Чтение онлайн

– Я снова и снова буду подчеркивать, – сказала М. Олбрайт, – что вы должны по-другому воспринимать НАТО. Это – новый альянс. Лишь один пример – наше взаимодействие в Боснии. НАТО уже не военный блок, чья цель – обороняться против Советского Союза. Борис Ельцин говорил о «новой России». Речь идет и о новом альянсе, не направленном против вас. Именно в этом контексте нужно рассматривать целесообразность установления «национальных потолков».

Пришлось опять взять слово.

– Когда мы с вами обсуждали вопрос об инфраструктуре, обслуживающей возможное размещение боевых сил за пределами 16 нынешних членов НАТО, вы сказали мне, что она должна создаваться «на случай чрезвычайной необходимости». Почему же и мы не должны думать о такой необходимости и воспринимать НАТО как ангела, который обрел крылья? Согласен, что нам нужно идти к сотрудничеству и росту доверия. Но у нас уже есть действующий договор, который ограничивает обычные вооруженные силы НАТО. Сейчас же нам предлагают снять такие ограничения и мотивируют это тем, что НАТО не будет действовать против нас. Эту позицию трудно защитить. Вопрос носит принципиальный характер. Как мы можем согласиться с тем, что раньше ограничения были, а теперь при расширении НАТО их нет?

– Но по сути, – сказала М. Олбрайт, – такие ограничения будут существовать де-факто, как сумма «национальных потолков». Нам тоже не нужна гонка вооружений. Наша общая цель на переговорах по адаптации ДОВСЕ – постараться обеспечить, чтобы посредством «национальных потолков» военные силы оставались под контролем. По нашему подходу все государства – участники ДОВСЕ должны дать согласие на то, чтобы та или иная страна увеличила свой «национальный потолок». Мы исходим из того, что индивидуальные страны будут объединены общей целью снижения угрозы, повышения стабильности. «Национальные потолки» лучше подходят к этой ситуации, потому что все решения будут приниматься консенсусом, а у вас будет право вето.

Слово взяла главный специалист Госдепа по вопросам вооружений Л. Дэвис, и это было хорошо, так как она заговорила о механизме установления «национальных потолков», что помимо ее воли показало беспочвенность разговоров о возможности реального ограничения вооружений НАТО по предлагаемой американцами схеме.

– Установление «национальных потолков» будет представлять собой процесс, – сказала она. – Каждая страна будет вносить предложения относительно тех уровней, которые она хотела бы иметь. Другие страны – участницы договора будут рассматривать их и совместно решать, могут ли такие уровни быть понижены. Каждая из 30 стран должна дать на это свое согласие. Россия также сможет рассмотреть предлагаемые уровни 16 нынешних членов НАТО или других «комбинаций» стран, включая те, которые вызывают у России озабоченность. Когда все 30 государств достигнут согласия в отношении «национальных потолков», они становятся обязательными.

– Процесс, о котором вы говорите, займет вечность, – вступил в разговор Г. Мамедов.

– Конечно, этот процесс займет определенное время, – вынужденно согласилась Л. Дэвис.

– Аналогичным образом, если принять вашу схему применительно к договоренностям по СНВ, – сказал я, – мы могли бы просто исходить из своего желания иметь определенное число боеголовок. А вы бы сделали свою заявку. Нас бы это не устроило, и процесс согласования стал бы бесконечным. Необходимо договориться об установлении четких лимитов, которые не должны будут превышаться. При этом речь идет именно о всех обычных вооружениях, включая и авиацию, от чего вы хотите уйти.

Поняв, что начинаем, как говорится, «идти по кругу», перешел к следующему вопросу – о неразмещении ядерного оружия, а также боевых сил в угрожающих размерах за пределами 16 членов НАТО. Сказал, что по этим вопросам есть согласие наших президентов, что нашло четкое отражение в хельсинкском заявлении. Однако остается важный для нас аспект, который заключается в том, чтобы не создавались структуры для хранения ядерного оружия и обслуживания запрещенных к постоянному размещению боевых сил.

– Что касается временного перемещения обычных вооруженных сил с целью проведения маневров или миротворчества, то нам ясно, что в каком-то объеме такая структура вам необходима для совместимости управления, связи, ПВО. Но экспертам нужно определить разделительную линию между необходимой именно для этих целей инфраструктурой и той, которая создавалась бы для обеспечения запрещаемого постоянного базирования сил.

