Чтение онлайн

Мне всегда казалось, что девочки в любом возрасте любят играть с малышами. Во всяком случае, они не должны делать им больно. Тем более делать больно специально. Потому что, блин, есть материнский инстинкт, детские колясочки, писающие куклы-младенцы и прочее.

Вера призналась во всем после того, как я поймала ее около туалета, – ее мама пила виски с колой на кухне (она говорила «вискикола», что звучало как эстонская фамилия, Вискикола). Так вот, я поймала Веру за юбку «Кензо» и накрутила на кулак ее уже мелированные волосы. Когда накрутила, тогда и заметила. Даже успела удивиться – в одиннадцать лет уже мелирование? Вера открыла рот, чтобы заорать, но я дернула ее за волосы.

– Рассказывай! – велела я.

Вера рассказала. Я еще раз дернула, посильнее.

– Значит, ты сейчас пойдешь и все расскажешь своей маме, – сказала я ей шепотом. Вера испугалась не на шутку. – А если ты еще хоть раз подойдешь к Васе или к любому другому ребенку, то я тебя найду и повыдергаю все твои патлы. Патлы – это волосы. В старину так говорили, – зачем-то объяснила я.

Вера кивнула.

Я общаюсь с компьютером, почти как с мужем. Когда он выплевывает какую-нибудь табличку, я прошу его объяснить нормальным языком, что именно он имеет в виду. Разница в том, что с компьютером я общаюсь чаще, чем с супругом. И еще в том, что компьютер в отличие от мужа не признает во мне хозяйку. Во всяком случае, ломается он всегда на мне. Я ему вызываю доктора из «Скорой компьютерной помощи».

Это объявление висело на доске у подъезда. Телефон, обещание приехать быстро и взять недорого. Я позвонила.

Мне кажется, я умею разговаривать с компьютерщиками. Во-первых, они все – возраста нашего старшего, Вани. Во-вторых, я не понимаю ни слова из того, что они говорят, и просто киваю. Так же и со старшим общаюсь. В-третьих, от ребят несет молодецким потом и пивом. Я все время борюсь с желанием запихнуть компьютерщика в ванную и по-матерински наорать за вонючие носки, как делаю это с Ванькой. Еще хочется спросить, почему они прогуливают лекции в институте, если учатся, конечно. И накормить. Потому что они все как один худые, длинные и, когда отрываются от клавиатуры, не знают, куда деть руки. Они без конца шлют эсэмэски, набирая текст быстрее меня. А я, между прочим, печатаю вслепую десятью пальцами.

Ребята действительно приезжают очень быстро. Леша, Игорь. Я звонила в несколько фирм, но ребята все равно оказывались Лешами или Игорями. Сначала они пытаются мне что-то объяснить про поломку или вирус. Потом плюют на это дело. Я выхожу из комнаты. Чтобы не мешать. И чтобы глотнуть воздуха: в комнате можно дышать только носками.

Один компьютерный доктор у меня задержался надолго. Игорь. Я ему уже и сока принесла, и воды, а компьютер не лечился. Игорь нервничал и бегал курить в общий коридор на лестнице. Потом он позвонил приятелю. Через сорок минут приятель приехал. Я выдала вторую пару тапочек. Они засели вдвоем. Тихо переговаривались. Меня как будто не было. Ладно меня. Мой младший, Вася, сидел под столом и менял на ребятах тапочки – у него такое любимое развлечение с гостями. Перепутать у всех тапочки. Ребята послушно подставляли ноги. Еще через час приехал третий – самый главный «доктор софт». Протянул Василию руку – поздоровался. Сын прямо ошалел от счастья. Ему очень нравится, когда с ним обращаются как со взрослым. Еще час они сидели втроем. Точнее, вчетвером. Потому что Вася уселся на стол и тоже внимательно смотрел в монитор. Под это дело я накормила Васю котлетой с пюре, дала таблетку рыбьего жира. Тот даже не заметил, что заглотнул. Ребята точно так же, не глядя, заглатывали мои бутерброды. Я сидела тихонечко на диване и чувствовала себя матерью семейства.

Позвонил муж – по домашнему телефону механически ответил кто-то из компьютерщиков. Муж даже не перезвонил спросить, что у меня в доме происходит. Испугался. Или решил не расстраиваться.

