Чтение онлайн

– А что, что они с вами делали?
– спрашиваю я.

– Они меня использовали.

Существа надевают на пенис Скотта прибор вроде отсоса. Этот прибор присоединен трубкой к ящику, стоящему на столе. В этот момент у Скотта душа от страха покинула тело. Он, вознесшись душой над столом, видел, как он лежит, распростертый на столе, под головой у него жесткий валик, а к голове подсоединены четыре электрода, которые он в то же время ощущает своим телом. Эти электроды существа используют, чтобы управлять его движениями и чувствами. В этот момент сеанса, как и непосредственно во время эксперимента, Скотт ведет себя более хладнокровно, однако это не означает, что он перестал сердиться. Он не может без отвращения думать о том, как с ним обращались.

Я поощряю Скотта сконцентрироваться, глубоко дышать и рассказать о тех чувствах или воспоминаниях, которые всплыли на поверхность. Он издает громкий стон и начинает взволнованно говорить о своем зверином страхе, об унижении жертвы насилия, об опасении, что наносится вред его здоровью. Он замечает, что ему удается быстро "заэкранироваться", защищая себя. Теперь комната ярче освещена. Скотт несколько раз упоминает провода,

115

ленные у него на яичках. По его предположению, именно эти провода вместе с прибором вызывали эякуляцию, позволяя собирать сперму. Весь этот эпизод Скотт называет "невероятным".

Существа телепатически поясняют Скотту, что забирают у него "материал", чтобы делать младенцев. При этом Скотт чувствует, что у него отбирают детей, которых он мог бы иметь в будущем. Он знает, что существа уже "наплодили" младенцев из его "материала". Скотт испытывает жгучий стыд и разражается рыданиями. Я убеждаю его, что ему нечего стыдиться, так как он оказался во власти энергий, которым он не в силах оказать сопротивление. Однако Скотт продолжает повторять: "Я безумно зол! Что они со мной делают! Поэтому-то они и скрывают свои дела, лишая меня памяти, - сердито говорит Скотт.
– Они не хотят, чтобы мы это помнили".

Я снова возвращаю Скотта к травматическому ощущению стыда, которым окрашен эпизод похищения. Он снова стонет и ругается, выплескивая чувство унижения. Потом он говорит: "Я не помню. Слишком больно. Слишком много волнений. У меня не было выбора, - оправдывается он. Это не моя вина". Но вскоре добавляет: "Мне следовало сопротивляться".

– Ерунда, - возражаю я, повторяя уже сказанное: в этой ситуации он был не властен, ни черта не мог сделать, - грубовато подытоживаю я.

После этого Скотт вспоминает, как он "бухнулся к себе на постель", однако не знает, как оказался дома. Он только помнит, что существа что-то делали с его головой, блокируя информацию о пережитом. Выйдя из состояния гипноза, Скотт был поражен силой эмоций, которые он проявил, рассказывая о похищении. "Я никогда, никогда не испытывал этихчувств", - растерянно говорит он. Скотт замечает, что бурное выражение эмоций - громкий голос, ругань - дало выход тому, что подспудно хранилось у него в душе, угнетая его. Правда, накал ярости несколько смутил его. "Я теперь и сам боюсь, что могу что-нибудь со зла натворить, - признался он.
– Весь этот эпизод, вышедший на поверхность и осмысленный, приносит

116

облегчение", - говорит Скотт. Его также поразила интенсивность света, который он заметил, лежа на столе. Скотт почувствовал, что регрессия открыла ему доступ к реальным событиям, происходившим с ним, и позволила пережить их заново с той же остротой. Кроме того, у него возникло ощущение, свойственное многим испытавшим, что его сознание подвергалось манипуляции с помощью каких-то устройств. После сеанса Скотт понял, что еще существует множество тайн, мешающих ему познать собственное прошлое. Он был готов к повторным сеансам гипноза.

