Чтение онлайн

Заканчивая разговор Андрей улыбался. Удачно получилось: он только подумал о том, что неплохо бы сделать себе небольшое послабление, как ребята сами пригласили его. У Андрея никак не получалось по настоящему сблизиться ни с кем из пробуждённых, кроме Галахада, который собственно к пробуждённым не относился. Сыграло свою роль, что ему пришлось перебирать их записи играя роль высшего судьи и это словно провело невидимую границу. У рыцаря подобной проблемы не существовало. Иногда Андрей завидовал его хамоватой непосредственности. Галахад вполне мог кому-то заявить что-то вроде "знаешь как я мучился решая насчёт тебя?" или "ты уж братец не опозорь моё доверие". И на него никто не обижался - вот, что самое удивительное. Андрей так не мог. Груз ответственности давил. Не сгибал. Но он постоянно чувствовал на плечах уже привычную тяжесть. Для него было немыслимо, как Галахад, в шутку сказать девушке с которой закрутился мимолётный роман во время учёбы: -Ты полностью оправдываешь мои рекомендации, дорогая.
– Просто немыслимо. При том Андрей был уверен, что Гахалад максимально серьёзно и беспристрастно относится к порученному делу. Иначе Андрей бы ни за что не позволил бы другу разделить с ним тяжёлый груз ответственности.

И насчёт груза - ещё одна головная боль. Минуло без малого полтора столетья с тех пор как они с Галахадом первый раз летали в город одуванчиков. В первый - потому, что были и другие полёты и в стране златоволосых многое изменилось, хотя казалось куда уже больше. Народная республика включила в себя все без исключения княжества и здорово увеличила свою территорию за счёт освоения ранее непроходимых лесов. Как-то Андрею довелось прочесть в университете лекцию на тему "времена становления республики глазами очевидца". Он даже смог пошутить про своё нахождение в плену у гномов и группа студентов-гномов в новых, непривычных его взгляду, облегчённых доспехах смеялась вместе со всем залом. Сидящий на задних рядах Галахад показал большой палец. По окончании лекции разразилась настающая буря и Андрею показалось, что представители совета республики и занимающий должность второго брата одуванчик жалели, что согласились провести отчасти закрытую, но всё равно почти публичную лекцию для студентов факультета политической истории. Прежде чем улететь обратно в космический городок он долго стоял перед собственной статуей на площади перед университетом. Наконец буркнул "совсем не похож" и вышел из города направляясь к "стрекозиному" мотоциклу спрятанному в пригородном парке чтобы не смущать покой обычных одуванчиков, под охраной бойцов из службы безопасности республики.

За полтора столетия оживлённых "современников" Андрея набралось несколько десятков миллионов. Больше чем жило в одном из карликовых европейских государств его времени. Но ему скоро отправляться в полёт, а ещё десятки миллиардов записей остаются в хранилище не оценёнными. Те кто в эпоху революций восстанавливал и восстановил разорённые страны и затем уснул посчитав, что выполнили свой долг, устав от жизни или не выдержав боль потери близкого человека (в те времена технологии сохранения сознания ещё не были отработаны и иногда происходили сбои. Кроме того неисчислимое число записей было уничтожено в ходе двух последующих войн) или по другой причине. Там хранятся записи сражавшихся в первой и второй космических войнах. С этой и другой стороны. Ведь и там тоже было много достойных людей. Миллиарды записей. Кому можно передать ответственность за них? На кого возложить подобный груз? Андрей не знал. Женя отказалась советовать сказав, что все кто лёг в хранилище до эпохи объединения находятся под его ответственностью. Он не хотел этого. Но так поучилось.

И сейчас, закончив разговор с Рейчел. Ещё продолжая держать сведённые вместе руки и пока смутная улыбка блуждала по его лицу. Андрей подумал, что может быть зря он пытается самостоятельно выбрать своего приемника из недавно пробуждённых и только приступивших к обучению в космических городках, чья очередь отправляться в полёт придёт только через сто лет или больше. Честное слово, выбирать на кого возложить судейство гораздо сложнее чем судить. Уж он хорошо знает насколько трудно и то и другое. Может быть надо спросить у самих ребят и девушек? Не смотря на вечно молодые тела все они взрослые люди, прожили жизнь и, некоторые, не одну. Возможно стоило позволить той же Рейчел просто поговорить с ним об этом как она неоднократно пыталась?

Андрей тряхнул головой. Застрявшая в волосах сухая веточка отлетела в сторону. Высоко над головой сверкнула голубая вспышка разряда, едва видимая сквозь листву.

– Ты попросила ребят поговорить со мной?- спросил Андрей у подошедшей Жени.

Она покачала головой: -Подводная прогулка полностью их инициатива. Рейчел предложила обязательно настоять на твоём участии так как раньше ты постоянно отказывался отговариваясь всякой ерундой. Сейчас она недоумевает почему на этот раз так легко согласился.

