Чтение онлайн

— Почему Вы отменили спасательную операцию? Кто дал Вам право распоряжаться жизнью и смертью человека? — негодуя, воскликнул Игорь.

Все в отсеке замерли: выпад Игоря был прямым и грубым нарушением субординации, и по Уставу за него грозило наказание. Командир глянул на Игоря, потом повернулся к старшему помощнику, и попросил подменить его на полчаса. Снова повернувшись к Игорю, он сказал спокойно:

— Пошли за мной!

Они вышли, "доплыли" до каюты командира, он открыл дверь, и знаком пригласил Игоря войти.

LIII

Иоахим Фишер, лидер молодежного крыла неонацистской партии, семь с лишним лет назад служил в миротворческом контингенте ООН на Украине. Мотострелковый батальон бундесвера, в котором Фишер служил командиром взвода, был расквартирован недалеко от Чернигова, древнего русского города. Однажды БТР, командиром которого был Фишер, выехал на охрану гуманитарной миссии, доставляющей продовольствие полуголодному населению, измученному частыми засухами и стагнацией в экономике. В крупных городах еще как-то вертелся бизнес, люди получали какие-то деньги, имели возможность что-то покупать. А в маленьких городках бизнес скончался сам собой ввиду низкой покупательной способности населения и постоянных грабежей. В буферной зоне между собственно Украиной и самопровозглашенной Восточно-Украинской республикой после окончания войны появилось множество до зубов вооруженных банд, состоящих частично из местных, и частично из наемников всех мастей. Они занялись грабежом, поначалу местного населения (кто еще остался); а когда у него грабить стало нечего, переключились на гуманитарные конвои. Продовольствие и товары первой необходимости — основные грузы, доставляемые конвоями; всегда пользовались большим спросом в полуголодной и бедной стране. Награбленное вывозилось в города, где сбывалось оптом через "своих" людей. Конечно, чтобы избежать ненужных проблем с властями, бандиты "подмазывали" чиновников из городских и сельских администраций, полиции, начальников воинских частей. Подкупленные чиновники давали "наводки" на конвои, обеспечивали беспрепятственный провоз награбленного, прикрывали торговлю им, и предупреждали бандитов о готовящихся против них "зачистках". Колонна миссии прибыла в Чернигов, и оттуда в сопровождении четырех БТРов с солдатами-миротворцами выехала в маленький городишко в 120 км от Чернигова, который находился в буферной зоне ответственности батальона Фишера. В голове и хвосте колонны ехали по два БТРа, Фишер был в головном. Колонна почти вся въехала в неширокую просеку через лес, по которой проходила порядком разбитая дорога. До городка оставалось 45 км, когда из леса и в хвост, и в голову колонны по БТРам ударили ручные гранатометы. Оба головных и второй хвостовой БТРы задымили. Двое человек из девяти в экипаже Фишера, включая его лучшего друга Ганса Хофмайера, были убиты; остальные все целы, только кое-кто был слегка контужен и поцарапан осколками. Фишер дал команду экипажам подбитых машин покинуть их, и занять оборону по бокам колонны. Все уцелевшие вылезли из всех подбитых машин, экипаж хвостовой уцелевшей машины открыл стрельбу в лес. Солдаты рассыпались вдоль кюветов по сторонам дороги и открыли стрельбу. Фишер связался по рации с командиром уцелевшего БТРа, и попросил его передать на базу, что они атакованы, и чтобы оттуда выслали пару десантных и пару вертолетов огневой поддержки. Иначе долго им не выстоять, аммуниция расходуется быстро, а бандиты имеют тактическое преимущество: они — в лесу, который знают, как свои пять пальцев. Фишер передал по цепи, чтобы экономили патроны, стреляли только по бандитам, а не в белый свет для острастки. Неизвестно, с какими силами бандитов они столкнулись, и успеет ли до захода солнца подоспеть помощь. Бандиты знали, что с заходом солнца вертолеты вряд ли прилетят, и выбирали время для атаки незадолго до того. А увести машины они могли и в темноте, все окрестные дороги они знали хорошо. Тут был подбит сразу из двух РПГ последний уцелевший БТР. Из него никто не вылез; если кто и был еще жив, ему предстояло сгореть заживо. Времени и возможности у занявших оборону на дороге солдат лезть в горящую машину спасать раненых просто не было. Огонь из лесу был достаточно плотный, и велся по всей длине колонны с обеих сторон леса. Фишер заключил из этого, что бандитов было достаточно много, до двух взводов. В то же время, пока солдаты были поблизости от машин с продовольствием, они были в относительной безопасности. Бандитам были нужны исправные машины, чтобы быстро, не перегружая захваченный груз, уйти с места стычки. Поэтому по машинам они не стреляли, что давало возможность солдатам прикрываться ими. Однако, если помощь не подоспеет вовремя, у обороняющихся попросту выйдет весь боезапас; и у них просто не останется другого выбора, кроме сдачи в плен. Кажется, бандиты тоже это понимали; и ослабили огонь, постреливая, просто чтобы держать солдат в напряжении. Фишер обеспокоенно посмотрел на солнце; оно уже висело над самым горизонтом, а вертолетов все не было. И связи с базой не было, последняя "дальнобойная" рация была на последнем БТРе, который теперь чадил гигантским факелом в небо в хвосте колонны. Надо было как-то выбираться самим, не дожидаясь подмоги. Фишер передал командование своему заместителю, Гансу Рихтеру, а сам пополз вдоль канавы в хвост колонны. У него созрел план, но надо было оценить ситуацию на месте. В хвосте колонны стреляли пореже, дышалось тут легче. Фишер сказал командиру третьего БТРа Арнольду Кривицки:

