Чтение онлайн

В номере «Семафор-гигант» стоит обратить особое внимание на то, как Зоя Кох на пуантах идет по ребру двигающейся конструкции, поднимающей ее под самый купол. Это трудное и эффектное упражнение. Во время его исполнения две другие партнерши бездействуют, но они не прекращают игры, остаются в образе. С большим вниманием они наблюдают за сестрой. Не одну тысячу раз они мысленно сопровождали ее во время опасного путешествия, но всегда в их глазах отражалась и гордость за то, что преодолевается труднейшее препятствие, и радость за благополучный исход опасного пути. Восхождение на пуантах под купол цирка — не только технически блестящий, великолепно исполненный трюк, это и великолепно сыгранная, наполненная драматизмом сценка. А Зоя Кох, исполняя ее, напевает песенку. И простая песенка придает номеру еще большую лиричность.

Иногда спорят — является ли цирк искусством? Спор этот, надо сказать, не лишен оснований. На самом деле, если выступающие на арене демонстрируют несколько даже трудных упражнений, не задумываясь при этом об образе и не стремясь его создать; если они творчески не общаются с партнерами, композиционно не организуют упражнений; если музыка, костюмы, все оформление не соответствуют упражнениям, подобраны совершенно случайно, — тогда какое же это искусство? Это всего-навсего демонстрация различных спортивных упражнений, может быть, даже и эффектных. Такое выступление скорее уместно на спортивной площадке, чем на цирковой арене. Другое дело — выступление сестер Кох. Это настоящее искусство, потому что артистки, используя различные средства цирковой выразительности, создают подлинные художественные образы. Сестры Кох — актрисы, потому что перевоплощаются в тех, кого они играют на арене.

Несколько слов о трюках. Кое-кто говорит: трюки — первооснова номера, а значит, и цирка. Это и так и не так. Да, без трюков не может быть циркового номера. Но, с другой стороны, исполнение трюков не может стать и самоцелью. Скольких мы знаем первоклассных трюкачей, почти не имеющих успеха у зрителей! Трюк в цирке должен быть не целью, а средством в создании образа. И исполнение трюка надо уметь одухотворить. Едва ли кто-нибудь станет оценивать искусство балерины, основываясь только на том, что она отлично исполняет фуэте, пируэты или па-де-баски, хотя настоящая балерина должна уметь делать их первоклассно. Но используются все эти фигуры для создания образа.

То же самое и в цирке. Трюки здесь необходимы. Без них нет и не может быть цирка. Но каждый трюк должен соответствовать образу, задуманному артистом, и помогать раскрывать этот образ. Вот именно этого-то и добились сестры Кох: их номер не калейдоскоп упражнений, не спортивное выступление, а подлинное произведение искусства — яркое, своеобразное и сгармонированное во всех своих частях.

Мы совсем не хотим сказать, что номер сестер Кох — это единственный образец, на который все цирковые артисты должны равняться. Сила цирка в том, что каждый его подлинный мастер — своеобразная творческая индивидуальность, и чем меньше в нем будет похожих номеров, тем лучше.

Вот почему едва ли стоит прямо подражать номеру артисток Кох, копировать их достижения. Но учиться у них, как и у других выдающихся мастеров цирка, необходимо. И, конечно, не только мастерству, хотя и здесь можно почерпнуть много полезного, но и тому подлинному артистизму, которого — скажем, не кривя душой, — в цирке еще часто недостает.

Предлагаемая читателям книжка Зои Болеславовны Кох интересна и еще по одной причине. Ее автор принадлежит к первому поколению советских цирковых артистов, тому поколению, которое утверждало новые качества нашего цирка, активно добивалось, чтобы советский цирк стал лучшим в мире.

Свой нелегкий путь многие из представителей этого поколения, как и сестры Кох, начинали в частных цирках, существовавших некоторое время и после революции, и они на себе испытали, что значит власть хозяина предприятия и эксплуатация.

На их глазах частные цирки были ликвидированы и объединены в единую государственную систему, на их глазах построены и строятся цирки, оборудованные по последнему слову техники, создано первое в мире Училище циркового искусства. При них пришли в цирк режиссеры, художники, композиторы. По существу, вся история советского цирка прошла на их глазах, и они сами активные творцы этой истории.

