Чтение онлайн

— Вместе с партией в этой работу участвовали и беспартийные и старые специалисты, такие, как вы. Партия одна не могла бы сделать революцию в октябре 1917 года. В революции принимало участие всего 130 тысяч членов партии. В чем состоит заслуга партии? Партия сумела организовать, сумела заставить работать всех и сумела давать правильные указания в работе. Если вы помните в свое время дискуссию о производстве чугуна, то вы, вероятно, знаете, чти было две крайних точки зрения: одна стояла за то, что никак не может быть более 10 миллионов тонн чугуна, и другая — нужно достигнуть в первом пятилетии 17 миллионов тонн чугуна. Партия сумела взвесить и направить нужным образом работу до определенного, возможного в данный момент уровня: 10 миллионов тонн. Для того, чтобы достигнуть такого уровня промышленности, необходимо было создать и приобрести, кроме машин, соответствующие кадры людей, которые могли бы на этих машинах работать…

— Мы с полным правом можем говорить, — продолжает товарищ Сталин, — о больших успехах черной металлургии, составляющей основную силу народного хозяйства. Победили — это верно.

Товарищ Сталин делает небольшую паузу, как бы подводя черту под итог сделанного, но в мыслях он уже далек от совершенного. Как всегда, он смотрит далеко вперед, и он дает нам, металлургам, новый практический урок, как хозяйствовать; как двигать вперед дело, которое нам поручено.

— Хотя я не металлург, но я знаю, что во всех развитых странах, — говорит товарищ Сталин, — выплавка стали опережает выплавку чугуна. Есть страны, где выплавка стали превышает выплавку чугуна на 25–30 процентов. У нас наоборот — выплавка стали отстает от выплавки чугуна. Доколе это будет продолжаться? Теперь ведь уже нельзя считать, что мы страна «деревянная», что у нас нет в стране железного лома и т. п. Теперь мы страна металлическая. Не пора ли покончить с этой диспропорцией между чугуном и сталью?

Такая постановка вопроса была для нас, металлургов, полной неожиданностью. Мы и не задумывались над такой простой вещью. А ведь, в самом деле, пора выдвинуть сталь вперед. Я посмотрел на лица металлургов и прочел на них изумление.

Но товарищ Сталин, оказывается, давно уже думал об этом, и он наметил пути устранения диспропорции.

— Я понимаю, — сказал товарищ Сталин, — что эту диспропорцию можно уничтожить путем строительства новых мартеновских печей, которые производятся у нас и будут производиться и в дальнейшей. Но диспропорцию, вероятно, можно уничтожить также увеличением производительной способности мартеновских печей, что видно из ваших же данных о работе металлургических заводов. Одни заводы работают хорошо, другие плохо. В чем причина? Почему нельзя всем заводам работать хорошо и что этому мешает? Мне бы хотелось получить отпет на этот вопрос.

И товарищ Сталин тут же дает нам ответ на поставленный им самим вопрос:

— И поскольку мы уже научились ценить технику, пора заявить прямо, что главное теперь — в людях, овладевших техникой… Надо беречь каждого способного и понимающего работника, беречь и выращивать его. Людей надо заботливо и внимательно выращивать, как садовник выращивает облюбованное плодовое дерево.

У нас, — обращается товарищ Сталин к директорам заводни, — не все здесь обстоит благополучно. У домен вы более или менее сумели вырастить и организовать технически опытных людей, а в других звеньях металлургии еще не сумели этого сделать. Именно поэтому сталь и прокат отстают от чугуна. Задача состоит в том, чтобы ликвидировать, наконец, этот пробел. Имейте в виду, что наряду с чугуном нам нужно больше стали и проката.

Впервые мне довелось слышать товарища Сталина, видеть его лицом к лицу. Я был покорен мудрой простотой и лаконичностью его речи. Каждое слово, каждая фраза его была чеканна, ясна.

Совещание у, товарища Сталина продолжалось семь часов. Поздно ночью мы вышли из Кремля. Я чувствовал себя так, как будто я только что поднялся на большую вышку, с которой я увидел большой путь, пройденный страной, и огромную, захватывающую перспективу. Я думал о нашем счастливом народе, имеющем вождя, обладающего такими горизонтами, и таким революционным размахом.