— Арнольд, нам надо убираться поскорее!

— Хорошо бы еще знать, как?! — ответил Арнольд.

— Есть план! — сказал Фишер.

А придумал Фишер вот что: в хвосте колонны были два самых больших грузовика. В последний, полузагруженный, могли поместиться все оставшиеся в живых двадцать два человека. Он и стоял поперек дороги; водитель, как только начали обстреливать колонну, сделал попытку развернуться. Так что на разворот назад уйдет меньше времени. Надо было только группами, прикрывая друг друга огнем, быстро отойти назад, погрузиться, и выезжать назад, к месту отправления. В этом месте дороги, к счастью, было достаточно широко, и оба БТРа съехали на правую обочину. Если вырулить круто влево, вполне можно проехать грузовиком, не тратя времени на маневры, оценил Фишер.

Теперь надо было организованно, но быстро отойти из головы колонны в хвост. Фишер связался по рации с Рихтером:

— Ганс, отходите по двое назад, в хвост колонны! Прикрывайте огнем отход! Только быстро, нельзя, чтобы они опомнились и поняли, что мы затеяли!

— Понял, Иоахим! Отходим! — ответил Рихтер.

Уже начало темнеть, и Фишер приказал всем надеть тепловизионные очки. Большие, как у лыжников, очки были снабжены тепловизором. В темноте они были незаменимы, позволяли на расстоянии до тридцати метров в полной темноте различать бегущую крысу. В очки было видно солдат, группами по двое перебегающих из головы колонны. Пока двое передних перебегали, двое задних огнем прикрывали их отход. Фишер порадовался, что выбил для своих бойцов пламегасители на автоматы, иначе в сумерках их отлично выдавали бы вспышки выстрелов. Похоже, что у бандитов не было тепловизионных очков, потому что они не перенесли огонь сразу же вслед отходящим солдатам. А эхо стрельбы не сразу позволило обнаружить их отход.

— Быстрее, ребята, в кузов, быстрее! — понукал подбегающих солдат Фишер. Наконец, последние четверо полезли в кузов, и Фишер дал команду водителю заводить и выруливать круто влево. Тут вдруг наступила тишина; бандиты уловили, что солдаты больше не стреляют. Они тоже прекратили огонь, стремясь понять, почему. Тут заурчал мотор грузовика, и он с места рванул, круто взяв влево. Фишер подтолкнул последнего солдата в кузов, закинул туда свой автомат, схватился за борт, и сильно оттолкнувшись ногами, запрыгнул на подножку под рамой кузова. Но тут что-то сильно толкнуло его в правое плечо, и он сорвался с борта. Упав на дорогу, он почувствовал сильную боль пониже правой ключицы, и тепло, разливающееся по боку под одеждой. "Ранен?!" — промелькнуло в мозгу. Последнее, что он видел перед потерей сознания, были огоньки выстрелов автоматов подбегающих к нему бандитов и уносящийся прочь грузовик.

LIV

Командир открыл шкафчик, достал оттуда два тюбика с коричневатой прозрачной жидкостью. Протянув один Игорю, сказал:

— Давай…. за Михаэля! Будет ему… космос пухом! — мрачно сострил он. Игорь открутил крышечку на тюбике, поднял тюбик. Они оба помолчали несколько секунд, потом выдавили в рот содержимое тюбиков. Коньяк побежал по горлу, приятно согревая все внутри. Все жидкости в рационе астронавтов были в тюбикообразных контейнерах. Ведь в космосе, при нулевой гравитации, жидкость либо собиралась в шарик, будучи вылитой из сосуда; либо растекалась ровным слоем по всей поверхности сосуда. Другого способа выпить жидкость без потерь, кроме как выдавить ее из тюбика прямо в рот, просто не было. Спиртное на корабле было под строжайшим контролем командира. Выдавалось оно только для отмечания праздников, дней рождений членов экипажа и других важных торжеств; и в весьма умеренной дозировке, не более 200 мл вина или 100 мл более крепких напитков на человека. Поначалу новичкам эти ограничения казались чрезмерно строгими, но через время каждый начинал понимать их справедливость. Стоило бы только ослабить контроль за спиртным, и в условиях замкнутого пространства, рутинной работы среди одних и тех же людей не всякий устоял бы перед грехом пьянства. У командира, как и у всякого начальника, был свой небольшой НЗ спиртного… на всякий случай. Выпив свой коньяк, командир помолчал с минуту, мрачно вперившись взглядом в стену. Потом сказал Игорю:

— Знаешь, чем отличается твоя должность от моей? Помимо размера жалованья, конечно! Ты отвечаешь за железо, ну, и еще за нескольких человек твоей смены. Я же отвечаю еще и за весь экипаж; за всех вместе, и за каждого в отдельности. Неужели ты всерьез полагаешь, что я принял это решение, не взвесив все, и не рассмотрев все варианты?

