрос.

— Уже ничего.

— Тогда зачем вы столько раз подставляли меня?

Незнамов ненадолго задумался, потом махнул рукой и выпалил, с ненавистью глядя на меня:

— У меня неоперабельный рак, за вас мне обещали в случае успеха излечение. Ничего личного. Обычный бизнес: жизнь — за жизнь. Но вы вывернулись. Так за что мне вас любить?

Мне стало жалко этого напуганного приближающейся смертью человека.

— Ему легко помочь, — подсказал мне комб, почувствовав моё настроение.

— Ты уверен? — спросил я, не представлявший такой возможности.

— Абсолютно, — ответил комб. — Ведь этот влиятельный человек может быть нам очень полезен.

Я немного помолчал, удивлённый таким циничным практицизмом комба. Для Незнамова наш с комбом диалог выглядел, как очень затянувшаяся пауза.

— Есть реальная возможность вам помочь, — прервал я молчанье.

— Чего ради вы решили помогать мне? — резко спросил Незнамов.

— Считайте, что вошёл в ваше положение.

— Что я для этого должен сделать? — по всему было видно, что ему очень хотелось поверить мне.

— Никуда не уходить до моего возвращения, — ответил я и прыгнул к себе в квартиру, увидев напоследок, как ожили глаза Андрея Михайловича.

Дома меня уже ждал Рест, удобно расположившись на краешке стула.

Мы поздоровались, и он ошарашил меня неожиданной новостью.

— Ты можешь называть меня коротким именем: Рест шестой первого круга клана Малинов, — торжественно заявил он, — и если я того заслуживаю, скажи мне своё короткое имя.

— Саша, — сказал я не задумываясь, но, поняв по напрягшейся фигуре его разочарование, добавил, — но ты можешь звать меня Александр Васильевич.

— У тебя есть ко мне вопросы, Александр Васильевич? — спросил он, чётко проговаривая каждую букву моего имени.

— Да, Рест шестой первого круга клана Малинов, — сказал я, есть. Я могу ошибаться, но мне казалось, что во время первой нашей встречи тебя звали несколько иначе.

— Нет, Александр Васильевич, ты не ошибаешься, за мой подвиг по спасению народа горганов я переведён в первую десятку первого круга своего рода.

(Описывая дальнейшую нашу беседу, я опустил все эти длинные обращения, а кто захочет, может вставить их простым копированием.)

— Вы уже получили то, что хотели. Скажи теперь, зачем нужно было преследовать меня? Неужели нельзя было просто попросить?

— Мы не могли рисковать — получить отказ для нас было равносильно смерти. И это не красивые слова. В случае отказа наверняка погибли бы сотни миллионов моих соотечественников, а спасшиеся несколько тысяч обречены были на долгие годы поиска, возможно безуспешного.

— А если бы, кто-то преуспел и убил меня или кого-то из моих близких? Ведь тогда ваши шансы сразу стали бы нулевыми.

— Тебя убить невозможно. Ты под защитой лабиринта. А чтобы ничего не случилось с кем-нибудь из твоих, мы позаботились.

— А как же случай с моей женой? Ведь она была на волосок от смерти?

— Странно, местами ты проявляешь удивительную проницательность, а иногда не видишь очевидных вещей под собственным носом.

— И что я проглядел в данном случае?

— Мне не хотелось бы тебя разочаровывать, но не ты спас её.

— А кто же, может быть вы?

— Нет. Мы не вмешивались.

— Тогда кто?

— Твой, тогда ещё не родившийся сын.

У меня уже роились в голове разные варианты, но такого я даже представить себе не мог.

— Почувствовав испуг матери, он перенёс её и себя в самое безопасное место — к тебе в руки. Мы точно зафиксировали момент перехода — ты не успевал. Мы давно обнаружили признаки его связи с лабиринтом, так что не о чем было беспокоиться.

Это известие потрясло меня. То, что для меня стало подарком судьбы на закате недолгого человечьего века, для него могло стать проклятьем. Где найдёт он себе друзей равных ему? Как создаст семью? Конечно, с ним всегда будем мы и, если бог даст, — братья и сёстры. Но этого может оказаться мало.

— Это ужасно, — прошептал я.

— Почему? — возразил мне бесстрастный голос Реста. — Живет же мельничное семейство, а ведь у них куда меньше возможностей. Таких семей за время своих поисков только на Земле мы видели множество.

Этот простейший пример, ещё раз подтвердивший замечание Реста о том, что я не вижу очевидные вещи у себя под носом, повернул мои мысли в оптимистическом направлении. Я вспомнил, как серьёзно, но без паники, отнеслись Ульяна и Пелка к открывшимся у Вани способностям, и мне как-то сразу стало ясно, что дар малыша — просто огромная нагрузка на нас с Леной. Ребёнка придётся учить, не только говорить и ходить, но и прыгать, разговаривать с комбом и неизвестно ещё чему…

— И ты забываешь про лабиринт, — добавил Рест.

— Если ты так много знаешь о лабиринте, расскажи мне.

— Не знаю, поможет ли тебе это для понимания смысла его существования…

— Ты расскажи всё, что знаешь, а там посмотрим.

— На одиннадцати планетах существуют лабиринты вроде этого.

— Почему тогда всех вас заинтересовала именно Земля?

— Около двухсот лет он находился в неактивном режиме — не было хозяина, а несколько лет назад появились признаки пробуждения.

— А куда делся прежний хозяин?

— Этого никто не знает. Так же, как неведомы нам причины и продолжительность пауз в работе лабиринта и цель его деятельности.

— А знакомы вам хозяева других лабиринтов?

— Да, но в таком же положении, как и ты.

— В каком это?

— Мы предполагаем, что это стадия обучения. Но не спрашивай меня, чему ты учишься и для чего: как только ты поймёшь это, то сразу станешь недоступен для нас, а лабиринт опять затихнет.

— А есть ещё действующие лабиринты?