Долго я стоял на Красной площади и смотрел на Кремль, где живет и работает великий Сталин. На всю жизнь осталось у меня неизгладимое впечатление от встречи с этим великим мудрецом.

Но мы тогда не поняли всей мудрости речи товарища Сталина. Меньше чем через год после этих указаний товарища Сталина в стране развернулось стахановское движение. Как известно, стахановское движение началось снизу, но мы, инженеры, командиры производства, которые ежедневно общались со стахановцами, не сумели понять значение этого движения. В лучшем случае мы смотрели на стахановцев, как на рационализаторов производства. Но в чем особенности этой рационализации, в чем особенности нового этапа социалистического соревнования, — мы не отдавали себе отчета.

Товарищ Сталин увидел в, этом движении зерна грядущего коммунизма. И он был, как всегда, прав. Когда я читал его изумительную речь на совещании стахановцев, я думал: «Как величественны и как своевременны были слова товарища Сталина о кадрах, сказанные год назад!»

…Второй раз я в числе других металлургов был принят товарищем Сталиным 29 октября 1937 года. Страна требовала тогда от металлургии нового подъема производства мы должны были перейти в более высокий класс технической культуры. Это было трудное время. Враги народа, проникшие на многие командные посты в металлургии, много напакостили нам. Репутация советских инженеров вновь оказалось запятнанной.

В просторном старинном помещении Грановитой палаты Кремля собрались руководители партии и правительства на совещание с ответственными работниками и стахановцами металлургической и угольной промышленности. Совещание уже подходило к концу, когда стало известно, что с кратким словом выступит товарищ Сталин. Нашей радости, понятно, не было границ. Нам была оказана большая честь.

Это было совсем необычное слово. В зале стояла зачарованная тишина, люди слушали вождя, затаив дыхание. Краткая речь Сталина была насыщена и динамична до предела. Я слушал Сталина, и сердце учащенно билось. Вновь, как три года назад, я удивился тому, как далеко вперед умеет видеть Сталин, как глубоко и неразрывно он связан с массами, как он умеет схватывать главное, основное звено.

Сталин говорил о командирах, он говорил о положении инженеров в старое, дореволюционное время, при хозяевах-капиталистах.

— В старое время, во время капитализма, — говорил товарищ Сталин, — хозяйственные руководители, всякие там директора, управляющие, начальники цехов, мастера считались цепными собаками хозяев-капиталистов. Народ их ненавидел, как врагов, так как считал, что они руководят хозяйством в интересах хозяев, ради прибылей капиталистов.

Какая это потрясающая правда! В словах вождя я читал свою жизнь. Прикованные к капиталистической тачке, как каторжники, старые специалисты были действительно цепными собаками хозяев. Они не знали радости творчества. Все их мечты, технические дерзания разбивались о глухую стену капиталистического варварства. С неумолимой логикой товарищ Сталин раскрыл перед нами эту горькую правду.

Я слушал вождя, и передо мной прошла вся моя жизнь.

Полный надежд молодой инженер, я вынужден был покинуть Россию, потому что родина не могла предоставить мне работу по специальности. В Америке я работал, как вол, и меня вышвырнули на улицу, как только капиталистический Молох пожрал остатки моих сил.

И вот опять Россия. Кровавая война. Нужен металл, нужны пушки, снаряды, и капиталисты покупают инженеров, заставляют их делать орудия истребления людей.

Грянула Октябрьская социалистическая революция. Инженеры задумались: с большевиками или против них? Два десятка лет я работал с большевиками. Как вырос я за эти годы и как инженер и как гражданин! Какие необозримые горизонты открывались передо мной! Только при советской власти инженер может развернуть свои творческие способности, реализовать творческие мечты.

Товарищ Сталин, отражая мысли всех честных, преданных социалистическому строю инженеров, проводит резкую грань между положением инженера в старое время и теперь:

— При нашем, Советском, строе, наоборот, хозяйственные руководители имели все основания пользоваться доверием и любовью народа, так как они управляют хозяйством не ради прибылей кучки капиталистов, а ради интересов рабочего класса, ради интересов всего народа. Вот почему звание хозяйственника в наших условиях является высоким званием, а быть руководителем в советских условиях — значит удостоиться высокой чести и доверия в глазах народа.