Чтение онлайн

– Вы правда пьете кровь?

– Нет, конечно. Мы питаемся тонкими вибрациями, которые производит человеческий мозг при столкновении различных гештальтов, химер и прочих второсигнальных объектов. Мы с младенчества программируем вас для этой цели через различные индоктринации и всасываем энергию, которую люди излучают, пытаясь удобно устроиться в бытии и перехитрить всех остальных. Если совсем коротко, мы пьем смысл вашей жизни. Именно поэтому вы никак не можете его найти.

– А как вы этим смыслом питаетесь?

– Долгий разговор, – ответил Розенкранц, – и детали здесь неважны. К тому же это описано в книгах. Важно то, что мы, как и люди, стремимся вести хозяйство эффективно. Мы поднимаем надои. Еще в карбоновую эру мы трансформировали человеческую культуру так, чтобы получать максимальную отдачу с каждого человека, используя даже сон. Мы думали, что дошли до предела возможного. Но началось быстрое таяние льдов, изменение климата и так далее.

Кукуратор сделал серьезное лицо.

– Наше руководство, – продолжал Розенкранц, – весьма озаботилось экологической катастрофой, надвигающейся на планету. И перед учеными поставили задачу – радикально уменьшить карбоновые выбросы человечества, одновременно подняв надои агрегата «М5».

– Простите? Какого агрегата?

– Неважно, это наш технический язык. Особые второсигнальные вибрации, которые производит ваш мозг. Наша пища. То же, что баблос. Сперва цели казались взаимоисключающими. Но вскоре мы поняли, как поступить. Уже догадываетесь?

– Очень смутно.

– Нужные нам вибрации производит человеческий мозг. А тело живет в физической реальности, где все процессы идут медленно. Мозг сам по себе способен функционировать гораздо быстрее. Поскольку любая хозяйственная деятельность людей сопровождается выделением парниковых газов, прежний уклад жизни стал проблемой для нас и для планеты. И тогда наши ученые и экономисты задумались: а почему бы не отделить мозг от тела? Карбоновый отпечаток баночной жизни ничтожен. А вместо прежних продуктов потребления можно продавать мозгу токены, связанные с переживаниями и состояниями ума. Все эти таеры и эксклюзивы. Технологии придумали еще в карбоне…

– Понятно, – сказал кукуратор. – Вы решили получить над нами полную власть.

– Не говорите глупостей. Полная власть была у нас и так. Мы решили увеличить скорость человеческих переживаний, максимально разогнав мозг. В позднем карбоне вы делали то же самое с компьютерами – у вас это называлось «оверклокинг». Если ускорить человека в два раза и заставить его прожить две жизни за время одной, мы получим в два раза больше баблоса…

– Простите? Что это?

– То же, что агрегат «М5». Я уже объяснял. А человека можно разогнать не в два раза, а в сто. Представляете, что произойдет с вампоэкономикой? Какие прибыли будут у криптоакционеров?

– Представляю…

– Нашим ученым пришлось решить огромное число беспрецедентных биологических задач. Самой сложной было быстрое переформатирование нейронных связей мозга.

– Переформатирование нейронных связей, – повторил кукуратор. – Никогда не слышал. А зачем это?

– Чтобы не терзали воспоминания. Мозг не должен ничего помнить про прошлый цикл. Ну, почти. Конечно, какие-то смутные эмоциональные отпечатки остаются, но… В общем и целом, они не мешают. Задача была решена. В результате этих исследований появился стартап «Розенкранц и Гильденстерн живы».

– Расскажите про настоящего Гольденштерна, – попросил кукуратор. – Моя разведка…

– Наплела много странного, – ответил Розенкранц. – Я знаю.

– Кто такой Гольденштерн?

– В каком смысле? Разве вы не в курсе?

– Я в курсе, – улыбнулся кукуратор. – Но почему он каждый день восходит над баночной вселенной как солнце? Очень убедительное солнце? Ведь настоящее солнце – это вы.

