Чтение онлайн

– Дэвид, я надеялась, что, может быть, в Судейской палате найдется хоть какая-нибудь работа для младших адвокатов. А потом, со временем, я смогла бы потихоньку расширить круг своих клиентов.

– О, мне очень жаль вас огорчать, мисс, но, как сказал бы вам любой из наших младших сотрудников, в настоящее время работы не так уж и много. За последние несколько лет здесь произошли значительные изменения, о чем вы, несомненно, хорошо осведомлены. – Он делает паузу и рукой машинально приглаживает волосы. Я отлично помню этот его постоянно повторяющийся жест. – Если уж на то пошло, сколько лет-то миновало?

– Почти одиннадцать, – спокойно отвечаю я, все еще с высоко поднятым подбородком.

– Вы же не можете просто так взять и вернуться, как будто не было всех этих лет, мисс. Есть еще много дополнительных нюансов – действующий страховой полис, удостоверение практикующего адвоката, постоянное повышение профессиональной квалификации. Как я уже сказал, очень многое поменялось. Вам будет попросту невозможно вернуться.

– Но я все это уже сделала, – невозмутимым тоном отвечаю я.

Он думает, что одержал надо мной победу, но он ошибается.

– У меня есть страховой полис. А также действительное удостоверение практикующего адвоката. И у меня есть свежий сертификат о повышении квалификации. Все эти годы я пристально следила через Интернет за всеми новыми требованиями в сфере британской юридической практики. Я знала, что когда-нибудь я вернусь к работе.

– Мисс… – начинает было что-то говорить Дэвид, но в этот момент его перебивают.

– Скоро начнется мое совещание, назначенное на одиннадцать часов, – произносит у меня за спиной властный женский голос. Было в нем что-то смутно знакомое, дернувшее в моей памяти за какие-то ниточки.

– Конечно, мисс Карлайл. Не желаете ли, чтобы в конференц-зал принесли кофе? – спрашивает Дэвид. Он преобразился в совершенно другого человека – почтительного и даже подобострастного. И в этом нет ничего удивительного.

Я должна была сразу же узнать этот голос. Барбара Карлайл – одна из самых высокопоставленных королевских юрисконсультов в Судейских палатах. Она была весьма могущественной особой еще много лет назад, когда я работала в адвокатуре. Я опустила голову и стараюсь быть незаметной.

– Разумеется, – говорит она начальственным тоном. – Кофе на восьмерых.

Она не прибавляет «пожалуйста». Я стою, по-прежнему не поворачивая головы в ее сторону, надеясь, что она скоро уйдет и я смогу конфиденциально продолжить свой разговор с Дэвидом. Но у него на этот счет явно другие планы.

– Мисс Роупер, – говорит он, демонстративно поворачиваясь ко мне. – Я понимаю всю сложность вашего положения. Но просто невозможно ни с того ни с сего появиться в Судейской палате спустя десять лет и ожидать, что вам дадут работу. У нас есть регламент. Независимо от вашего прежнего положения и опыта в юриспруденции, мы обязаны в первую очередь руководствоваться правилами. Если вы напишете официальное письмо в Комитет адвокатов, уверен, они всесторонне рассмотрят ваш запрос. Кажется, следующее собрание Комитета состоится как раз в конце марта.

Хорошо, что не через несколько месяцев. Я молча киваю, проглатывая свое разочарование. Я уже было повернулась, чтобы выйти, но тут ко мне подходит Барбара.

– Сэди, – обращается она ко мне. – Я вспомнила тебя. Ты была вторым младшим адвокатом тогда в деле об убийстве… много лет назад… вместе со мной…

– Да, все правильно.

– И потом ты уехала в Америку, не так ли? И там родила ребенка?

– Да… Робин почти одиннадцать, – отвечаю я.

– И теперь ты возвращаешься на работу?

– Все верно. Я бы хотела вернуться. Мне нужно вернуться. Но, по всей видимости, сейчас для меня нет ничего подходящего. – Произнося это, я бросаю короткий взгляд на Дэвида, который надменно ухмыляется, приподняв брови.

– Понимаю… – говорит Барбара, но конца ее фразы я уже не слышу.

Меня настолько доконала самодовольная гримаса Дэвида, что я готова расплакаться, даже не знаю, от чего именно – от обиды или от гнева. Но, черт побери, я не доставлю им удовольствия видеть, что я сломалась. Не оглядываясь, я стремительно выхожу из приемной.

Опустив голову и сосредоточив взгляд на экране телефона, чтобы ни с кем не встречаться глазами, я жду Робин возле школы. Я знаю, что вечно отсиживаться в стороне не получится, что скоро мне придется вступить в контакт с новыми людьми, но сейчас у меня нет на это сил. Я слишком подавлена визитом на свою бывшую работу, слишком устала от всех этих перемещений туда-сюда на метро.

Я настолько погрузилась в себя, что мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, что рядом со мной уже стоит Робин. Ее лицо все еще выглядит напряженным, хотя уже не настолько сильно, как это было сегодня утром.

– Ну, как все прошло? – обращаюсь я к ней и уже было наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку.

Но Робин отстраняется от меня.

– Мы можем просто уйти? Пожалуйста… – просит она.

Быстрым шагом мы движемся к автобусной остановке. И только десять минут спустя, когда мы садимся в автобус, и оглянувшись несколько раз по сторонам, как бы проверяя, что поблизости нет никого в такой же школьной форме, Робин готова рассказать хоть что-то о своем сегодняшнем дне.

– Все прошло хорошо, – говорит она. – В школе отличное художественное отделение.

– Это просто замечательно. А как там другие девочки?

Робин делает резкий выдох, но ничего не отвечает.

Я уже собираюсь повторить свой вопрос, но вовремя останавливаюсь и вместо этого говорю:

– Завтра к нам в гости придет Зора. Ей не терпится расспросить меня обо всем.

– Расспросить обо всем – это о чем? – В голосе Робин звучит удивление.

– Ну, обо всем, что произошло за последнее время – почему мы сюда переехали, да еще так быстро, почему ты теперь учишься в «Ашамс»…

– Так, может, ты и мне об этом расскажешь? – спрашивает она, глядя на меня испепеляющим взглядом, а затем отворачивается к окну.

Она уже давно не маленькая девочка. Да, ей только десять лет, но я уже вижу в ней подростка, которым она постепенно становится. В ее облике совершенно нет никаких следов той милой малышки, которой она когда-то была. В тусклом дневном свете профиль ее лица выглядит по-взрослому серьезным и напряженным.

Когда мы наконец добираемся до дома, Робин сразу же уходит в свою спальню, хлопая дверью. Я понимаю, что сейчас лучше оставить ее в покое. Через пару часов она выходит из комнаты и, обнимая меня, произносит: