Чтение онлайн

– Ну, нет. – Клеопатра готова защитить любого, кто в штанах. – Павел – мужчина солидный. Видели, во что он одет? Такие джинсы у фарцовщиков стоят не меньше моей зарплаты.

– И куртка на нем импортная.

Падки мои подружки на все иноземное. Антонина мечтает о джинсах и кожаной куртке.

Тут в мою голову пришла гениальная мысль – я же люблю шокировать народ: а что, если я предложу Павлу одну золотую монету и попрошу его купить мне джинсы и куртку из лайки? Тут он вернулся.

– Сударыни! – говорит он и протягивает нам две странные бутылки. Таких мы раньше не видали: толстопузенькие и в оплетке. – Вино и музыка – это есть настоящий кайф. – Ну и словечко он выдумал! Не удивлюсь, если он заговорит по-иностранному.

– Из чего пить такое вино надо? – Антонина практична.

– Хорошо бы фужеры, – опять он выпендривается, – но сойдут и стаканы.

– Стаканов у нас в достатке. На заводе стоят автоматы газированной воды, при них этих стаканов полно. Поняли? То-то, – не хочет отставать от подруги Клеопатра.

Павел умело открыл бутылки и так же разлил вино по стаканам.

– Предлагаю выпить за очаровательных представительниц советского рабочего класса.

– Павел, – укоризненно говорит Клеопатра, – а просто за нас, милых женщин, нельзя выпить?

– Sorry. – Я так и знала, что заговорит по-английски. – Everything for you, nice ladies.

– А нельзя ли по-русски? – обиженно говорит Антонина. – Мы университетов не кончали.

Тут я выступила:

– Нечего этим хвастаться. Но и Вы, Павел, должны вести себя культурно. По-моему, неприлично говорить на иностранном языке в компании русских.

– Ты права, Ирина, выпьем просто за вас.

Пьет он красиво.

Скажу откровенно, он мне начинает нравиться. Да, я такая. Не девочка уже. Аркадий тоже ничего себе, но больно занудливый, говорит как по писаному.

Половину бутылки мы осилили за пять минут. Хорошее вино. Веселит. Захотелось танцевать и петь, но бог не дал мне слуха. Зато Павел обладал хорошим музыкальным слухом и красивым баритоном.

– Гитары у вас, как вижу, нет. Спою а капелла.

Пел он песни Высоцкого очень похоже на него: «А тот, который во мне сидит, считает, что он истребитель» и другие. Так что заводить радиолу нам не пришлось.

Почали вторую бутылку, и тут Клеопатра говорит, нагло так:

– Павел Иванович, Вы, как и Аркадий, пришли свататься к Ире?

– В женихи я не гожусь, – спокойно отвечает работник морга. – А для милого друга могу сойти. Вы Мопассана читали?

– Вашего Мопса мы не читали, но подругу в обиду не дадим.

Тут я взъерепенилась. Нашлись защитницы!

– Опять ты, Клеопатра, хвастаешься своей необразованностью. Павел Иванович, пойдемте отсюда. Тут душно стало.

– Какие верные у тебя подруги.

Слышу издевку в тоне его.

– Не Вам их судить. Они, к вашему сведению, меня сутки назад, можно сказать, от верной смерти спасли.

Мы стоим у машины Павла. Сверху медленно опускаются крупные снежинки, они красиво искрятся в свете фонарей, ложатся на лицо и щекочут кожу. Сама не знаю как, но я положила руки на плечи Павла и, зажмурив глаза, поцеловала его в губы.

– Они смотрят, – говорит Павел и глазами показывает на наше общежитие.

– Пускай, – отвечаю я и сильнее прижимаюсь к телу мужчины.

Распутница, – скажете вы. Пускай так. Истосковалась я по мужской ласке. Аркадий был груб и напорист. Кроме того, он, как кобель, сделал свое дело и на боковую. С Павлом я почувствовала исходящие от него тепло и ласку.

