Чтение онлайн

— Вот что, штурман. Насморк у меня по всему видно аллергический, и аллергия у меня на твой беспросветный шарик. К тому же снился он мне всю ночь сегодня. Выбросил бы ты его.

— С какой стати? — спрашиваю.

— А с такой, — отвечает капитан, — что завтра нас с тобой тут не будет. Есть гравитограмма от шефа. И очень мне не хочется выходить в пространство с твоим шариком. Не нравится он мне что-то.

— А как же активаторы?

— Через 60 дней вернемся и задействуем.

С капитаном не поспоришь, тем более и спорить-то нужно было не с ним, а с шефом.

— Хорошо, — отвечаю я капитану. — Только выбрасывать я его не хочу. Я лучше его кому-нибудь из местных на сохранение отдам. А когда вернемся — доисследую. Вдруг там что-то путное, внутри?

Надо сказать, мы с местными жителями дружно жили. Своими силами мы, конечно, могли космодром обслуживать, но с местными как-то веселее.

Тот старик, о ком разговор, работал у нас в секторе заправки. Подметал. Иногда, правда, доверяли ему кнопку какую-нибудь нажать. Одет, конечно, как полагается: комбинезон антирадиационный, каска, индикатор излучения… Короче не старик, а символ молодой Земной цивилизации. С ним и сыновья его работали. Тоже молодцы один к одному. На него-то я капитану и указал.

— Хороший старик, — говорю. — Пусть шарик пока у него полежит.

Взял капитан шарик, праздничную хламиду одел и пошел к старику договариваться. Я бы и сам сходил, но пришлось остаться — надо было перед отлетом телетакторы проверить. Вернулся вскоре капитан. Смотрю — без шара вернулся.

— Как старичок? — спрашиваю. — Принял вклад на хранение?

— Старичок-то твой еще тот, — отвечает капитан. — Принять-то принял, но выторговал себе за это царствие небесное и прочие материальные блага.

— Неужели и царствие небесное? — удивляюсь я.

— Да, представь себе, — самодовольно отвечает капитан. — Пришлось пообещать. Не торговаться же с ним…

Следующим вечером мы стартовали с Земли и вернулись, как и планировалось через 60 дней. Опять пустыня перед глазами, опять песок да пальмы. Про шар я, признаться и думать забыл. Мало ли добра всякого за это время через мои руки прошло? И если б не навалился на капитана насморк, то я, может быть, о нем и не вспомнил бы. Говорю капитану:

— Сходил бы посмотрел, как там наш старик? Заслужил ли царствие небесное?

Ушел капитан, но вскоре вернулся.

— Нет твоего старика на станции. Ушел.

— Куда? — спрашиваю, но капитан только плечами пожал.

Ну, думаю, пропал шар, ан нет. Нашелся старик. Точнее сказать он нас нашел. Шли мы с капитаном по деревне, а он на нас из какой-то ямы бросился. Упал перед капитаном на колени и шар протягивает. Смотрим мы на него, и страх нас берет: грязный, обросший, все тело в язвах… Глянул я на индикатор и все понял — старик-то излучает не хуже нейтронной бомбы.

Схватили мы его с капитаном под руки и в госпиталь, а пока добирались, рассказал тот нам о своих злоключениях.

Шарик, такой безобидный на первый взгляд, отданный старику на сохранение, оказался интересной штукой. В скором времени он начал излучать. К тому времени старик уже ушел со станции — он не мог по-прежнему работать там, так как с шаром на работу его не пускали, а опрометчиво обещанная капитаном Рондуглом райская жизнь казалась настолько желанной, что лишаться ее старик не хотел.

Все ему казалось, что пропадет шарик и все. Не видать ему райской жизни. Старик перебрался за город и занялся овцеводством. Все это произошло в течении недели после нашего отлета, а потом из шарика поперли гамма-лучи. Я говорил, что у него росли дети, трое, кажется сыновей, которые работали вместе с ним. У сыновей, как у работников станции, имелись личные дозиметры — они то и заметили, что шар излучает. К счастью у старика остался его рабочий комбинезон.

Сыновья долго уговаривали папашу выбросить шар куда-нибудь подальше или закопать, но старик оставался непреклонен. Только твердил все время:

— О спасении тела не забочусь. Позволил бы лишь Господь душу спасти!

Плюнули сыновья на это. Попеняли на папашино упрямство, и ушли из дома. А старик остался с женой и шаром. После этого пошли у него неприятности. Из-за повышенной ионизации воздуха, вызванной гамма-лучами, в дом попало несколько молний. Три пожара старик потушил, а с четвертым справиться не сумел. Вместе с шаром пришлось перебраться в хлев, к скотине. Хлев, конечно, тоже сгорел, а скотина частью передохла, частью разбежалась.

Жена это терпела, терпела и тоже не выдержала — ушла к родителям. Сами понимаете, что как мужчина он уже… Радиация все-таки, хоть он из комбинезона не вылезал.

Остался старик один на один с шаром. И чем бы это все кончилось не известно — с лучевой болезнью шутки плохи, но к счастью тут мы вернулись.

— Это точно, — не выдержал я. — Случайностей тут у вас много, и самая главная та, что старик уцелел.

— Нда-а-а. Старику точно повезло, что вы его встретили, — откликнулся кто-то на мои слова.

— Ему бы повезло еще больше, если б он с ними вообще не встречался, — заметил другой голос.

— А вот тут вы не правы, — возразил капитан. — В этом-то ему как раз повезло. Я ведь не зря начал эту историю с разговора о том, какое будущее ему было уготовано. А после всего того, что случилось, он получил все что желал, и даже более того.

— И царствие небесное? — ехидно переспросил я. Капитан Цирус улыбнулся.

— Ну, на счет царствия небесного не знаю, а вот все остальное — полной мерой. На этот счет даже письменное свидетельство есть. Да вы его и сами должны знать.

— Да? А как его зовут, вашего счастливчика?

— Иов.

Капитан открыл свой саквояж и бросил на стол книгу с крестом на обложке. Книга была потерта, видно, что ею когда-то часто пользовались. От удара она раскрылась. На развороте мы увидели гравюру — святой благословлял старца в рубище.

Рассеивая наши сомнения, Цирус ткнул пальцем в святого:

— Капитан Рондугл. Расплачивается.

..Точно помню, что день тот оказался праздничным. Не то день Космонавтики, не то начало второй Экологической контрреволюции, то ли еще что-то, потому что «Свирепый поросенок» оказался битком набит. Наши-то все, конечно, там с утра сидели, а последним Хон заявился и Хаспера с собой привел.