Чтение онлайн

Барон появился в пятне света перед дверью. Когда я увидел его рядом, меня словно что-то толкнуло в живот. В своем плаще и маске Ротшильд не слишком походил на человека.

Подойдя, он протянул мне руку в замшевой перчатке. Его ладонь оказалась неожиданно мягкой.

– Здравствуйте, Кей. Здесь рядом есть дорожка в джунглях, где я гуляю. Она защищена от всех видов нескромности. Пройдемся?

Он говорил по-русски с мягкими интонациями сетевого диктора. Звуки производил, понятно, не он, а речевой синтезатор, но мне казалось, что я беседую с пожилым московским интеллигентом.

– С удовольствием, господин барон, – ответил я.

– Мондо. Называйте меня Мондо.

Барон повернулся и пошел к джунглям. Он двигался быстро, и мне приходилось спешить, чтобы успеть за ним. Когда мы достигли первых деревьев, он сбавил шаг.

Дорожка была утоптанной земляной тропой с подвешенными над ней лампами. По ее краям тянулись два витых шелковых шнура. Казалось, это было единственной оградой – но я обратил внимание на тихие щелчки вверху и заметил, что какая-то сила отбрасывает насекомых, летящих к лампам, назад в темноту.

– Здесь есть большие звери? – спросил я.

– Да, – сказал барон. – Мы с вами. Но меня можно не бояться.

– Меня тоже, – засмеялся я.

– Не уверен, – ответил барон. – Художник, творец – это всегда риск. Иногда смертельный.

– Почему?

– Творец не всегда понимает, что за голос сквозь него говорит…

Маска барона повернулась ко мне, и я увидел, как ее пластины разошлись в улыбке. Это была довольно страшная улыбка.

– Мои системы безопасности только что засекли несколько попыток активировать внешнее управление вашим телом через имплант.

– Славянка? – спросил я. Барон секунду думал.

– Э-э… Вероятно. Slave-режим. Моя охрана считает это опасным. Не изволите ли объяснить причину?

Я вдруг понял, что меня все-таки взяли на славянку. Вернее, мои горловые мышцы.

– Мы хотели прямого диалога, – сказал мой рот. – Живого разговора с непосредственной жестикуляцией и так далее. Но вполне можно обойтись и без полного slave-режима, господин барон. Ваши протоколы безопасности, как мы понимаем, допускают перехват контроля над речевыми центрами?

Барон молчал еще секунду.

– Да, – сказал он и усмехнулся. – Это можно. В крайнем случае меня незаслуженно оскорбят. Но к такому я привык.

Можно было не волноваться. Собеседник у барона уже появился. И это был не я.

– Рад нашей встрече.

– Я тоже, – ответил барон. – С кем конкретно я сейчас говорю?

– Генерал Шкуро, – сказал мой рот. – К вашим услугам.

Это был мой рот. Но не мой голос.

Моя речь словно замедлялась к концу каждой фразы, переходя в низкое порыкивание. Это был знаменитый львиный глас Мощнопожатного – так он обращался к народу на Еденя. Прежде я не знал, что славянка способна влиять подобным образом на голосовые связки.

– Мы можем говорить доверительно? – спросил Шкуро.

– Думаю, да, – ответил барон. – Здесь нет прослушивания. Если вы уверены в безопасности своего канала, других проблем не будет.

– В этом не может быть уверен никто из баночников, – сказал Шкуро. – Я не уверен даже в том, что приходящие мне в голову мысли – мои собственные.

– Верно, – кивнул барон. – Если вы читаете современных философов, они утверждают, что все наши мысли – это боты «TRANSHUMANISM INC.»

– Боты?

– Знаете, бывают наноботы в крови. А это психоботы в потоке сознания. Практически то же самое. Если мысль не одобрена «TRANSHUMANISM INC.», она просто не придет никому в голову. А если и придет, то сразу угаснет.

– Интересно, – сказал Шкуро. – Эта мысль – тоже бот «TRANSHUMANISM INC.»?

– Нет, – ответил барон. – У меня в мозгу нет импланта. И я не подключен к нейросетям корпорации. Я нечто вроде скомороха. У вас в России есть такие бескукушники, живущие на самом дне бытия…

– Вы живете на самой его вершине, барон.

– Многие принимают меня за идиота, которому подобная констатация льстит, – вздохнул барон. – Знаете, давным-давно в детстве мне попался фантастический рассказ о человеке, всю жизнь поднимавшемся по социальной лестнице внутри какого-то огромного пирамидального здания – и попавшем наконец на высший этаж пирамиды. Как в фигуральном смысле, так и в прямом. Знаете, что там оказалось?

– Что?

– Пустая комната с моторами для лифтов.

Пахнущая пылью и краской.

– Понятно, – засмеялся Шкуро. – Вы тоже до нее дошли? До этой комнаты?

Меня поражала и пугала речь, вылетавшая из моего рта. Дело было не только в тембре и интонациях. Дело было в смысле. Я не смог бы так говорить. Я боялся барона и благоговел перед его богатством.

– В некотором роде, – кивнул барон. – Я в ней живу. Пару столетий я работал мотором для лифта сам. А теперь мотор хотят поменять.

– Что вы имеете в виду?

– Вам, генерал, хорошо известно, как лицемерны баночные элиты.

– О да.

– Они всегда, – продолжал барон, – повторяю, всегда действуют в своих корыстных интересах, но представляют дело так, будто ими движет гуманизм и забота о человечестве. Пока вы нужны им, будет казаться, что это ваши соратники и друзья до гроба. Но как только они перестанут в вас нуждаться…

– Вы хотите сказать, нечто похожее грозит вам?

– И мне, и вам тоже. Вопрос исключительно в том, кого сковырнут раньше.

– Ну, со мной ситуация понятна, – хохотнул Шкуро. – Я официальный враг прогресса и кровавый диктатор. Но вы-то верой и правдой служите им уже два века. Или три?

– Как сказал ваш древний поэт Евтушенко, – с некоторым запозданием ответил барон, – «нет бывших заслуг в нашем деле…»

Это был дешевый ход – барон не мог знать русской поэзии, а хвастаться познаниями нейросети считалось вульгарным. В хорошем обществе такое не практиковали. Но барон, видимо, был выше подобных условностей. Или, сообразил я, просто не считал генерала Шкуро хорошим обществом.

– Раньше хозяева «TRANSHUMANISM INC.» нуждались в моих боливарах, – продолжал барон. – Им было важно, чтобы деньги, за которые все покупается и продается, казались чем-то внешним по отношению к ним. Это создавало иллюзию свободы и плюрализма. Они называли конспирологами всех тех, кто обвинял их в захвате власти над миром, и указывали на меня как на независимый от них финансовый институт.

– Это работало, – сказал Шкуро.

– Да. Верили даже крупнейшие баночные собственники. Но сейчас «TRANSHUMANISM INC.» завершает консолидацию. Корпорация захватила абсолютную власть над нарративом. Ей больше не надо отвечать на обвинения, потому что обвинений не будет. Последний оставшийся шаг – взять под контроль мировые деньги.