– Девочка, – наконец-то мы расцепились, – я стар, я испорчен жизнью, я…

Я прервала его:

– Я, я, я. Я тоже не девочка. Работаю как вол, учусь в институте. Мне ласки хочется, уюта и тишины. Думаешь, – я перешла на «ты», – в общежитии можно нормально отдохнуть?

– Вот что, – в Павле проснулся прокурорский работник, – поехали ко мне. Там все обсудим.

– Не могу. Завтра на завод.

– До завода я тебя домчу. Где твой завод?

Уговорил, и мы уехали, провожаемые взглядами моих подружек.

Это случилось в начале января 1972 года. В двадцатых числах февраля Аркадия уволили из органов МВД, и он возглавил одну из юридических консультаций. Замуж за него я не пошла, стала, так сказать, приходящей любовницей. Квартиру он оставил жене и стал жить там, где был прописан. Моими стараниями комната преобразилась, благо средств у Аркадия хватало, да и связи кое-какие остались. Чешский набор мебели для комнаты за тысячу рублей ему «устроил» директор мебельного магазина, которого он, властью ему ранее данной, освободил от судебного преследования. В магазине «Ткани», что в доме № 45 по улице Комсомола, я купила шикарную ткань на шторы. Даже днем мы с Аркадием, благодаря их плотности, могли создать обстановку ночи. Напитки Аркадий покупал в столе заказов от Елисеевского магазина, возле которого произошло наше объяснение. Водка исключительно в экспортном исполнении (без отравы, ха-ха). Деликатесная рыба и твердокопченая колбаса, изготовленная с добавлением конины, исландская селедка в винном соусе. Никогда я не кушала так вкусно.

Павел Иванович продал свою «Волгу» и приобрел новинку советского автопрома, малолитражку, созданную на базе итальянского «фиата-124», ВАЗ, что в народе прозвали «копейкой».

Он опекал меня и ублажал. С ним я съездила на выходные в Москву. Ехали мы в «Красной стреле» в вагоне СВ, жили в гостинице «Мир», бывшая «Пекин», там я предавалась греху чревоугодия, покушала омаров и китайского мяса. Пила китайскую водку, в бутылке которой плавала змея.

Ждете, когда я скажу что-нибудь о его мужских достоинствах? Напрасно. Павел Иванович настолько образован и воспитан, что грех было бы рассусоливать на эту тему. Весеннюю сессию я сдала досрочно, и в июне меня назначили бригадиром и предоставили в общежитии квартирного типа отдельную комнату. Сосед Гришка пил по выходным и не очень досаждал мне.

Пролетел семьдесят первый, наступил 1972 год, год пятидесятилетия образования СССР. Лето пришло жарким и засушливым. В цеху не продохнуть. Начальство гонит – даешь перевыполнение плана. А зачем? Наши приборы устанавливаются на самолеты, и что, их выпустят тоже больше?

По графику мне полагался отпуск в июле. Мечтала, что поеду домой, покупаюсь в море, увижу маму, сходим с ней на могилу отца, и в тайне надеялась, что встречусь с тем чудаком евреем.

Говорят же – человек предполагает, а Бог располагает. В моем случае роль Бога сыграл председатель профкома Николай Арсеньевич. Сижу в своем закутке и заполняю бланк отчета о выпуске продукции, вошла наша нормировщица и с порога:

– Тебя срочно в профком вызывают.

– Я им, – отвечаю, – не пожарная команда. Закончу и пойду.

– Твое дело. Ты же у нас самая храбрая, – это она намекает на мое выступление на партийном собрании, где я раскритиковала нашего технолога: он своим ТУ тормозит производственный процесс.

Вот некоторые говорят: у нас зажимают критику. Я так не считаю. Если ты печешься о деле, а не просто так хаешь или, того хуже, свою корысть имеешь, то и жди, что тебе по шее огреют, и будут правы. Знаю я таких инженеров да техников: придут на работу и сразу в курилку обсуждать или вчерашний матч по хоккею, или, что чаще бывает, ругать все начальство без разбору. Сами ни фига не делают, выпустят одну бумажку, и ту никчемную, за месяц, а требуют, чтобы им платили, как академикам. Не дай бог, что на заводе произойдет, как они злобствуют.