Чтение онлайн

– Там они! Присядьте.

Он силком усадил меня на мох. Машина проехала мимо. Мы дождались, когда шум её двигателя стихнет, и встали.

– Я пойду назад. Я не могу бросить Наума.

– Даже если он убит?

– Вы, Анатолий, ничего не понимаете. Наум больше, чем мой товарищ. Он, можно сказать, крестный отец моего дела.

– Я пойду с вами, но пойдем мы лесом.

Я согласилась и благодарно посмотрела на него. Идти лесом, конечно, тяжелее и медленнее, но надежнее. Дорога хорошо просматривается, и в случае угрозы мы быстро можем спрятаться. Я грибник, и потому по ходу высматриваю грибы. Вот желтеют моховики, там торчат коричневые шляпки горькушек, рядом красные сыроежки. Честное слово, была бы у меня корзина или, по крайней мере, полиэтиленовый пакет, собрала бы моховиков.

– Грибов много. В детстве мать говорила, что большой урожай грибов – к войне.

– А разве сейчас у нас не война?

Я обладала информацией о потерях в результате терактов и преступлений против личности.

– Может быть, Вы, Анатолий, и правы. Но война эта какая-то странная. Воюем против своего же народа.

Показался особняк.

– Тут остановимся.

Я опять подчиняюсь мужчине.

– Понаблюдаем.

– Нам бы пригодился бинокль.

– И так все видно. Дыма нет. Окна целы. Тогда что же грохнуло?

– Подорвали на дворе, вот и дыма нет, а окна уцелели, потому что взрыв был у озера.

– Так мы с Вами, Ирина, до вечера можем ждать. Я не намерен выступать пристяжным в паре гнедых и сидеть в засаде, кормя комаров у дома богатея Наума. Даже если его взорвали, то что я-то смогу сделать? Я, обыкновенный программист-компьютерщик.

– Раньше выходить нельзя: а вдруг в доме засада?

– Вы с ума сошли! Больше тридцати минут я тут не высижу. Кроме того, я уже в туалет хочу. При Вас идти за сосну мне неловко.

– Вы интересный мужчина. Пойти в кустики вам неудобно, а говорить об этом незнакомой женщине можно.

Мы отвлеклись от наблюдения за участком, и напрасно. Звук заводящейся машины вернул нас к действительности. А она была такова – из-за дома выехала машина «УАЗ», которой мы раньше не видели.

– Что за хреновина! Откуда этот монстр?

Обозвать наш вездеход монстром, по моему мнению, не патриотично.

– Наверное, Анатолий, машина проехала тогда, когда мы углубились в лес, обходя болотистое место.

– И не услышали? Что-то не верится.

«УАЗ», урча, выехал за ворота и, набрав скорость, уехал.

– Ждем две минуты и идем. Иначе я при Вас осрамлюсь.

Начало темнеть. Черт возьми, неужели мне придется ночевать тут, неизвестно как и с этим мужчиной? Озираясь, крадучись, мы пошли к дому.

– Смотрите, а там свет. Постучать?

– Стучите.

Но стучу я. Сначала деликатно, потом активнее и завершаю ударами кулаком.

– Никого.

– Никого, – вторю я, и мы входим в дом. Свет горит в каминном зале, в нем повис запах хорошего табака и дезодоранта.

– Мертвец курил.

– Ну и юмор у Вас, Ирина Анатольевна.

– В таких ситуациях юмор спасает.

– Ждите.

Он скрывается за одной из трех дверей.

Судя по тому, как он уверенно ведет себя, я делаю вывод, что он бывал тут и раньше. Есть время осмотреться. Я тут не завсегдатай. На журнальном столике у буфета ручной работы из карельской берёзы литровая бутылка «Бифитра», вазочка со смесью сухофруктов и сигарная коробка. На подлокотнике кресла блестит гильотина для обрезки сигар. Шик! На торцевой стене три картины маслом в багетном обрамлении. Я не большой спец, но картины старинные.

– Вы любите живопись? Я предпочитаю ходить в музей. Там подлинники.

– Это подлинники. Наум не признавал копий. Это Кипренский, а это этюд Валентина Серова. Я бы чего-нибудь поела.

– Вы способны кушать рядом с покойником?

– Где Вы видите покойника? Пока Вы опорожняли свой мочевой пузырь, я не только любовались живописью, я успела провести разведку. За домом я обнаружила воронку. Трупов там нет. Они уже улетели на небеса. Гараж открыт. Из всего мною увиденного я делаю вывод, что киллерам не удалось убить всех, а те или тот, кто остался в живых, укатил на советском джипе, прихватив трупы и раненых. И ещё я думаю, что сам Наум не погиб.

– Выходит, что те, кто посягал на жизнь господина Корчака, были полными болванками или дилетантами.

– Ваше предположение имеет основание быть. Но у меня другая версия. Все это инсценировка. Пошли в столовую. Я не могу рассуждать на голодный желудок.

В столовой мы нашли сервированный на пять человек стол и множество еды на двух сервировочных столиках. Напитки располагались на стойке бара.

– Наум стремился подражать европейцам. Водку и другие крепкие спиртные напитки пить до стола. Так сказать, аперитивно. Мы следовать этому идиотскому правилу не будем. Начнем.

Начали. Не успели мы дожевать севрюгу под хреном, как затренькал мой мобильный телефон.

– Вот Вам и покойничек.

Телефон переключен на громкую связь, и Анатолий все слышит.

– Ира! Ты все ещё у меня?

– Жру твою севрюжину. Ты покойник, Наум.

– Угадала, я покойник. Если ты кушаешь севрюгу, выходит, ты у меня. У тебя, Ирина, не больше тридцати минут, чтобы убежать оттуда как можно дальше.

– Я не спринтер, а машины у меня нет.

– Есть выход. Иди к озеру. Там катер, с мотором. Ты справишься. Беги.

Связь прервалась.

– Я влип в историю. Хотел заработать и отдохнуть на природе, а попал в передрягу.

– Анатолий, я подозреваю, что Наум решил, что Вы сбежали с поля брани. Он ничего не сказал о Вас.

Я ошиблась: опять голосом Шуфутинского меня позвал телефон.

– Ирина! А этот программист с тобой?

– Нет, я его утопила. Ты совсем сдурел от взрыва. Где ему быть?

– Черт с ним. Отделайся от него и беги к озеру.

Анатолий все слышит, но никак не реагирует.

– Как это, отдаляйся? Убить, что ли?

– Поздно. Они уже подъезжают.

Разъединился.

– Судя по последним словам Вашего друга, он где-то близко. А едут милиционеры.

– У нас есть время, чтобы договорится о том, что мы будем говорить.

– Простите, Ирина, но это глупо. Все равно сыщики обнаружат расхождения. В этом они доки. Надо говорить правду. Тем более что она на нашей стороне.

Ждали мы милицию, а въехал на участок все тот же советский вездеход без опознавательных знаков милиции.