– Мы не солнце, – сказал Розенкранц. – Мы скорее черная дыра. Вокруг нас все вращается, но нас не видно даже в упор. А Гольденштерна невозможно спрятать все равно. Синхронное излучение множества банок будет ощутимо из-за психического резонанса. Так что лучше сделать на этой основе небольшое декоративное светило, про которое нельзя говорить. Метафора окончательного успеха должна быть наглядной.

– Но в чем же… э-э-э… в чем, собственно, смысл, э-э-э…

– Гольденштерна как мистерии?

Кукуратор благодарно кивнул – он вряд ли догадался бы так сформулировать вопрос.

– Да. Именно.

– Смыслов много, – ответил Розенкранц. – Гольденштерн – это наша сельскохозяйственная ферма. Полностью автоматизированная ферма. Ну, как у вас в Сибири. Кроме того, любое запрещенное слово – это спецсимвол, на котором конденсируется агрегат «М5». ГШ-слово – одна из наших главных второсигнальных антенн. Затем, Гольденштерн – это новый человек. Достигший предела эволюции. Человек разогнанный. Homo overclocked, пришедший на смену homo zapiens. Такими когда-нибудь станете вы все.

– Почему?

– Купленная отсрочка пройдет. Как вы полагаете, что мы делаем с банкой, когда оплаченное время кончается?

– Включаете Бетховена?

– В каком смысле?

– Ну, так у нас говорят. Усыпляете? Отключаете от жизнеобеспечения?

– Подумайте еще раз…

– Ага, – сказал кукуратор, – вот что… Вы… Вы ее разгоняете?

– Конечно, – ответил Розенкранц. – Мозг, съезжающий с первого таера во тьму забвения, становится одной из наших рабочих ламп. Знаете, как выглядит будущее человечества? Напряженно гудящие на полках подземных оранжерей мозги, разогнанные на полную мощность. Понятно, надо оставить на поверхности возобновляемый биоресурс, но совсем небольшой. Цивилизация становится зеленой и бездымной. Мы сделали расчеты – даже не нужны новые мозги, достаточно разогнать те, что уже в банках. Но любители вечности все прибывают и прибывают. Поэтому мы не торопим события. Мы выполняем свои обязательства и никуда не спешим. Мы честные партнеры. Рано или поздно срок кончится у всех…

– Понятно… А что чувствуют ваши лампы?

– Вы, как государственный деятель, должны понимать, что это неважно, – ответил Розенкранц. – Совершенно не важно, что они чувствуют. Обычные человеческие переживания, не хуже и не лучше.

– Но с ними происходит одно и то же?

Розенкранц кивнул.

– Экономнее гнать все стадо через одну симуляцию. Я имею в виду, синхронно. Но вот повторять эту симуляцию раз за разом нельзя – упадет выработка агрегата «М-5». Нейронные связи и контуры надо обновлять. Нужен коллективный сон, меняющийся каждую ночь. И еще, конечно, необходима имитация родовой травмы в каждом цикле, это Судоплатонов вам верно объяснил. В конце или в начале – не играет роли.

– Моя разведка доносила, – сказал кукуратор, – что Гольденштерн успевает прожить целую жизнь с заката до рассвета. Но почти все его жизни обычные – серые, мучительные и малоинтересные.

– Да, – ответил Розенкранц. – Тут существенно не содержание, а скорость. Бесконечные ряды банок, работающих с максимальной нагрузкой. И никто уже не помнит, что снилось вчера. Мы только начали движение к этому идеалу. Но уверенно к нему приближаемся.

– А что такое тюрьма «Новая Жизнь», про которую говорил Ахмад? Кто там сидит? Чем они занимаются?

– Те, кто там сидит, не знают, что они в тюрьме, – улыбнулся Розенкранц. – Их там очень много. И со всеми происходит одно и то же… Неужели не догадались?

– Догадываюсь, – вздохнул кукуратор. – Гольденштерн, выходит, тоже трудится?

– Трудится, конечно. И вы трудитесь. Все в этом мире работники, разве духовник вам не объяснял?

– У меня тогда еще вопрос. Шейх Ахмад говорил про древнего змея… Про мозгового червя, стоящего за человеческой историей. Это правда?

– Да. Мы называем его «языком».