Пока там что-то грузилось, ребята мне рассказывали замечательные истории – про девушек, клиентов и институтских преподов. Они по очереди играли с Васей в шашки. Они загрузили ему какую-то стрелятельную игру. И теперь я не знаю, как ее удалить.

В феврале пора снимать дачу на лето. Считается, что еще не очень поздно – есть варианты.

Мне кажется, что я, как съемщик с многолетним стажем, уже все про дачи знаю. Что смотреть, как договариваться, где проверять. С годами я не умнею.

Домик в Переделкино. Нас встретили муж с женой – хозяева. Маленькие комнатки с низкими потолками, колченогий мольберт на крошечной веранде. Там же санки, велосипед, стиральная машина, холодильник «ЗИЛ», сваленная в кучу детская обувь. Очень мило, если отмыть. Нам налили чаю. Мы обсудили писательский быт 50-х годов. С улицы прибежала маленькая девочка – дочка хозяев. Очень вежливая – сказала нам «здравствуйте». И очень разговорчивая.

– А вы здесь жить будете? – спросила девочка.

– Не знаю, наверное, – ответила я.

– А вы дедушку обижать не будете? Он старенький. Но я его люблю, – поддержала разговор девочка.

Дачу сдавали с нагрузкой – дедушкой-писателем. Собственно, настоящим владельцем. Который в 50-е годы обустроил быт, следы которого так понравились моему мужу. Дедушка сидел в своей комнате. Выходил только по нужде. Нас просили его подкармливать. Мы уезжали, а девочка махала нам вслед и кричала:

– Приезжайте!

Дача в Архангельском. Встречала дама в тюрбане. Накрученный на голове платок – очень эффектно. Хороший дом, рядом летний сарайчик.

– А мебели нет? – спросила я.

– Есть, – ответила дама и оскорбилась.

В сарайчике стояли новые кресла и кровать из «ИКЕИ». Торшер, плетеные корзины. В коробке – новая посуда.

– Берите. – Дама повела рукой. – У меня к вам только одна просьба, – сказала она, – сохраните ауру этого дома. У дома уникальная аура. Здесь жили актриса, художник… Теперь я готова пустить вас. Дому понравятся пишущие люди.

Когда мы уезжали, маленькую дорожку перегородили «Жигули». Я сдала назад, «Жигули» стояли и смотрели.

Мужчина, водитель «Жигулей», оказался мужем дамы в тюрбане. Он попросил разрешения привозить жену на выходные, максимум на неделю – жить будут в том сарайчике. Он уже и мебель купил новую, чтобы жене было хорошо. Только деньги вперед. Очень нужны. На лекарства для жены. Она без них никак. Видения начинаются. А так все в порядке – тихая.

Дом в Жаворонках. Муж смотрел в бумажку с записями – куда идти. Я почему-то свернула направо. Как будто знала, куда идти. Двухэтажный дом. Обжитой, чистый. Три чахоточных яблони на участке.

– А наверху у вас спальня и детская? – спросила я. Как в «Приключениях Шурика» – мне здесь все было знакомо.

– Да, – не удивился хозяин.

– А дом напротив достроили?

Я вспомнила. Мы уже смотрели эту дачу. Год или два назад. Напротив шла большая стройка. А если дул ветер – тянуло с соседней птицефабрики.

– Обещали через месяц закончить, – ответил хозяин. Тогда он тоже так сказал, слово в слово.

– Спасибо, до свидания, – попрощалась я.

Мы стояли в пробке, из форточки несло курятником. Я улыбалась. Муж смотрел с немым вопросом: «Так мы будем снимать дачу?»

Мы видели разные дачи – домик для прислуги плюс будка охраны за тысячу долларов. Скворечник без мебели, за который хотели полторы тысячи только потому, что одно лето там жила известная актриса. Мы снимали хороший дом на одном участке с глухой бабулей. Бабуля вечером обвиняла нас в том, что не может заснуть под плач младенца, и в том, что мы осушили колодец. Наутро она приходила к нам с тарелкой клубники с грядки и удивлялась тому, что у нас, оказывается, есть маленький ребенок. Вечером того же дня она приходила и требовала ключи от дома – она нас выселяет, потому что мы обобрали ее грядку клубники.