Чтение онлайн

Что касается Каира, то я всегда считал, так же как, я знаю, считали и Вы, что было бы ужасной ошибкой, если бы Дядя Джо подумал, что мы сговорились с Вами за его спиной о военных действиях. Во время предварительных совещаний в Каире объединенный англо-американский штаб, как вы знаете, будет заниматься планированием будущих операций. Вот и все. Ни вам, ни мне не повредит, если в Каире будут также Молотов и русский военный представитель. У них не возникнет чувства, что их "обходят". С ними не будет ни штаба, ни людей, занимающихся планированием. Давайте допустим их к участию в высоких инстанциях.

Телеграмму Дяди Джо, подтверждающую Тегеран, я получил только пять часов назад. Молотов и военный представитель, несомненно, вернутся туда с нами между 27 и 30 ноября, а после того, как мы завершим наши разговоры с Дядей Джо, они вернутся с нами в Каир, возможно, добавив других военных к одному представителю, который будет сопровождать Молотова в первую поездку.

Я думаю, что этот план необходимо провести в жизнь. Я могу заверить Вас, что не будет никаких затруднений.

Я трогаюсь. Счастливого пути нам обоим".

Премьер-министр -- президенту Рузвельту 12 ноября 1943 года

"1. Я очень рад, что Вам удалось уладить конституционное затруднение и что вопрос о нашей встрече теперь решен. Это большой шаг вперед.

2. Однако начальники штабов очень обеспокоены Вашими планами относительно военных переговоров, и я разделяю их опасения. Из Вашей телеграммы я понял, что английский и американский штабы проведут "много заседаний", прежде чем к ним присоединятся русские и китайцы. Я по-прежнему считаю это абсолютно необходимым ввиду серьезных вопросов, которые должны быть решены. Против того, чтобы Вы и я встретились с Молотовым до нашей встречи с Дядей Джо, нет возражений, но присутствие советского военного наблюдателя на таком раннем этапе конференции может причинить серьезные неудобства. Правительство его величества не может отказаться от своего права откровенно и во всех подробностях обсуждать с Вами и Вашими офицерами жизненно важные дела, касающиеся наших перемешанных друг с другом армий. Советского наблюдателя никак нельзя допустить на конфиденциальные заседания, которые наши начальники штабов должны провести, а его отстранение легко может вызвать обиду. Ни одно из этих затруднений не возникло бы при организации официальной трехсторонней конференции штабов, которую, как я предложил, следует провести в свое время".

В конце концов эта опасность была устранена в результате того, что президент пригласил Чан Кайши. Ничто не могло побудить Сталина скомпрометировать его отношения с японцами участием в четырехсторонней конференции с тремя их врагами. Вопрос о прибытии советских представителей в Каир, таким образом, отпал. Это само по себе было большим облегчением. Однако оно было достигнуто ценой серьезного неудобства, и позже за это пришлось расплачиваться.

Премьер Сталин -- премьеру Черчиллю 12 ноября 1943 года

"... Хотя я писал Президенту, что В. М. Молотов будет к 22 ноября в Каире, должен, однако, сказать, что по некоторым причинам, имеющим серьезный характер, Молотов, к сожалению, не может приехать в Каир. Он сможет быть в конце ноября в Тегеране и приедет туда вместе со мной. Со мной приедут и несколько военных.

Само собой разумеется, что в Тегеране должна состояться встреча глав только трех правительств, как это было условлено. Участие же представителей каких-либо других держав должно быть безусловно исключено.

Желаю успеха Вашему совещанию с китайцами по дальневосточным делам".

Вот так наши планы приняли окончательную форму, и мы тронулись в путь.

Часть вторая ОТ ТЕГЕРАНА ДО РИМА

Глава первая КАИР

Днем 12 ноября на линкоре "Ринаун" я со своим личным штабом отправился из Плимута в путешествие, из-за которого мне почти три месяца пришлось пробыть вне Англии. Со мною были американский посол Уайнант 1, начальник военно-морского штаба адмирал Кэннингхэм, генерал Исмей и другие сотрудники министерства обороны. Переход через Бискайский залив прошел без особых событий. Во время остановки на несколько часов в Алжире 15 ноября я имел длительную беседу с генералом Жоржем о положении французов в Африке. С наступлением темноты мы взяли курс на Мальту. Туда мы прибыли 17-го.

Здесь я встретился с генералами Эйзенхауэром и Александером и другими ответственными лицами.

"Ринаун" прибыл в Александрию утром 21 ноября, и я немедленно вылетел на аэродром в Пустыне близ пирамид. Мы расположились на удобной вилле, среди широко раскинувшихся Кассеринских рощ с многочисленными роскошными особняками и садами каирских магнатов-космополитов. В полумиле уже обосновались генералиссимус Чан Кайши и его супруга. Президент должен был занять просторную виллу американского посла Кэрка примерно в трех милях по дороге в Каир, Я отправился на аэродром в Пустыне, чтобы встретить его, когда он прибудет; он прибыл на следующий день на "Священной корове" 2 из Орана, и мы вместе поехали на его виллу.