– Мы готовы показать, что любая новая инфраструктура не представит для вас угрозы, – ответила Олбрайт. – Наши эксперты, включая генерала Майерса, готовы обсудить меры укрепления доверия, которые отвечали бы вашим озабоченностям в этом плане.

– Главный фактор, показывающий, что инфраструктура не будет носить угрожающий характер, – это ее масштабы, – парировал я. – Далее, если нам удастся также найти решение последнего остающегося вопроса, то можно считать, что мы будем близки к завершению работы над документом Россия – НАТО. Речь идет о том, в какой степени будет допустимым перелив обычных вооружений из нынешних 16 членов НАТО под «национальные потолки», устанавливаемые для «новых» стран. Пусть эксперты обсудят и этот момент. Должен еще раз со всей определенностью подчеркнуть, что все перечисленные мной элементы договоренности представляют собой единый пакет.

– В Хельсинки был достигнут прогресс по вопросу о размещении сил. Формулировки выбирались очень аккуратно, и, думаю, от них не должно быть отхода, – сказала Олбрайт.

– Полностью согласен с вами.

– Мы должны поручить экспертам работать быстро и эффективно, – продолжала Олбрайт. – Время поджимает. Наши президенты рассчитывают, что в Париже соглашение будет подписано. В соответствии с указанием президентов мы должны развязать оставшиеся вопросы. Думаю, мы близки к достижению прорыва, который будет иметь историческое значение.

– Прошу экспертов с нашей стороны приступить к работе и вести ее максимально конструктивно.

Американцы передали «в качестве основы для обсуждений» на экспертном уровне свои предложения, в которых был безусловно позитивный момент – предусматривалось значительное снижение уровней «национальных потолков» по сравнению с нынешним. Но опять-таки не содержалось никаких групповых ограничений. Территориальные ограничения существовали, но лишь в виде «фланговых». Там, где было выгодно нашим партнерам, они не отступали от столь третируемой ими «блоковой психологии». На все наши доводы о том, что отход от «блоковых зачетов» предполагает и ликвидацию фланговых ограничений, нам отвечали, что это неприемлемо.

Несмотря на все сложности, решили «идти по тексту» американских предложений. Однако вскоре стало ясно, что наши конкретные замечания по формулировкам не принимаются. Особенную несговорчивость проявила при этом Л. Дэвис.

Вечером 1 мая я пригласил группу переговорщиков и с американской, и с нашей стороны к себе домой на ужин. Были предложения моих коллег отужинать либо в особняке, либо в ресторане, но мне хотелось напоследок (М. Олбрайт с ее окружением намерены были улететь рано утром на следующий день) пообщаться с американскими партнерами в домашней обстановке. Моя супруга приготовила все с помощью подруги, а подавала на стол сама – никаких поваров и официантов.

До приезда гостей наша улица была полностью очищена от припаркованных автомобилей – таково было указание охраны. Проверили и быстро подремонтировали лифт (кстати, через несколько дней комендант нашего дома спросил мою жену, не могли бы мы за счет города заменить лифт на новый – это было бы «издержкой» приема столь почетных гостей, но коменданта ждало разочарование). Олбрайт и другие приехали с многочисленной группой телохранителей. Я попросил моего бессменного уже в течение десяти лет начальника охраны полковника Г.А. Хабарова заняться его коллегами, и они, по-моему, неплохо пообщались, находясь в моем кабинете.

Ужин удался на славу. Строуб Тэлбот восхищался пельменями, под которые так неплохо шла водка. Много шутили. Мадлен Олбрайт, которая понимает по-русски, прислушивалась к телепередаче. Как раз шел репортаж о российско-американской встрече. Репортер стоял у ворот мидовского особняка на Спиридоновке и резко критиковал мидовцев за то, что его, «как обычно», не впустили на переговоры, – «вот вам и гласность!». Но он все-таки сумел «из надежных источников» узнать суть произошедшего: приехала «железная леди» и продиктовала российской стороне условия, сказав, что «резервов для уступок больше нет». Что оставалось российскому министру? Он не мог противостоять такой жестко-напористой Мадлен Олбрайт, которая не только хорошо представляет, но и прекрасно умеет отстаивать свои позиции.