Девятимесячный перерыв между первым и вторым сеансами гипнотической регрессии ознаменовался большими переменами в жизни и настроении Скотта, Через неделю после первой регрессии он пришел на собрание группы поддержки в обществе Энн, все еще остававшейся в Бостоне. Они рассказали участникам о работе над передачей. Во время собрания Скотт говорил о том, что его все больше занимают философские и религиозные размышления, например, он много размышляет над вопросом: кто всем этим правит - его занимает роль Бога в нашей жизни. К тому времени Скотт несколько раз появлялся на телевидении в различных передачах. В одной из них - в унизительном положении "человека, имевшего секс с инопланетянками" (подобная подача материала весьма типична для некоторых телеведущих). Весной этого года Скотт почувствовал, что ему становится все труднее переживать стресс, вызываемый появлением на публике, участием в передачах, он все чаще обращается к помощи психотерапевта. Мы обсуждали случай Скотта с его психотерапевтом и приняли общее решение направить его к психиатру, который выписал ему легкий транквилизатор, благодаря чему стресс несколько отступил. Психиатр сказала, что Скотт очень беспокоен, угнетен, очень раним и пребывает в недоумении по поводу того, что с ним случилось. По мнению психиатра, он пережил какуюто другую травму, на что указывало его поведение. Что касается истории с похищением, то врач затруднялась высказать какое-либо мнение. "Ясно одно, с ним что-то случилось", повторяла она.

117

Кризис, пережитый Скоттом весной и летом 1992 года, побудил его близких прийти ему на помощь. Мать с сестрой стали приходить вместе с ним на собрания группы поддержки. К сентябрю его состояние заметно улучшилось. На собраниях он заговорил о необходимости чувства юмора, но в то же время постоянно жаловался на вторжение в его душу, на то, что пришельцы постоянно нарушают неприкосновенность его сознания. Эмили очень трогательно рассказала о том, как двое ее детей стали жертвами похищений, и о том, как мало она понимала тот ужас, который они испытывали. К октябрю Скотт стал говорить более смело, начиная приспосабливаться к пережитому.

Осенью 1992 года Скотт все чаще говорил о нравственном значении событий, связанных с похищениями. 9 ноября на собрании группы поддержки он рассказал, как встречи с пришельцами "что-то в нем открыли". Он сказал, что его как бы бросили в сферу духовного, к чему он был даже не готов, и сослался на йогов, которым для достижения определенного уровня приходится проделать колоссальную духовную работу. Ли, готовясь отправиться в Индию, рассказывала на собрании, какой вред часто наносят различные гуру своим ученикам. Инстинктивный страх, вызываемый встречами с пришельцами, Скотт определил как естественную реакцию человека на встречу с чем-то совершенно неясным и далеким. Он не мог вообразить, что кто-то мог бы относиться к пришельцам доброжелательно или чувствовать себя в безопасности, во всяком случае, на начальной стадии общения. В конце того же собрания Скотт заявил: "Я часто думаю о них с негодованием, чувствую злость, но, если задуматься, приходится сделать один-единственный вывод: если я вообще хочу жить относительно спокойно, то должен искать в этих навязываемых мне контактах положительное начало, которое, безусловно, в них содержится".

16 декабря 1992 года я принял Скотта, чтобы обсудить его духовные искания, а также, как выяснилось, договориться о новом сеансе регрессии. Он

рассказал, что дней за десять до нашей встречи он, став более восприимчивым к взаимодействию с пришельцами, попросил их дать ему какой-нибудь знак в подтверждение того, что они действительно существуют. В два или три часа ночи, пребывая в полусне, он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он страшно перепугался, но прикосновение продолжалось, "Меня как будто дразнили", - пояснил Скотт. Конкретность ответа на его просьбу привела Скотта в ужас. "Я попросил их что-нибудь мне показать, они и показали. По-своему", - сделал вывод Скотт.

Многие испытавшие открывают для себя новые духовные горизонты, как только начинают относиться к похищениям более терпимо, задумываясь об их глубинном смысле и значении. Скотт стал с большим любопытством относиться к нравственному значению феномена встреч с пришельцами, кроме того, он стал посещать акупунктуриста и даже целителя-шамана, Он стал подвергать сомнению традиционные концепции современной медицины. В частности, он замечает: "Сталкиваясь с некоторыми врачами, я чувствовал, что могу им помочь лучше, чем они мне. Хотя это очень самонадеянно с моей стороны, и мне это известно". Желая провести еще один сеанс регрессии, Скотт рассчитывал избавиться от травматических впечатлений, оставленных похищениями, и сформировать более сбалансированное двустороннее сотрудничество с пришельцами. Мы решили провести сеанс через пять дней.

В начале сеанса мы поговорили о том, каким испуганным и ранимым был Скотт прошлым летом. В то же время мы согласились, что он стал менее скованным. И хотя Скотт недавно пережил похищение, мы решили провести "открытую регрессию", то есть он был волен вспоминать что угодно, а я обещал воздержаться от наводящих вопросов.

В начале сеанса после непродолжительной паузы секунд в тридцать сорок Скотт вспоминает, как в тринадцать лет лежит на столе и ощущает рядом "их" присутствие. Прежде он никогда не вспоминал