1 В то время -- посол США в Англии.
– - Прим. ред.

2 Личный самолет Рузвельта.
– - Прим. ред.

Штабы собрались быстро. Секретариат конференции и все английские и американские начальники штабов находились в отеле "Мена-Хаус", напротив пирамид, а я расположился всего в полумиле оттуда. Весь этот район ощетинился штыками и зенитными орудиями; все подходы охранялись самыми строгими кордонами. Мы немедленно приступили к работе. Нужно было решить и урегулировать огромную массу вопросов.

Присутствие Чан Кайши привело как раз к тому, чего мы опасались. Китайский вопрос, длинный, запутанный и второстепенный, сильно мешал переговорам английских и американских штабов. Кроме того, как будет видно из дальнейшего, президент, преувеличивавший значение индийско-китайской сферы, вскоре оказался поглощен продолжительными совещаниями с генералиссимусом. Надежда убедить Чан Кайши и его супругу поехать посмотреть пирамиды и развлечься до тех пор, пока мы не вернемся из Тегерана, оказалась тщетной, и в результате китайские дела заняли в Каире не последнее, как это должно было бы быть, а первое место. Президент, вопреки моим доводам, обещал китайцам в ближайшие месяцы осуществить значительную десантную операцию через Бенгальский залив. Это в гораздо большей степени, чем какой-либо из моих турецких или эгейских проектов, должно было отвлечь от операции "Оверлорд" десантные суда и танкодесантные баржи, которые теперь стали узким местом. Это также было бы серьезной помехой для наших грандиозных операций в Италии. 29 ноября я писал начальникам штабов: "Премьер-министр желает запротоколировать тот факт, что он отказывался удовлетворить просьбу Чан Кайши о том, чтобы мы предприняли десантную операцию одновременно с сухопутными операциями в Бирме". Только после того как мы вернулись из Тегерана в Каир, мне наконец удалось убедить президента отказаться от своего обещания. И все же возникло много осложнений. Но об этом позже.

* * *

Во время своего путешествия я подготовил то, что, в сущности, было обвинительным актом в связи с дурным руководством нашими операциями на Средиземном море в течение двух месяцев, прошедших после нашей победы в Салерно. Я передал этот документ начальникам штабов, и они, согласившись в принципе, сделали ряд замечаний в деталях. Окончательный вариант гласил:

"1. В течение года, от Эль-Аламейна и до высадки десантов в Северо-Западной Африке, англичане и американцы одерживали фактически непрерывные победы на всех фронтах, и нет никакого сомнения в том, что наши методы руководства войной через объединенный англо-американский штаб, подчиненный главам двух правительств, дали возможность нашим командирам на полях сражений добиться крупных побед и прочных результатов. Во всей истории союзов никогда не было такого согласия и взаимного понимания не только в верховном руководстве войной, но и между командирами и войсками на полях сражений. Наши совместные операции, начиная от Эль-Аламейнской битвы и кончая битвой за Неаполь и развертыванием войск в Италии, вполне можно считать образцовыми по руководству и чрезвычайно удачными.

2. Однако с тех пор произошла перемена. Наши собственные успехи застигли нас врасплох и в некотором смысле сбили с толку. Между английским и американским штабами обнаружились разногласия, касающиеся скорее вопроса о том, чему должно быть уделено наибольшее внимание, чем принципов. Мы не должны допускать, чтобы уже завоеванные победы привели к такому положению, когда мы перестали относиться критически к самим себе, каждый в отдельности и совместно; это необходимо в интересах совершенствования наших методов и неуклонного повышения нашей боеспособности. 3. Со времени успешной высадки и развертывания войск в Италии в сентябре война на Средиземноморском театре военных действий пошла неудовлетворительно. Следует считать, что как накапливание сил, так и продвижение армии в Италии, даже делая скидку на плохую погоду, были крайне медленными. На линии фронта нет достаточного перевеса над противником. Многие дивизии без всякой передышки непрерывно участвовали в боях с момента высадки. В то же время две лучшие английские дивизии, 50-я и 51-я, которые стояли в Сицилии, поблизости от поля сражения, сначала были лишены снаряжения, а затем отправлены в Соединенное Королевство. Не было найдено возможным содействовать продвижению армии в такой мере, в какой на это можно было надеяться, путем высадки десантов вдоль обоих побережий. Часть десантных судов, которые были так нужны, была отправлена в Англию, причем многие из них были потеряны в пути из-за плохой погоды. Большое число десантных судов было снято с этого театра и приготовлено для отправки в Англию. Выполнение этого приказа теперь приостановлено до 15 декабря, но установление такого срока не имеет никакого смысла, если иметь в виду цели, которые стоят перед нами в Средиземноморской кампании. В октябре и ноябре десантные суда не оказали никакой помощи, если не считать переброски на берег машин. В то же время усилению действующего фронта мешало накапливание в Италии стратегической авиации. Таким образом, вся кампания на суше приобрела вялый характер. Взятие Рима в 1943 году не предвидится...