Цирк — только один из видов нашего искусства, но и на нем со всей очевидностью сказалось благотворное влияние Советской власти, заботящейся о развитии социалистической культуры, призванной обслуживать не горстку богачей, а всех трудящихся. Зоя Болеславовна Кох прошла вместе с советским цирком весь его путь, и ее рассказ, очевидца и участника, особенно привлекает своей достоверностью.

В то же время разве не важно молодым артистам, выпускникам Государственного училища циркового искусства, которым предоставляется все, что помогает им стать мастерами и художниками, узнать, какими трудными путями шли к успеху и славе их старшие товарищи. И когда оценишь эти трудности, то понимаешь, как много дала и дает творческой молодежи Советская власть. И становится ясным, благодаря чему наш цирк продолжает совершенствоваться год от года.

Сестры Кох по праву принадлежат к артистам, создавшим славу советскому цирку. Они и сейчас продолжают работать в цирке, вызывая восторги у тысяч и тысяч зрителей.

Сестры Кох открыли секрет вечной артистической молодости. Оказывается, он и очень прост и в то же время необычайно труден. Этот секрет заключен в постоянном и неустанном творческом труде.

Как далеко в прошлое ни уносят меня воспоминания, всегда я вижу цирк: его желтый, посыпанный свежими опилками манеж, серебристые трапеции под куполом, лошадей, лениво и однообразно жующих овес, и, конечно, людей в блестящих, обшитых стеклярусом костюмах, при свете шипящих прожекторов, под гром оркестра и аплодисменты восторженных зрителей проделывающих самые невероятные, самые замысловатые упражнения. Да это и не удивительно — вся моя жизнь связана с цирком. В цирке выступали мои дедушка и бабушка, отец и мать, дяди и тети, в цирке работают мои сестры и племянники. Когда я была младенцем, мама брала меня в цирк, и там меня баюкала какая-нибудь сердобольная женщина, пока мама исполняла свой номер. С трех лет я уже выступала в пантомимах. Когда мне исполнилось семь лет, а моей сестре Марте — девять, мы приготовили гимнастический номер. Я никогда не покидала цирк. Он был моей детской привязанностью, я относилась к нему с любовной страстью в юности и теперь, в мои зрелые годы, я всегда подхожу к нему с волнением, как к самому любимому существу.

Конечно, в цирке я испытала немало огорчений, но он дал мне столько счастья и любви, что я не мыслю себя без него, и нет для меня ничего дороже цирка. И книгу свою, робкий литературный труд, я посвящаю цирку. Может быть, любовь хоть в какой-то мере восполнит мою писательскую неопытность.

Вероятно, многие из тех, кто любит цирк, знают, что в прежние годы в цирках часто ставились пантомимы, в которых каждый артист — будь то акробат, гимнаст, жонглер или дрессировщик — должен был играть какую-нибудь роль. Впрочем, понятие «пантомима» здесь условно, так как в этих постановках было обычно довольно много текста. Мои родители участвовали в пантомимах «Любовь за монастырской стеной», «Невольники», «Цыганский табор», «Воровка детей» и других, исполняя различные роли — как бессловесные, так и с текстом. Если по ходу действия персонаж должен был выйти на арену с ребенком, естественно, родители предпочитали взять своего дитятю. Так выносили на арену и меня.

Я не берусь судить о художественных достоинствах пантомим, в которых я «участвовала». Но в тех маленьких цирках, где я провела свое детство, они шли почти ежедневно, и именно пантомимы больше всего привлекали публику.

В первые годы после революции цирковые труппы, подобно труппам театральным, чаще всего бывали постоянными, работающими в одном составе и в одном городе по году, а то и больше, и это давало возможность добиваться в постановках пантомим даже некоторого ансамбля. Некоторые старые цирковые артисты любят похвастать, что когда-то они играли героев-любовников. У иных эти воспоминания вызывают улыбку, так как сейчас трудно представить себе артиста цирка, например, в роли Вертера, но я еще помню подобные спектакли.