Чтение онлайн

Положение танковой армии «Африка» было действительно серьезным. Основную массу поступавших боеприпасов, топлива, продовольствия и других материалов оставляли себе итальянцы в тылу и люфтваффе. Немецкий боевой дух был очень низким. Благодаря перехватам в рамках операции Ultra, подводные лодки и бомбардировщики союзников потопили в октябре еще больше немецких транспортных судов. Недоверие Гитлера к своим «союзникам-англофилам» склоняло его к мысли, что итальянцы информировали англичан о немецких транспортах. Он не допускал даже мысли о том, что немецкие коды «Энигмы» могли быть взломаны.

В отсутствие Роммеля армией командовал генерал танковых войск Георг Штумме – командир корпуса, побывавший под судом военного трибунала за утрату планов операции «Блау». Командование Африканским корпусом принял генерал-лейтенант Вильгельм фон Тома. Гитлер и OKW полагали, что британцы не станут атаковать до следующей весны – следовательно, у танковой армии «Африка» есть еще шанс прорваться к дельте Нила. Роммель и Штумме были более реалистичны. Они осознавали свое бессилие перед лицом английских ВВС и ударов Королевских ВМС по транспортным караванам.

Роммель был также встревожен тенденцией к самоуспокоению, с которой он столкнулся в Берлине, когда получал маршальский жезл. Геринг, отвергая мысль о мощи военно-воздушных сил союзников, сказал: «Американцы способны делать только бритвенные лезвия». «Герр рейхсмаршал, – ответил Роммель, – хотел бы я, чтобы у нас тоже были такие бритвенные лезвия». Гитлер обещал послать сорок тяжелых танков «тигр», а также многоствольные реактивные минометы Nebelwerfer («туманомет»), будто этого было более чем достаточно, чтобы восполнить все недостатки в снабжении.

Верховное главное командование вермахта преуменьшало вероятность высадки союзников в Северо-Западной Африке в ближайшем будущем. Только итальянцы воспринимали угрозу всерьез. Они разрабатывали резервный план захвата Французского Туниса – проект, против которого возражали немцы, опасаясь сопротивления со стороны вишистов. На самом деле планируемая союзниками операция «Факел» имела даже более серьезные цели, чем предполагали итальянцы. В начале сентября Эйзенхауэр вздохнул свободнее, поскольку англо-американские разногласия удалось урегулировать. Планировалась одновременная высадка войск на атлантическом побережье в Касабланке и на средиземноморском побережье – у города Оран в Алжире. Но проблемы со снабжением из-за путаницы и недостатка транспортных судов стали настоящим кошмаром для его начальника штаба генерал-майора Уолтера Беделла Смита. Большая часть войск, переброшенных через Атлантику, прибыла без оружия и снаряжения, поэтому учения по высадке десанта были отложены.

На дипломатическом фронте и американское, и английское правительства заверяли режим Франко в Испании, что не намерены нарушать суверенитет Испании ни в Северной Африке, ни на материке. Это было необходимо для противодействия распускаемым немцами слухам, будто бы союзники планируют захват Канарских островов. К счастью, министром иностранных дел Испании снова стал прагматичный генерал Конде Франсиско де Хордана – после того как Франко снял с этой должности своего пронацистски настроенного и непомерно амбициозного шурина Рамона Серрано Суньера. Тщедушный пожилой Хордана был полон решимости удержать Испанию от вступления в войну, и его назначение в сентябре было большим облегчением для союзников.

Штумме, несмотря на отсутствие точных данных разведки, был уверен, что Монтгомери готовит крупное наступление. Он усилил патрулирование и ускорил закладку около полумиллиона мин в так называемые «сады дьявола» перед позициями танковой армии «Африка». Следуя инструкциям Роммеля, Штумме укрепил итальянские соединения немецкими подразделениями и разделил Африканский корпус на две части, расположив 15-ю танковую дивизию позади северного участка фронта, а 21-ю танковую дивизию на юге. Генерал Александер служил своего рода громоотводом, защищая Монтгомери от нетерпеливого Черчилля. Монтгомери требовалось время, чтобы обучить новые войска, в частности, X танковый корпус генерал-лейтенанта Герберта Ламсдена, который он с гордостью и чрезмерным оптимизмом называл своим corps de chasse («корпусом преследования»). Недавно прибывшие танки «шерман» проходили обкатку, увеличив танковую мощь Восьмой армии более чем до тысячи танков. Ламсден, заядлый конник, выигравший национальные скачки, не особенно нравился Монтгомери, но Александер его ценил.

