Чтение онлайн

— Я вернусь.

Не слишком давя на больную ногу, я прямиком выхожу из кафетерия, кивая и улыбаясь каждому, кто зовет меня по имени. Рыжеволосый парень, который не может быть старше второкурсника, замирает, когда я машу ему в ответ.

Черт. Пожалуйста, скажите мне, что я не из тех, кто принижает всех вокруг.

Старая Рейна, я всерьез начинаю тебя ненавидеть.

Выйдя на улицу, я замечаю Наоми, отступающую к заднему входу в колледж. Я ковыляю за ней и останавливаюсь возле фонтана, на вершине которого стоит греческая статуя.

Наоми садится на край и хлопает тарелкой по коленям. Несколько футболистов в черно-белых бомберах Дьяволов направляются в сторону кафетерия. Должно быть, они закончили свою встречу.

Оуэн и Себастьян тоже там, увлеченные беседой со своими товарищами по команде.

В тот момент, когда Себастьян замечает Наоми, он бросает своих друзей и присоединяется к ней на краю фонтана.

Придурок тоже делает это с легкостью, будто он имеет право вторгаться в ее пространство. Правда, он хорош собой, с золотистыми волосами и загорелой кожей, и, судя по тому, что я слышала, он звездный защитник, но что с того?

Я стою на одной ноге, но наклоняюсь, чтобы услышать, о чем они говорят.

— Привет, цундере. (Язвительный» и «Влюблённый» — японский термин, обозначающий двойственную природу отношений одновременно враждебных и чрезмерно дружелюбных или же человека, который проявляет подобное.) — он ухмыляется. — Что за неприятности у тебя сегодня?

Она не поднимает головы от своей тарелки, как будто она все еще совсем одна.

— Швырнуть твою задницу в фонтан или засунуть твое лицо себе в задницу. Выбирай сам.

Себастьян смеется и ударяет ее по плечу своим.

— Я знал, что ты извращенка. Расскажи мне больше.

— Отвали.

— Я бы предпочел дальше иметь друг друга , — подмигивает он.

— Какую часть «отвали» ты не понимаешь? Я ненавижу тебя, придурок.

— Но не я. — она хватает свою тарелку и пытается уйти. — Тебе не нужно притворяться такой труднодоступной, цундере. — он щелкает ее по носу. — Ты просто интрижка, не забыла?

Наоми становится красной, как помидор, когда он встает и направляется обратно к своим друзьям.

Придурок.

Неудивительно, что он друг Ашера. Мудак окружает себя придурками, похожими на него.

Но опять же, я та, кто бросила вызов Себастьяну. Эта часть целиком на мне.

Я хромаю к Наоми, опустив голову, и мою кожу покалывает от стыда.

— В последний раз говорю, я не буду отсасывать тебе. Я бы предпочла облизать рвоту со стен, — огрызается она.

— Вау. Это довольно наглядный пример. — я улыбаюсь.

Она вскидывает голову, и ее взгляд сразу же становится жестким.

— Ты.

— Да, я. — я сажусь рядом с ней, сохраняя некоторую дистанцию между нами. — Ты не возражаешь?

— Вообще-то, да, возражаю. Я сбежала от твоей шайки дрянных девчонок, чтобы спокойно поесть.

— Но Себастьян все испортил.

Ее верхняя губа приподнимается в отвращении.

— К черту этого мудака.

— Да, трахни его палкой сзади, чтобы он чувствовал боль каждый раз, когда думает о том, чтобы трахнуть кого-нибудь. — я неуверенно улыбаюсь. — Уверена, что уже слишком поздно, но я хотела сказать, что мне очень жаль за эту дерзость.

Она поднимает бровь, будто не веря в то, что я только что сказала.

— Это что, своего рода обратная психология, когда ты заставляешь меня признаться в моих самых глубоких темных секретах и желаниях? Тебе и не нужно, потому что мое желание не сбылось.

— Как так?

— Я хотела, чтобы ты умерла, но ты все еще жива.

— Ох.

Мое сердце замирает, когда я смотрю на свои туфли, сложив руки на коленях. Не думала, что она ненавидела меня до такой степени, что желала мне смерти.

Старая Рейна, что ты наделала?

— Черт. Ты действительно расстроена? — Наоми внимательно наблюдает за мной. — Никогда не думала, что доживу до того, что увижу расстроенную Рейну Эллис.

— Конечно, я расстраиваюсь, я же человек.

— Больше похоже на монстра, который выживает благодаря хитрости, манипулированию другими и разрушению человеческих жизней.

Ее быстрые слова вонзаются мне прямо в грудь.

Ашер не единственный, кто считает меня монстром. Это мое прозвище в подсознании каждого?

— Я же сказала, что мне жаль, не так ли? — с надеждой говорю я.

— Жаль? Как думаешь, извинение что– нибудь исправит? — она горько смеется и встает. — Ты можешь взять свои извинения и засунуть их в свою тощую задницу.

А потом она стремительно исчезает из поля зрения.

Мои плечи опускаются, когда я наклоняюсь вбок и смотрю на свое отражение в воде.

Кто знал, что за таким красивым лицом скрывается кошмар?

У меня должна была быть цель, верно? Но сколько бы я ни думала об этом, не может быть оправдания причинять боль людям.

Это просто неправильно. Все так неправильно.

Еще одно прекрасное жестокое лицо приветствует меня в отражении, прежде чем он бросает камень в воду, нарушая оба наших изображения.

Я оборачиваюсь и хмуро смотрю на лицо Ашера, которое все еще закрыто авиаторами.

Он когда-нибудь их снимает?

Его широкие плечи закрывают солнце, и его тень падает на меня, как проклятие.

Иззи говорила, что Ашер играл в футбол в средней школе, но, в отличие от своих друзей, он решил изучать международное право.

Почему он отказался от этого сейчас? Мы провели в разлуке три года; с чего бы ему возвращаться именно сейчас?

В нем меньше смысла, чем в моих пропавших воспоминаниях.

— Ты веришь, насколько ты теперь монстр? — спрашивает он с холодной резкостью.

Я складываю руки на груди.

— Я знаю, почему Наоми ненавидит меня. Почему бы тебе не сказать мне, почему ты меня ненавидишь?

— Почему? — он наклоняется вперед, наполняя воздух своим присутствием. — Чтобы ты могла целовать это лучше?