Чтение онлайн

Париж был спасен, но Варшаву немцы уничтожали. Повсеместное ликование, реющий повсюду французский национальный флаг, распитие вина на улицах и море поцелуев для славных освободителей были словно на другом конце света. Варварские, ничем не оправданные убийства всех подряд военных и мирных жителей Варшавы отрядами СС не прекращались ни на минуту, в то время как Армия Крайова продолжала сражаться, практически не имея шансов на победу. «В сражающейся Варшаве, – писал польский поэт, – никто не плачет». Поляки продолжали воевать, атакуя немцев из подвалов домов и канализации, в то время как немецкая артиллерия и авиация разрушали город над их головами. Подразделения повстанцев, атакуя сектор за сектором, вновь взяли Старый Город. Фашистские варвары уничтожали одну за другой городские достопримечательности, особенно костелы. Нечем было тушить пожары, а в госпиталях нечем было лечить ожоги. Раненые просто умирали в мучениях.

Дисциплина среди повстанцев оставалась высокой, пьянства почти не было. Командование АК издало приказ об уничтожении алкоголя. Некоторые повстанцы мыли ноги остатками спиртного, поскольку не хватало воды. Жизнь и оборона города зависели от сброшенных союзниками на парашютах контейнеров с припасами, многие из которых падали за линией расположения немцев, поскольку территория, которую удерживала Армия Крайова, все время уменьшалась. Бомбардировщики союзников с драгоценным грузом прилетали не каждый день, а только тогда, когда польская служба Би-Би-Си, предупреждая об их прибытии, проигрывала старую любимую мелодию «Давай опять станцуем мазурку».

Повстанцам не хватало бронебойного оружия, было только несколько сброшенных союзниками противотанковых гранатометов PIAT, однако они продолжали уничтожать немецкие танки и бронетранспортеры самодельными гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Немцы крушили баррикады и давили защитников гусеницами танков. Пыль от разбитых зданий смешалась с дымом горящих деревьев. Однако пределов человеческим страданиям в то лето не было, и другим людям, находившимся совсем неподалеку, пришлось выстрадать еще больше.

Когда АК подняла восстание в Варшаве, в лодзинском гетто еще оставалось 67 тыс. евреев. После стремительного советского наступления в ходе проведении операции «Багратион» они подумали, что наступил, наконец, час их освобождения. Но пока немецкие войска сдерживали части Красной Армии на другом берегу Вислы, Гиммлер решил не терять времени. Подавляющее большинство евреев было отправлено в лагерь смерти Освенцим.

Первое обращение к командованию бомбардировочной авиации Королевских ВВС с просьбой нанести удар по Освенциму поступило еще в 1941 г. от графа Стефана Замойского из польского генштаба. Генерал Портал отказал на том основании, что английская техника бомбардировок недостаточно точна, чтобы разрушить железнодорожные пути. В конце июня 1944 г., когда поступило подтверждение о существовании газовых камер в Освенциме, в Лондон и Вашингтон полетели новые просьбы о бомбардировке железной дороги, ведущей к лагерю.

Освенцим на то время был последним действующим лагерем смерти. Как раз в это время массовое уничтожение венгерских евреев достигло своего пика – 430 тыс. человек за несколько месяцев. В августе там были убиты евреи из лодзинского гетто, за ними должны были последовать евреи из Словакии, а затем привилегированные евреи из Терезиенштадта. Это была последняя попытка Гиммлера добиться «окончательного решения еврейского вопроса» до того, как лагеря будут эвакуированы и разрушены.

Харрис по-прежнему был одержим мыслью, что для всех, включая заключенных концлагерей, будет лучше приблизить конец войны путем стратегических бомбардировок Германии. Он также настаивал на том, что в любом случае Освенцим – это дневная цель, поэтому является прерогативой авиации США. Американцы тоже отказались бомбить Освенцим, но по странному стечению обстоятельств, с 20 августа самолеты союзников с авиабаз, расположенных в Фоджиа, начали бомбить завод в Моновице, который находился на территории Освенцима-3, поскольку он производил метанол и попадал, таким образом, в план бомбардировок нефтеперерабатывающих предприятий. Эти бомбардировки положили конец надеждам концерна «ИГ Фарбениндустри» на производство искусственного каучука и синтетического топлива в Освенциме. А после успеха операции «Багратион», когда Красная Армия подошла уже слишком близко, чтобы сотрудники компании чувствовали себя в безопасности, они были эвакуированы на запад.

