Чтение онлайн

Демократия, как мы видели выше, предполагает существование конкурирующих друг с другом партий – для ее существования необходимы как минимум две политические партии: правящая и оппозиционная. Поэтому в демократическом обществе, в котором партии являются необходимым посредником между гражданами и государством, политическая жизнь и политическая борьба предстает перед нами как партийная борьба.

Основы специальной дисциплины – теории политических партий были заложены на рубеже XIX – XX веков. Выдающийся вклад в создание науки «партологии» внес российский ученый и политик (депутат первой Государственной Думы дореволюционной России) М. Я. Острогорский. Его анализ партий «изнутри» был критически заострен против «партийных машин», «боссов» и «партийного формализма». Разоблачая подавление «партийным формализмом» партийных масс, М. Острогорский подчеркивал: «Группировки граждан во имя политических целей, которые называют партиями, необходимы везде, где граждане имеют право и обязаны выражать свои мнения и действовать; но нужно, чтобы партия перестала быть орудием тирании и коррупции».

Ученик М. Вебера Роберт Михельс, имевший опыт работы функционером Социал-демократической партии Германии, развил концепцию Острогорского. Михельс сформулировал «железный закон олигархии», согласно которому в любом организованном сообществе людей неизбежно складывается олигархическая правящая группа. Сама необходимость организации, по мнению Михельса, приводит к складыванию в политических партиях, профсоюзах и парламентах олигархий.

Современное состояние этой дисциплины во многом связано с идеями французского социолога М. Дюверже. В отличие от Острогорского и Михельса, он не разоблачает политические партии и не вскрывает их тайные пружины —

он анализирует природу партий, их функционирование. Крупнейшим вкладом М. Дюверже является формулирование понятия типа партийной системы (однопартийность, двухпартийность, многопартийность) и установление связи между избирательными системами и типами партийных систем.

Уровень развития российских политических партий соответствует уровню развития демократии в России. Как подчеркивают и действующие политики, и эксперты, российским партиям еще предстоит доказать гражданам свою состоятельность.

Острогорский Моисей Яковлевич (1854—1919) – русский юрист, историк, социолог и политический деятель. Депутат I Государственной Думы (1906). Один из основателей современных политологии и социологии. Труд М. Острогорского «Демократия и политические партии», в котором анализировались европейские политические партии, впервые был опубликован на французском и английском языках в 1898 г. в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. В 1910 г. автор выпустил второй том исследования, посвященный политическим партиям США. На русском языке первое издание труда М. Острогорского появилось только в 1930 г.

‹…› Партия по своей природе является свободным объединением граждан, которое, как и всякое другое объединение, не поддается внешнему воздействию, поскольку оно противоречит общему закону. Государство, уважающее основные права граждан, игнорирует партии как таковые. Оно не имеет права спрашивать у членов какой-либо группировки, каковы их политические идеи и каково их политическое прошлое. Государство не имеет права ни штемпелевать политических убеждений, ни устанавливать условий, при которых этот штемпель может быть наложен. Ни в одной свободной стране не было попыток подобного вмешательства. ‹…›

‹…› Принципы или программа партии являлась верой, облеченной, подобно церковной вере, санкцией правомерности и иноверия. Присоединение к партии должно было быть полным, нельзя расходиться с партией ни в одном из пунктов ее символа веры, так же как нельзя принимать по выбору отдельные догматы религии. ‹…› «Соответствие» (conformity) с кредо партии являлось единственным правилом политического поведения; подобно религиозной вере, оно распространяло должную милость на всех настоящих и будущих ее членов. Ни одно действие партии, ни одно преступление, совершенное ею, не могло ни разрушить или подорвать ее действительной благости, ни предать ее противоположной партии: она управлялась теологическим принципом наследственного достоинства или недостоинства.

Основываясь на этих взглядах, столь противоположных современным понятиям, система партий с момента появления демократии не имела уже рационального оправдания в фактах. ‹…› Новые проблемы не могли разделять умы целых поколений и создавать на стороне каждой из борющихся партий такие же постоянные связи, как раньше. В то же время проблемы сделались бесконечно более многочисленными и разнородными: эмансипация индивидуума и дифференциация социальных условий более сложной цивилизации вызвали всюду, в идеях, интересах и стремлениях, разнообразие в единстве и своего рода беспрерывное движение по сравнению с застоем былых времен. ‹…›

Приемы, которыми была введена система постоянных партий, настолько же искусственная, как и иррациональная и устарелая в своем принципе, неизбежно должны были носить такой же характер. Так как проблемы, занимавшие общественное мнение, были многочисленны и разнообразны, было необходимо приспособлять проблемы к определенным группировкам людей, вместо того чтобы группировать людей в соответствии с проблемами. Для этой цели противоречивые вопросы были подняты на уровень системы, собраны в универсальные программы и наложены друг на друга; их тасовали, как карты, вынимая то те, то другие, и, в случае надобности, выкидывали те из них, которые вызывали непреодолимые расхождения во взглядах. ‹…›

Проникновение в партийную систему современных форм народного голосования и свободной ассоциации далеко не ослабило недостатков метода, а лишь их усилило. Прежде всего они замаскировали реакционные тенденции этой системы. Партийная система, облеченная в формы народного голосования и ассоциации, появилась в ослепительном блеске демократических принципов. Во-вторых, распространение выборов и ассоциаций на внелегальные политические отношения потребовало от граждан новых усилий: кроме многочисленных выборов, предписанных законом, которых было совершенно достаточно, чтобы сбить с толку граждан, появились выборы для намечения уполномоченных партии; кроме наблюдения за действиями конституционных представителей народа избиратели должны были еще обсуждать действия большого числа партийных представителей. Граждане не могли справиться с этой задачей, и слишком натянутая пружина выборного управления еще больше ослабла, вновь и еще более убедительно доказывая, что значение выборного принципа ограничено. ‹…›

‹…› Ассоциация, положенная в основу системы партий, не имела также определенных границ, она являлась как бы «интегральной» ассоциацией, похожей на ту, при посредстве которой некоторые социальные реформаторы пытались и теперь еще пытаются организовать экономическую жизнь с целью уничтожения нищеты. Я не буду здесь спорить о том, возможна ли универсальная ассоциация, в которую человек войдет со всей своей экономической индивидуальностью для того, чтобы осуществить цели своего материального существования; но в политической жизни, основанной на свободе, аналогичная ассоциация не сможет функционировать с пользой. Ассоциация с целью политических действий, которые являются комбинацией усилий, преследующих материальную цель, предполагает всегда наличие добровольного и сознательного сотрудничества ее членов. ‹…›

Демократизированная лишь с виду, партийная система свела политические отношения к чисто внешнему единообразию. Этот формализм дал возможность усилиться слабостям, присущим демократическому управлению, и уменьшил его силу.

Первым признаком демократического управления является участие в нем большой массы граждан. Однако большая масса, естественно, пассивна. ‹…› Общественное сознание должно быть деятельным, т. е. воинствующим: гражданин должен быть всегда на страже, со взглядом, устремленным на общественное дело, и готовым отдать ему без всякой заинтересованности свое время и свои усилия. ‹…›