Андрей спросил: -А почему я так легко согласился?

Девушка из будущего промолчала.

– Чёрт побери!- схватился за голову Андрей: -Хватит изменять мои мысли. Как же с вами сложно. Не удивительно, что искусственные интеллекты в своё время сбежали кто на Венеру, а кто на другой конец галактики!

– Твой разум в неприкосновенности- улыбнулась Женя -Помнишь главную заповедь этического закона? Я всего лишь создала такую ситуацию, когда принятие именного этого решения было наиболее вероятно. Чуть-чуть сместила акценты. Иногда нужно расслабляться. Нельзя постоянно держать лук натянутым. От этого он может сломаться.

– Зачем рассказала?

– Разве я рассказала?- сделала круглые глаза Женя: -Ты сам догадался.

Андрей саркастически хмыкнул. Потом не выдержал и рассмеялся. Женя присоединилась. Иногда он гадал: не является ли смех для них ещё одной формой архаичной вежливости которую они имитируют потому, что людям из его времени это приятно? Но смеялась Женя хорошо. Очень искренне. Андрею было приятно слышать её смех и вместе с тем смеяться самому.

Он падал в жерло действующего вулкана. Без страховки и без возврата. Чтобы когда системы теплообеспечения защитного костюма не выдержат, мгновенно сгореть и открыть глаза на лабораторном столе в зале оживлений.

Он учился управлять атмосферным планером быстрым как свет разбиваясь десятки раз на дню, но не оставляя попыток до тех пор пока у него не началось немного получаться.

Он погружался в морские глубины, где приходилось светить себе фонарём, чтобы хоть немного разогнать извечный мрак. Вы пробовали удирать от безглазой акулы? Или на спор пытаться поймать её в расставленные заранее сети. И никто не был полностью уверен, что это существо имеет хоть какое-то отношение к акулам - вроде бы у тех имелись глаза и они не опускались настолько глубоко.

Он шёл по морю колышущейся и щекочущей коленки травы и любил Рейчел на вершине холме, под взглядами далёких звёзд, орбитальных станций и ожидающих прибытия экипажей космических левиафанов дальнего следования. Но они всё равно оставались друзьями, а не любовниками. Потому, что довольно глупо влюбляться в того, с кем предстоит работать бок о бок не годы и даже не десятилетия, а сотни лет и может быть ещё больше. Но иногда такое случается вопреки всяким предосторожностям.

Он смотрел на шарик материнской планеты в обрамлении орбитальной инфраструктуры сияющий в космической черноте словно великолепная женщина в красивых одеждах и вдобавок в своих лучших драгоценностях. Он подумал о стоящей рядом Рейчел, когда смотрел на Землю с борта корабля-города и удивлялся направлению своих мыслей.

Он давно забросил свой дневник, но снова подумывал начать вести его так как корабль отошёл настолько далеко от солнечной, что постоянная связь между ним и его записью в адамантитовом хранилище разорвалась. И теперь если он погибнет и локальное хранилище в центре корабля-города окажется уничтоженным вместе с кораблём, то у того, кого оживят на Земле останутся воспоминания только на момент отлёта да ещё редкие доклады сделанные во время сеансов связи. Обновления дневника можно сбрасывать совместно с прочей информацией. Ведь для этого дневники исходно и предназначались? Передавать мысли и чувства от тебя сегодняшнего к тебе завтрашнему. Здесь будет то же самое, только наоборот. Он вчерашний сможет прочитать послания от себя сегодняшнего.

Что он испытал в первые дни полёта, когда "звёздный путешественник" медленно и осторожно лавировал обходя множество искусственных объектов внутри солнечной системы. Когда интеллекты-навигаторы доложили на общем собрании о готовности начинать разгон согласно рассчитанному курсу. Восторг? Ужас? Облегчение? Сожаление? Предвкушение? Радость? И как много грусти было в той радости?

Человечество не научилось летать быстрее скорости света. Может быть это было в принципе невозможно. Но это не препятствие, а всего лишь досадная помеха преодолеть которую помогут индивидуальное физическое бессмертие давно ставшее обыденностью и самовосстанавливающие механизмы способные функционировать неограниченное количество временни постоянно обновляя себя. Более чем двухмиллионный экипаж корабля-города готовился ко сну. Не такому долгому, но всё же достаточно продолжительному. Тела уничтожались. Материя отправлялась в запасники, а записи сознаний сохранялись в надёжном корабельном хранилище. Так было проще нежели поддерживать жизнедеятельность двух миллионов спящих тел в течении нескольких лет. Большая часть интеллектов также перешла в спящий режим. Слишком долог полёт и, не смотря ни на что, слишком скучен. На весь огромный космический город остались только дежурная группа, те кому по графику выпало бодрствовать часть времени и небольшое количество энтузиастов желающих до победного конца сражаться с психоматематикой никак не дающейся в руки. Совсем как синяя птица, право слово.