Чтение онлайн

— Золотые слова, епиша! Лучшая девушка на свете. Я ее люблю, и, спешу сказать, взаимно. Недостает отцовского благословения. Тогда уж огласили бы в церкви. Ну как?

Викарий подпрыгнул, словно его укололи. Как многие викарии, он недолюбливал простых священников, а моего племянника считал самым жалким из этого презренного класса.

— Что?! — воскликнул он.

— Превосходнейшая мысль, — умилился епископ. — Я бы сказал, перл мудрости.

— Моя дочь — за простым священником!

— Кто им не был? Ты — был, Пирог.

— Да, но не таким.

— Конечно. И я таким не был. Куда нам с тобой! Я в жизни своей не встречал такого замечательного юноши. Знаешь ли ты, что меньше часа назад он с удивительной смелостью и поразительной ловкостью спас меня от мерзкой собаки в черных пятнах? Я буквально погибал, когда этот молодой человек быстро, четко, мудро угодил в нее камнем.

Викарий явственно боролся с каким-то сильным чувством.

— В черных пятнах? — уточнил он.

— Черных, как ночь. Но не черней ее души.

— Угодил камнем?

— Еще как!

Викарий протянул Августину руку.

— Маллинер, — сказал он, — я этого не знал. Теперь, когда я знаю, у меня нет возражений. Именно эта собака цапнула меня за ногу во второе воскресенье перед Великим постом, когда я гулял по берегу, сочиняя проповедь о некоторых проявлениях так называемого духа времени. Женитесь, я разрешаю. Да обретет моя дочь то счастье, которое может дать ей такой муж.

Ответив с должным чувством, Августин ушел, а за ним — и епископ, молчаливый, если не мрачный.

— Я очень обязан вам, Маллинер, — через какое-то время сказал он.

— Ну что вы! — воскликнул Августин. — Что вы, что вы!

— Обязан. Вы спасли меня от большой беды. Если бы вы не вскочили в комнату, я бы дал ему в глаз.

— Наш дорогой викарий может довести, — согласился Августин.

— Я уже стиснул руку, сжал кулак, приноровился — и тут вы. Страшно подумать, что было бы, если бы не такт, удивительный в ваши годы. Меня могли лишить сана. — Он вздрогнул. — Меня бы выгнали из клуба. Но, — он погладил Августина по плечу, — не будем гадать! Не будем строить мрачные домыслы. Расскажите лучше о себе. Вы любите эту прелестную девушку?

— Да, люблю. Епископ опечалился.

— Подумайте, Маллинер. Брак — дело серьезное. Не делайте этого шага! Я — женат, и на прекраснейшей женщине, но часто думаю, что холостому — лучше. Женщины, мой дорогой, — странные создания.

— Не без того, — согласился Маллинер.

— Моя жена — лучшая из женщин. И все же… — Епископ печально замолчал, почесывая спину. — Вот, смотрите, — сказал он. — Тепло сегодня?

— Даже жарко. Двадцать два, — сказал Августин.

— Именно, двадцать два. Фланель при моей чувствительной коже! Если вам не трудно, мой дорогой, почешите мне спину вашей палкой.

— Епиша, — возмутился Августин, — что же это такое! Зачем вы согласились?

Епископ покачал головой.

— Вы не знаете моей жены. Ей не возражают.

— Чушь! — вскричал Августин, глядя за деревья, туда, где жена епископа снисходительно и великодушно рассматривала в лорнет лобелию. — Да я в два счета!..

Епископ схватил его за руку.

— Что вы собираетесь сделать?

— Поговорю с вашей женой. Фуфайку, в такой день! Чудовищно! Просто дичь какая-то. В жизни моей не слышал…

Епископ печально глядел ему вслед. Он искренне полюбил его и не мог спокойно смотреть, как бездумно идет он на гибель. Сейчас она посмотрит на него в лорнет. Англия усеяна останками безумцев, на которых она смотрела…

Он затаил дыхание. Августин подошел к ней, она подняла лорнет… Епископ закрыл глаза и для верности отвернулся.

Наконец, через долгое время, он услышал веселый голос:

— Все в порядке, епиша.

— Как… как?..

— В порядке. Она говорит, идите переоденьтесь. Епископ покачнулся.

— Что… что вы ей сказали? Чем убедили?

— Ну, напомнил, что сегодня тепло, пожурил немного…

— По-жу-ри-ли?!

— Она была очень рада. Приглашала как-нибудь зайти.

— Мой дорогой! — вскричал епископ. — Почему «зайти»? Переезжайте к нам. Будьте моим секретарем. Жалованье назначьте сами. Если вы женитесь, вам нужно много денег. Не покидайте меня, я ждал вас столько лет!

Августин вернулся домой уже под вечер. Обедал он у викария, оживляя застолье беседой.

— Вам письмо, мистер Маллинер, — услужливо сказала хозяйка.

Августин его взял.

— Как ни жаль, миссис Уордл, — заметил он, — я вскоре уезжаю.

— Ах, Боже мой! Если что не так…

— Нет-нет, епископ берет меня в секретари. Переезжаю в его дворец.

— Подумать только! Вы и сами будете епископом, мистер Маллинер.

— Возможно. Весьма возможно. Что ж, почитаем, что нам пишут.

Он распечатал письмо. Пока он читал, лоб его прорезали морщины.

«Дорогой Августин! Пишу в спешке, твоя тетя натворила дел. 1 Она послала тебе образец моего нового снадобья, а взяла его — тайно от меня. Если бы она сказала, что думает сделать, я бы предотвратил беду.

Препарат «Эй, смелей!» бывает двух видов, А и Б. А — достаточно мягкое тонизирующее средство, предназначенное для людей. Б годится исключительно для животного царства и создано мною по настойчивым просьбам индийских магараджей.

Как тебе известно, магараджи очень любят охоту на тигров. Сами они при этом сидят на слонах; и часто бывает, что слоны, увидев тигра, поворачивают обратно. Чтобы скорректировать эту тенденцию, я изготовил препарат типа Б. Если подмешать столовую ложку в утренний корм, самый робкий слон бестрепетно пойдет на тигра.

Тем самым, подожди, пока я пришлю средство А.

Твой любящий дядя Уилфрид».

Какое-то время Августин думал. Потом просвистел начало псалма, предназначенного на двадцать шестое июня, и вышел из комнаты.

Через четверть часа двинулась в свой путь телеграмма:

«Шропшир, Лессер Лоссингем, Уилфриду Маллинеру.

Письмо получил. Вышли немедленно ящик препарата Б. Благословенны житницы твои и кладовые твои тчк Второзаконие двадцать восемь зпт пять тчк Августин».