Чтение онлайн

В начале войны положение германских кригсмарине (ВМС) было далеко не блестящим. Британские военно-морские силы превосходили германские по тоннажу в семь раз, французские ВМС были по тому же показателю сильнее кригсмарине в три раза. Польские военно-морские силы уступали германским, но их вообще вряд ли стоило принимать во внимание. К этому следует добавить существенный potential de guerre [6] — в немецком языке нет столь меткого слова — Британской империи. Оно выражает общую способность страны к ведению войны, ее благоприятное или неблагоприятное географическое положение, объем промышленного производства и природные богатства, численность народа этой страны и силу его духа, способность этого народа давать своей стране солдат и организаторов, рабочих и деятелей науки, а также ограниченность или неограниченность стратегического сырья, обеспечение населения и армии продовольствием и многое другое.

Поэтому неудивительно, что многие умудренные опытом старшие офицеры рассчитывали на продолжительность войны в течение примерно семи лет, отдавая себе отчет, что военно-морские силы противника можно победить только при активной поддержке военно-воздушных сил, количественно и качественно превосходящих авиацию противника.

О вторжении в Англию пока никто не помышлял: ни политическое руководство, ни руководители флотом, ни штаб оперативного руководства вермахта. Оно представлялось настолько невероятным, что для него не было подготовлено и разработано даже простой теоретической основы.

Поскольку Англия уже была противником Германии, немцам пришлось подумать, по крайней мере, о нанесении максимального ущерба ее коммуникациям, которые обеспечивали снабжение метрополии, и тем самым вынудить Англию к миру. Следовательно, задача заключалась в нанесении ударов по морским путям Англии на всех морях, по ее портам вывоза и в особенности по портам ввоза.

Для выполнения этой задачи в распоряжении немцев имелись подводные лодки, быстроходные боевые корабли всех классов с большой дальностью плавания, хорошо вооруженные вспомогательные крейсеры (быстроходные корабли, переоборудованные из грузового или пассажирского судна, предназначенные во время войны для действий на морских коммуникациях против транспортных судов противника, постановки минных заграждений, несения конвойной и дозорной службы. Такие суда имели водоизмещение 3500–20 000 тонн, скорость 14–24 узла (26–44 км/ч), вооружение: 4–8 орудий 100–150 мм, до 12 орудий 20–47 мм, до 4 торпедных аппаратов, 60–300 минных заграждений. На некоторых имелось 1–2 самолета-разведчика. — Ред.) и скоростные транспортные суда для подвоза снабжения боевым кораблям, действовавшим на коммуникациях противника, средства дальней разведки на море и, наконец, мощная боевая авиация. Боевые самолеты и корабли морского флота были вооружены пушками и торпедами, бомбами и минами.

К вышеупомянутым цифрам следует добавить, что водоизмещение некоторых кораблей в британских военно-морских силах было существенно выше, чем соответствующих кораблей кригсмарине, а это, в свою очередь, означало большую огневую мощь, более толстую броню и преимущество в скорости.

Личный состав кригсмарине вступил в войну с непреклонной решимостью, до конца осознавая серьезность предстоящей борьбы. Поскольку у военных моряков не было собственной морской авиации (самолетов для разведки и аэрофотосъемки, бомбардировщиков и истребителей), они надеялись, что этот недостаток будет хотя бы частично компенсирован сильными ВВС с хорошим стратегическим, оперативным и тактическим командованием.

После летних маневров 1937 года, в которых участвовали все виды вермахта, Геринг, основываясь на сделанных по результатам этих учений выводах, в январе 1939 года расформировал особый морской воздушный округ [7] . Хотя этот округ и так подчинялся рейхсмаршалу, скопление старых опытных морских летчиков, прошедших Первую мировую войну, было для Геринга настоящим бельмом на глазу. Вопреки неоднократным протестам командования военно-морского флота, Гитлер не стал вмешиваться в спор командования ВВС и ВМС, руководствуясь своим обычным принципом: «Пусть спорят, а победит сильнейший». Победу действительно одержал сильнейший, но только не лучший. Геринг своим решением не только ликвидировал сложившуюся наземную организацию морской авиации, но и взял на себя единоличную ответственность за ведение военных действий в воздухе над морем. Впрочем, в Англии после окончания Первой мировой войны пошли тем же путем. И в течение многих лет британский флот вел упорную борьбу за возвращение в свой состав морской авиации, которая наконец увенчалась успехом за два года до начала Второй мировой войны. Однако к началу войны британская морская авиация, что касалось ее численности, технического оснащения и подготовки летчиков, оказалась отнюдь не на высоте. Два десятилетия пренебрежения и далеко не всегда правильного развития не прошли для нее даром. Это убедительно показывает весь ход боевых действий над морем в 1939–1940 годах.