Стоявшие напротив Варшавы части Красной Армии почти ничего не предпринимали. Сталин определенно хотел, чтобы восстание потерпело поражение. Чем больше потенциальных польских лидеров убьют немцы, тем лучше. В конце концов, 2 октября, через 63 дня после начала восстания, генерал Бур-Коморовский капитулировал. Бах-Зелевски без ведома Гиммлера предложил уцелевшим повстанцам статус участников боевых действий, которые считались полноправными военнопленными. Он надеялся завербовать их для борьбы с Красной Армией, но никто не согласился. И хотя Бах-Зелевски обещал, что больше не будет разрушать Варшаву, Гиммлер вскоре приказал полностью уничтожить город огнем и взрывчаткой. Сохранили только концлагерь в гетто, чтобы содержать там пленных аковцев. У поляков не было иллюзий в отношении любой из сторон – они были зажаты между двумя безжалостными тоталитарными системами, пожирающими друг друга. Один польский поэт из АК писал: «Мы ждем тебя, красная чума, чтобы ты освободила нас от черной смерти».

26 июля 1944 г., пока американские войска вырывались из Нормандии на оперативный простор, развивая наступление во Франции, пока части Красной Армии подходили к Висле, а морская пехота США завершала операцию по захвату Марианских островов, американский крейсер Baltimore под флагом президента США вошел в бухту Перл-Харбор. На причале его ожидала группа адмиралов в парадных мундирах.

Адмирал Нимиц поднялся на борт и доложил президенту Рузвельту, что генерал Дуглас Макартур только что прилетел из Брисбена. Через полчаса Макартур, намеренно задержавшийся, чтобы появиться с помпой, подъехал в большом открытом штабном автомобиле в сопровождении эскорта мотоциклистов. Приветствуя толпу рукой, подобно голливудской кинозвезде, прибывшей на премьеру нового фильма со своим участием, генерал Макартур поднялся на борт президентского корабля.

Генерал Макартур был самовлюбленным человеком, заботившимся только о своей раздутой славе. Он не скрывал своего презрения к президенту, которого считал едва ли не коммунистом. Не видел он и причин признавать командование над собой генерала Джорджа С. Маршалла, и ему очень не нравилось, что адмирал Нимиц не был в его подчинении. Но в тот момент Макартур точно знал, что необходимо сделать, чтобы отстоять свою власть и престиж, даже если для этого надо смирить гордыню и подыграть Франклину Делано Рузвельту.

Макартур считал это совещание политически мотивированным, так как Рузвельту необходимо было сыграть роль Верховного главнокомандующего до президентских выборов, которые должны были состояться в ноябре. К счастью, завоевание Макартуром Папуа – Новой Гвинеи прошло намного успешнее, чем он рассчитывал, и теперь его войска прочно закрепились в городе Голландия (ныне Джаяпура). Наступал момент для того, чтобы настаивать на личной цели – отвоевании Филиппин, куда он обещал вернуться. «Там меня ждут», – торжественно заявил Макартур прессе. Тот факт, что из числа высшего командования вооруженных сил США и начальников штабов только он один выступал за полное освобождение Филиппин, его нисколько не смущал. Остальные подозревали, что он чувствовал угрызения совести после отступления из Коррехидора и с Батаана, пусть и по приказу президента. Но Филиппины составляли важную часть его жизни, не говоря уже о личных доходах: его друг Мануэль Кесон, президент Филиппин, подарил ему 500 тыс. долларов.

Некоторые из его коллег соглашались с мыслью Макартура освободить Лусон, главный остров Филиппин: вслед за этим легче было сражаться за Формозу, а такой шаг увязывался с использованием Китая как основной базы для бомбардировок Японии. Другие американские военачальники, особенно адмирал Кинг, возражали, утверждая, что нужно миновать Лусон и двигаться прямо на Формозу.

Макартур, используя уговоры и тактику бульдозера, сумел уговорить Рузвельта, что освободить Филиппины необходимо, хотя бы из соображений престижа. Рузвельт позволил себя уговорить, зная, что на этапе подготовки к ноябрьским выборам отказ будет плохо воспринят прессой и американской общественностью. Некоторые утверждают, что имела место тайная договоренность: Филиппины в обмен на то, что Макартур не будет выступать против него во время президентских выборов. С другой стороны, генерал Маршалл и командующий авиацией сухопутных войск Арнольд знали, что любимый проект Макартура никак не приблизит окончание войны на Тихом океане. После того как американские войска захватили Марианские острова, они теперь имели авиабазы для ударов по Японии. А только что появившиеся в прессе подробности «марша смерти» военнопленных в Батаане вызвали целую волну призывов к бомбардировке Японии.

В конце концов, после того как адмирал Халси нанес серию ударов по Филиппинам силами своего Третьего флота при поддержке авианосцев Мичера, Комитет начальников штабов на совещании, проходившем в Октагоне, в Квебеке, согласился разрешить Макартуру приступить к операции по освобождению Филиппин. Наступление должно было начаться в октябре с острова Лейте в северо-западной части Филиппин. Были отменены все другие предварительные операции, за одним исключением – захват острова Пелелиу в архипелаге Палау, примерно в 800 км к востоку от Лейте. От вторжения на Формозу отказались по ряду причин, одной из которых была катастрофическая ситуация, сложившаяся в материковом Китае, где продолжалось японское наступление «Ити-Го».