Игорь вытаращился на него, ожидая далее каких-то объяснений. Но командир сказал:

— Ты сам инженер, и весьма неплохой! Подумай, сопоставь все факты, и ты сам придешь к тому же решению! А сейчас… иди, работай! Да, напиши сегодня же рапорт обо всем случившемся; все, что вам видел и знаешь! Рапорт сдашь мне… завтра уже сдашь, как на смену придешь!

Игорь, слегка ошарашенный, вышел из каюты командира, и направился по своим делам. И в самом деле, ему как-то и в голову не пришло, что командир не мог принять такое решение наобум; без выяснения всех обстоятельств, не посоветовавшись с другими, не учтя всех последствий своего решения. Игорь и сам уже интуитивно понимал правильность решения командира. Ему просто не хватало времени спокойно разложить все по полочкам, и сделать несложные расчеты. Командир тоже покинул свою каюту, направившись в центральный пост. В рубке центрального поста царила обычная деловая суета людей, знающих свое дело от и до. Командир "вплыл" в отсек, сел в свое кресло. Минут пять он сидел, еще и еще раз прокручивая в голове события сегодняшнего дня; спрашивая себя, правильно ли он оценил ситуацию и верное ли принял решение. Но нет, в сотый уже раз перебрав все обстоятельства ситуации, учтя все варианты развития событий, он только утвердился в правильности своего решения. Теперь по возвращению на Землю предстоит расследование. Комиссия по летным происшествиям будет расследовать обстоятельства дела; его и других членов экипажа, причастных к событиям, повлекшим за собой потерю Михаэля, будут донимать расспросами. Как будто это что-то изменит теперь. Нет, он понимал, что так и должно быть, что это неизбежно. Но… Михаэля уже не вернут никакие комиссии и разбирательства. А это было самым тяжким грузом на душе у командира. Это было тяжелее любых обвинений и наказаний, даже если они последуют.

Командир повернулся к старшему помощнику, и сказал:

— Виктор, все ли готово для тестирования установленных плат?

— Да, командир! — ответил Виктор Фернандес, испанец, инженер-астронавт ESA, Европейского Космического Агентства. Командир работал с Виктором уже не первый год, знал его еще по работе в Европейском Центре космических исследований в Тулузе. Когда был объявлен набор в экипажи космических челноков, командир составил протекцию Фернандесу. Они и здесь отлично сработались, понимая друг друга с полуслова, и часто предугадывая действия друг друга в той или иной ситуации.

— Ну что ж, тогда начнем! — сказал командир, и кивком головы дал знак инженеру дежурной смены начинать. Инженер ткнул несколько раз пальцем на своем мониторе, выведя крупно схему управления насосами системы охлаждения электромагнитов первого кластера. На первом этапе тестировались только сами платы схемы управления насосами, вхолостую, без включения двигателей. Необходимо было выяснить, работают ли платы, установленные группой Игоря, и все ли они работают. Для этого прокачка азота осуществлялась через неработающие двигатели, а потом азот возвращался в топливную цистерну по возвратному контуру. Инженер задал повышенные обороты в схеме управления первым насосом, она отработала их. Через минуты три задал пониженные, она вновь отработала. Еще минуты через три вновь вернулся к повышенным значениям; и в этот раз все прошло, как по маслу. Далее эта процедура была повторена на каждом из оставшихся 26-ти насосов двигателей первого кластера. Все насосы отрабатывали изменения, вводимые оператором, и устойчиво работали в разных режимах. Инженер доложил о результатах командиру, но это было излишне; командир и сам видел, что система работает, как часы. Наконец они получили полностью контролируемую систему охлаждения магнитов двигателей первого кластера. Теперь можно было включать и сами двигатели.

Включив подачу азота в рабочие камеры двигателей, инженер включил мощнейшие СВЧ-генераторы, доводящие газ до состояния высокоионизированной плазмы. Вместе с ними включались также и электромагниты, фокусирующие и удерживающие плазму на безопасном расстоянии от стенок рабочих камер двигателей, и управляющие ее истечением из сопла. Вот температура плазмы и степень ее ионизации достигли рабочих значений. На камере наблюдения за первым кластером стали видны растущие бело-голубые хвосты потока плазмы из сопел.