Организация взаимодействия между кригсмарине и люфтваффе была в сложившихся условиях крайне затруднена. Как самостоятельный вид вермахта, военная авиация, командование которой имело большое влияние на Верховное главнокомандование, использовалась в тех районах, где, по мнению последнего, решалась судьба войны. Для военных действий на море авиация выделялась лишь тогда, когда стратегические планы главнокомандования военно-морских сил совпадали с замыслами Верховного главнокомандования. А поскольку последнее всегда рассматривало войну на континенте своим первоочередным делом, кригсмарине неизменно оказывались обделенными. ВМС постоянно привязаны к воде, а авиация нет. Она может нанести удар по любым целям на земле или на воде. Главная ошибка немцев заключалась в том, что на тыловых коммуникациях противника, этой своего рода нервной и кровеносной системе всего его «организма», не было проведено ни одного мощного массированного и сосредоточенного удара силами люфтваффе. Даже в вопросах разведки морских акваторий военно-морские силы зависели от планов и намерений главнокомандующего другим видом вооруженных сил, который осуществлял авторитарное командование своими ВВС, а его отношение к военному флоту было вовсе не благожелательным.

Суда германского торгового флота к началу войны были разбросаны по всем морям и океанам. Каждое судно дальнего плавания имело на борту запечатанный пакет с секретными инструкциями на случай начала военных действий. Эти инструкции в основном сводились к следующему:

1. Сделать все возможное, чтобы достичь одного из портов Германии и доставить туда свой особенно ценный в условиях войны груз.

2. Если противник угрожает судну захватом, оно должно быть потоплено, чтобы не увеличивать силы противника за счет овладения судном и грузом.

3. Если нет другого выхода, укрыться в нейтральной гавани, где ждать окончания войны.

Подавляющее большинство капитанов и команд германских торговых судов выполнили эти инструкция с большим мужеством и пониманием своей ответственности. Большей части находившихся на переходе судов удалось благополучно достичь портов Германии или дружественных ей стран, около 40 пароходов были потоплены своими командами, и только 19 судов попали в начале войны в руки противника.

Торговый флот вполне оправдал возложенные на него надежды. Можно упомянуть о двух характерных случаях: возвращение океанского парохода «Бремен» из Нью-Йорка через русский порт на Северном Ледовитом океане и прорыв грузового судна «Эрланген» из Новой Зеландии в Чили. О смелых «прорывателях блокады» будет рассказано позже.

Военно-морские силы Польши к началу войны находились в стадии строительства и были застигнуты врасплох. В строю находилось лишь несколько современных небольших боевых кораблей — эсминцев, миноносцев, подводных лодок. Трем эсминцам и двум подводным лодкам удалось уйти в Англию, остальные были быстро уничтожены, или захвачены немцами, или интернированы в нейтральных государствах.

Германские кригсмарине на Балтике принимали активное участие и в сражениях на побережье: полуостров Вестерплатте — аванпорт в районе Данцига (Гданьска) — служил полякам укрепленным пунктом и имел сильный гарнизон. Устаревший линкор «Шлезвиг-Гольштейн», уже много лет использовавшийся как учебный корабль сразу же после начала боевых действий 1 сентября, начал обстрел из тяжелых и средних артиллерийских орудий польских укреплений и позиций войск на Вестерплатте. Первая германская атака силами одной роты батальона морской пехоты окончилась неудачей и большими потерями. Через шесть дней с помощью саперов, прибывших из Рослау, наступление на Вестерплатте, поддерживаемое огнем «Шлезвиг-Гольштейна», возобновилось. Очень скоро гарнизон вывесил белые флаги и капитулировал.

Кроме того, этот старый линкор, вместе с кораблем того же типа «Шлезиен» и минными тральщиками, сумел оказать эффективную артиллерийскую поддержку германским сухопутным войскам во время занятия ими Гдыни и полуострова Хель. Военно-морская база Гдыня была взята 14 сентября, а последние опорные пункты польского флота на полуострове Хель перешли в руки немцев 1 октября. В числе 4 тысяч пленных оказался и командующий польскими военно-морскими силами. Германская авиация эффективно поддерживала наступление армии и флота, и в результате, помимо нескольких канонерок и тральщиков, германские самолеты потопили современный минный заградитель «Гриф» и эсминец «Вихрь».