Чтение онлайн

В Крыму грабежи туристов местная молодежь поставила на поток. Приходят под вечер к бивакам и с каждой полатки требуют по сто долларов. А следом за этими добытчиками являются лесники с квитанциями: платите за место, гости дорогие! О Кавказе и говорить нечего. Через туристкую газету "Вольный ветер" начальник региональной погранслужбы даже обратился к путешественникам с просьбой воздержаться от самостоятельных выходов в горы: не можем гарантировать безопасность от местных разбойников.

Но мы все-таки рискнули. Поднапряглись с деньгами и выехали на Западный Кавказ в район Архыза.

Непривычно пустые от туристов горы. Первые три дня - аклиматизация. Высота перевалов хотя и небольшая - едва зашкаливает за 3000 м, но надрываться нам ни к чему. Ставим лагерь и поднимаем ящики с продуктами к перевалу. Перед самым взлетом к седловине - пастушеская кошара. Молодые чабаны-карачаевцы, одичавшие от безлюдья, радостно встречают нас и приглашают в кошару укрыться от чуть моросящего дождя. Мы благодарим и отказываемся - нам еще полтора часа топать наверх.

– Зачем топать?
– удивляются чабаны.
– На лошадях все отвезем. Ложитесь на подстилки, вот одеяла, бурки. Отдыхайте пожалуйста!

Нам выставляют казан со свежим молоком, круг сыра, горячие лепешки: "Кушайте пожалуйста!"

Расслабившиеся от угощений девчата тут же заваливаются спать.

Чабаны возвращаются с перевала:

– Все сделали как вы сказали. Ящики укрыли пленками, придавили камнями. Не беспокойтесь, пожалуйста, никто ничего не возмет.

Мы уходим вниз, к палаткам, а утром, теперь уже с полной выкладкой снова поднимаемся к кошаре. И снова обильное угощение и общие песни под луной.

На следующий день чабаны говорят, чтобы мы взялись за руки и выстроились возле загона.

– Сейчас будем отлавливать лошадей. Сколько попадут в загон, все ваши. Погрузим рюкзаки, отвезем на ту сторону.

– Да вы что, ребята! Полдня из-за нас потеряете.

– Ничего-ничего, пожалуйста. Вы - гости. Закон гор.

Гонимые чабанами лошади бешенно мчатся на нас. Одни перед нами вздыбливаются и сворачивают в сторону, других, разрывая цепочку, мы пропускаем - эти аллюром взлетают на склон, беспокойно оглядываясь на чабанов. А тех, что попали в загон, взнуздывают и ведут под погрузку.

Шестерых лошадей оказалось достаточно для двадцати четырех рюкзаков. Подъем на перевал без груза за плечами - вроде легкой прогулки. Идем по тропе, помахивая ледорубами. Солнечный день, легкий теплый ветерок - вот это аклиматизация! На перевале приторачиваем к лошадям ящики с продуктами и вниз, в новую долину. Там уже несколько кошар.

Пока ставим палатки нам приносят свежее мясо и флягу молока.

– Мужики, давайте мы хоть заплатим.

– Что мы на ваши деньги здесь покупать будем?
– смеются чабаны.

Утром загружаем в рюкзаки только ящики с продуктами.

Груза у нас еще много - по плану надо отнести ящики на половину пути к ледникам, а потом вернуться за палатками. Примерно на восемь часов работы. Но тут новые знакомые приводят своих лошадей:

– Грузите все, под самые ледниики отвезем!

Такого променада в горах у нас еще не было: второй день идем налегке!

Мы уже не удивляемся, когда чабаны из последней кошары под Марухским ледником принесли ведро молока...

Внизу, у моря, грузины воюют с абхазами. Нас предупреждают, чтобы не спускались на юг с Марухского перевала - тропы могут быть минированы. Да нам и не надо в ту сторону. Мы только поднимаемся на перевал к памятникам его защитникам в годы Отечественной войны. Еще студентом, в первом своем выходе в горы, я проходил здесь. На леднике еще можно было найти немецкие карабины, среди камней белели человеческие черепа...

И вот снова война. Ее черная накипь выплескивается и на голубоватые ледники: совсем недавно какие-то нелюди ограбили под Марухом группу московских туристов и выстрелили женщине в живот...

Мы идем по снежнику к перевалу Халега. Только закончился ливень с градом, мы основательно промерзли и мечтаем поскорее перевалить на ту сторону, к озерам, чтобы отогреться и отдохнуть на зеленой траве. И тут видим: навстречу спускается вооруженный конный отряд. Укрыться и разминуться никак не получится.

– Вэ-Я, что будем делать?
– шепотом спрашивает командир отделения.

– Продолжаем подъем. И языки не распускать!

Конники приближаются. Небритые лица, разномастная одежда, и у каждого через плечо автомат или карабин. Но я вижу, что мы их не интересуем, у них свои заботы.

– Здравствуйте!
– говорю я.
– Воюете?

– Воюем.

– А мы не воюем. Всего хорошего!

Так и разошлись.

Потом мы снова вышли на хоженную тропу.

И снова нам несут молоко, хлеб, мясо. Не успеваем опорожнить одно ведро, как несут следующее. Мы просим угомониться - не осилить нам столько!

– Кушайте, кушайте. Вам еще далеко идти, - выкладывая новое угощение, говорят чабаны.

Вечером к костру приходят народ из разных кошар. Неторопливо беседуем и, конечно же, речь заходит о смутных нынешних временах.

Пожилой, дубленный солнцем и ветрами чабан, кивает на товарищей:

– Вот этот - украинец, а эти - русские казаки. Мы - карачаевцы.

Что же, теперь из-за этого за кинжалы хвататься? Корова - она перестройки не понимает, ее пасти надо. Сколько лет живем вместе - чего нам делить?

Сидящие вкруг костра чабаны усмехаются и согласно кивают.

– А вот, говорят, в горах джигиты появились, туристов грабят. Бывает такое?

– Бывает немножко. Только, какие они джигиты? Бандиты они: с ружьями на безоружных идут. Наши старики сказали: узнают про кого, уши будут рубить.

Так мы и шли по горам от кошары к кошаре. Ребята шутили, что можно было вообще не брать с собой продуктов: неудобно же отказываться от угощений.

И все-таки слухи о грабежах в горах подтверждались. И чем дальше мы уходили к светлому капиталистическому будущему, тем опаснее было появляться на давно знакомых перевалах.

Я убедил группу, что лучше с горами повременить и переключиться на водные походы по Селигеру - это еще терпимо для наших материальных возможностей.

Между тем, новая экономика делала свое дело. Ветеранам группы надо было кормить свои семьи. Одни ударились в бизнес: прогорали, всплывали - тут уж не до походов. Другие занялись своими шестисоточными плантациями. Теперь весной, летом и осенью только сельское хозяйство - без этого не продержаться. И группа начала таять как сахар в стакане.