План Монтгомери – операция «Лайтфут» («легкая поступь») – состоял в проведении главного наступления на северном, наиболее надежно защищенном немцами участке. Он полагал, что немцы этого не ожидают. X корпусу Ламсдена предстояло войти в прорыв, как только XXX корпус преодолеет минные поля к югу от прибрежной дороги. С помощью сложной системы обманных трюков, подготовленных бывшим профессиональным иллюзионистом майором Джаспером Маскелином, Монтгомери надеялся убедить немцев, что основной удар нацелен на юг и рассчитывал, что туда они и станут перебрасывать свои силы. Маскелин установил в южном секторе британских позиций сотни макетов танков и даже оборудовал ложный водопровод. В этой же зоне был налажен плотный радиообмен с помощью предварительно записанных сигналов, а грузовики разъезжали, волоча за собой тяжелые буксирные цепи и поднимая пыль. Чтобы подкрепить эту крайне важную часть плана Монтгомери, XIII корпус генерал-лейтенанта Брайана Хоррокса должен был атаковать при поддержке почти трети всей его артиллерии, за ним должна была следовать 7-я танковая дивизия. На левом краю «линии Эль-Аламейна» части «Сражающейся Франции» под командованием генерала Кенига должны были атаковать сильные итальянские позиции у Карет-эль-Химеймата на краю впадины Каттара, но для столь трудной задачи им не хватало сил.

19 октября английские ВВС и американцы начали серию бомбардировок и обстрелов с бреющего полета аэродромов люфтваффе. Четыре дня спустя, 23 октября в 20.40 артиллерия Монтгомери открыла массированный огонь по позициям войск «Оси». Земля содрогалась от взрывов, а вспышки орудийных выстрелов осветили горизонт. Издали они казались зарницами. Бомбардировщики союзников нанесли удары по запасным позициям и тылам противника. Генерал Штумме из опасения израсходовать все наличные боеприпасы приказал своей артиллерии не отвечать на огонь противника.

С наступлением сумерек саперы медленно двинулись вперед, при лунном свете проверяя штыками песок и извлекая из него мины. Проделанные в минном поле коридоры они отмечали белой лентой и масляными лампами. В 22.00 по этим проходам двинулся XXX корпус из четырех дивизий: 51-й Шотландской, 9-й австралийской, 1-й южноафриканской и 2-й новозеландской, – каждую из которых поддерживал как минимум один танковый полк. Недавно прибывшие шотландцы под пронзительное завывание своих волынок шли с примкнутыми штыками, поскольку слышали, будто бы итальянцы пуще огня боятся холодного оружия. Потери пехоты были сравнительно невелики, но к раздражению Монтгомери, танки X корпуса Ламсдена замешкались на минных полях, а задержка означала, что с рассветом они попадут под мощный удар.

Генерал Штумме пожелал увидеть положение на передовой собственными глазами. Его автомобиль попал под обстрел, и водитель, спасаясь, прибавил газу и не заметил, что генерал выпал из машины. Штумме умер на месте от сердечного приступа, а его тело отыскали лишь на следующий день. Принявший командование генерал фон Тома не решался предпринять полноценную контратаку, боясь израсходовать топливо раньше, чем будут пополнены запасы. Но 25 октября и 15-я танковая дивизия на севере, и 21-я танковая дивизия на юге успешно отразили контратаки на своих участках.

Генеральный план Монтгомери осуществлялся не очень удачно. Немцы не поддались на его хитрость и не перебросили на юг дополнительные силы для отражения отвлекающей атаки XIII корпуса. В то же время на севере немецкие минные поля и сопротивление войск «Оси» оказались намного сильнее, чем ожидалось. Монтгомери несправедливо обвинил 10-ю танковую дивизию чуть ли не в трусости. На самом деле она просто была использована не по назначению. Предвзятое отношение Монтгомери к кавалерии нисколько не помогло ему научиться правильно использовать свои бронетанковые силы.