Чтение онлайн

Лили облегченно вздохнула: неужели! Вот это поездочка! Кто следующий?.. А перед глазами стояло лицо дочери, такое несчастное: мамочка, не уезжай, ты же обещала!.. Господи, за что! Кому она нужна – такая слава, если столько боли от нее? Кочевая жизнь – шипы и розы. И ведь далеко не всегда роз оказывалось больше…

А в дверь купе снова стучали. Точнее, скреблись, иначе не назовешь.

– Входите, открыто, – с обреченным видом Лили приготовилась к встрече новых посетителей. Похоже, выспаться сегодня не получится.

Мужчина средних лет, широко улыбаясь, топтался на пороге, без стеснения разглядывая певицу.

– Вы – Лили Загорская?

– Да, это я, – кивнула она. – Вам автограф? – и автоматически потянулась за ручкой, чувствуя, что еще пара-тройка таких визитеров, и она не выдержит.

– Нет, спасибо, – неожиданно отказался мужчина. – Вы, действительно, красивая женщина. Даже без всех этих концертных нарядов и макияжа, – заметил он, и, вытащив откуда-то из-за спины бутылку коньяка, решительно шагнул к столику. – Это вам.

Лили на секунду опешила от такого поворота событий. Кто этот мужчина, и что ему нужно?..

Как будто читая ее мысли, непрошенный гость представился:

– Андрей Иванович. Директор кооператива «Бессарабские вина». Был в Одессе с деловой поездкой. Возвращаюсь в Москву. Бесконечно счастлив видеть вас. До сих пор не имел чести быть знаком с вами лично, хотя заочно, надо заметить, знаю вас уже не первый год. Дело в том, что мой напарник – тайный ваш поклонник. Собственно, это он уговорил меня нарушить ваш покой, за что я дико извиняюсь. Но, думаю, когда вы его увидите, то простите мне это вторжение. Миша, заходи! – крикнул он кому-то, кто, по-видимому, все это время находился в коридоре.

Лили даже не успела ни о чем подумать. В купе с несвойственным для его комплекции проворством втиснулся экземпляр невероятно круглых размеров с красным и блестящим от пота лицом. Тот самый Миша – тайный ее поклонник. Наверное, продукция кооператива «Бессарабские вина» дегустировалась им ежедневно и в больших количествах. Лили с трудом узнала в нем трубача ее первого ансамбля «Мечта». Ансамбля, с которого в далекие 70-е началась ее песенная карьера.

– Мишаня!.. – всплеснула она руками и больше ничего не сумела произнести.

Толстяк засиял.

– Она узнала, узнала меня! – и кинулся к певице с объятиями, навалившись на нее всей своей массой. – Да, это я, я! Мы столько лет не виделись!.. Слышишь, Андрюх?

Андрюха, он же – Андрей Иванович – ловко откупорил бутылку.

– Мишаня, ты меня раздавишь! – мысленно Лили уже прощалась с жизнью. – Что-то тебя слишком много, – она натянуто улыбнулась, когда мужчина, наконец, пыхтя как паровоз, уселся рядом. – В студенческие годы, помню, ты был худее меня.

Он, кажется, смутился.

– То ж давно было. Сколько воды утекло… А ты отлично выглядишь. Такая же тонкая, звонкая и прозрачная. Прямо как на обложке нашего первого альбома. Помнишь?

– Единственного альбома, – печально усмехнулась Лили. – Вот уж не ожидала тебя увидеть! Честно говоря, уже и отчаялась хоть с кем-то встретиться из той «Мечты». Как-то все нелепо получилось тогда…

Мишаня запыхтел с утроенной силой.

– Ты злишься на нас?

Лили опустила голову и вздохнула. Сколько лет она мечтала о встрече хоть с кем-нибудь из ребят. Но они видеть Лили не желали.

– За что? За что мне на вас злиться? Все давно в прошлом. Наверное, так должно было случиться. У каждого из нас своя судьба.

– Ты так считаешь? – Мишаня достал из кармана платок и вытер им пот со лба. – А знаешь, мало кто из нашего коллектива связал свою дальнейшую судьбу с музыкой. Так, попели какое-то время в ресторанах… Баловство одно. Без тебя все просто не имело смысла. Но поняли мы это слишком поздно. Альбертович нам тогда мозги запудрил…

– Вот как, – качнула головой Лили. – А ты с ребятами общаешься? Где они? Чем занимаются?

– Раньше общался, – оживился Мишаня. – Сейчас в основном перезваниваемся, редко, с ударником, с клавишником Степкой… Он чебуречную открыл. Представляешь?!

– Представляю!.. – задумчиво протянула Лили.

– Так, други мои, – напомнил о своем присутствии Андрей Иванович, – я еще раз дико извиняюсь, но коньяк выдыхается, а тары нет. Нужно же отметить встречу. Думаю, воспоминаний у вас до утра хватит. До самой Москвы. Я, с вашего позволения, удалюсь за стаканчиками. Кстати, – он взглянул на Мишаню, – мы с вами, коллега, совершенно не подумали о закуске. Явились к даме с одной бутылкой. Что она о нас подумает?

– И правда! – всколыхнулся всем телом бывший трубач. – Лили, что будешь кушать?

– Вот это! – Лили поставила на столик пачку кефира. – У меня своя закуска и выпивка. – Извините, мальчики, но поддержать вас я могу лишь мысленно.

– Не понял!? – захлопал глазами Андрей Иванович. – Мы же не заставляем вас пить. Так, чисто символически, за встречу.

– Вот так, чисто символически, я буду пить свой напиток, – она улыбнулась. И этой улыбкой сразила мужчин наповал.

– Понял, – Андрей Иванович спешно удалился. – Не настаиваю. Я сейчас вам булочек принесу в качестве закуски к вашему напитку. Надеюсь, не откажетесь.

Всю дорогу от вокзала Вадим без умолку о чем-то рассказывал. Лили напряженно смотрела в окно и молчала. Она чувствовала себя совершенно разбитой и опустошенной.

– Ты в порядке? – Вадим хлопал артистку по плечу. – Слышишь меня? Ты как будто не здесь.

Лили повернулась к мужчине, из последних сил стараясь казаться спокойной и веселой.

– Прости, я задумалась.

– О чем, если не секрет? Ты какая-то не такая с поезда сошла. Ты что, заболела? Только этого нам и не хватало!

– Нет-нет, со мной все нормально, – Лили тайком смахнула слезы. – Просто так хотелось на выходных побыть дома. Жанне обещала…

– Понятно, – Вадим вздохнул, а потом оживился. – Так прилетела б на самолете, быстренько записали бы песню – у тебя это займет от силы час – и обратно. Честно говоря, я так и думал. А ты почему-то решила тащиться поездом.

– На самолет билетов не было.

– Да брось ты! – отмахнулся Вадим. – Один звоночек – это Лили Загорская – и билеты были бы.

– Да, или послали б куда подальше, как в Шереметьево, когда три часа самолет ждали. Я в костюме, с вещами. Думаю, не откажут посидеть в зале для официальных делегаций. А мне – в общий зал, туда, где все, пусть идет…