Чтение онлайн

Проблемы возникали из-за недисциплинированности польских летчиков. Причиной отчасти служило то, что польские пилоты все еще кипели гневом по отношению к своему собственному командованию за то состояние военной авиации, в каком она оказалась на момент немецкого вторжения в Польшу. Тогда они горели желанием в бою помериться силами с люфтваффе, глубоко убежденные, что все равно победят благодаря своему умению и храбрости, хотя их старые самолеты Р-11 и уступали немецким самолетам в скорости и вооружении. Но люфтваффе просто раздавили их своим количественным и техническим превосходством. Этот горький опыт, не говоря уже о том ужасном режиме, который создали в Польше Гитлер и Сталин, вызывал жгучее желание отомстить, особенно теперь, когда у них появились современные истребители. Командование Королевских ВВС поначалу совершило грубую ошибку, приняв решение пересадить польских истребителей на бомбардировщики, высокомерно полагая, что польские летчики «деморализованы» своим поражением в сентябре 1939 г.

Потрясением для поляков стали принятые в Англии манеры, как и продукты питания. Почти все они с неприязнью вспоминали о сэндвичах с рыбной пастой, которые им предложили по прибытии в Англию, и об ужасной английской кухне, будь то переваренная баранина с капустой или неизменный заварной крем, вызывавший отвращение и у французов. Это еще больше усиливало ностальгию. Но вместе с тем их потряс теплый прием большинства англичан, приветствовавших их криками «Да здравствует Польша!». Польские летчики, выглядевшие бравыми героями, впервые получили такую степень свободы и оказались в центре внимания целых толп молодых англичанок. На танцевальных площадках без знания языка обходиться было легче, чем в воздухе.

Репутация польских летчиков как безрассудных храбрецов оказалась обманчивой. Они несли меньшие потери, чем английские летчики, отчасти благодаря своему опыту, но еще и потому, что в небе они постоянно следили за готовыми подкрасться немецкими истребителями. Поляки были, безусловно, эгоистичны, и они с презрением относились к устаревшей тактике английских ВВС летать сомкнутым клиновидным строем из трех самолетов. Только через какое-то время, понеся много напрасных потерь, Королевские ВВС начали копировать систему полетов парами, или, как говорили, «четырех пальцев», которую немцы отработали во время Гражданской войны в Испании.

К 10 июля в рядах Королевских ВВС уже было сорок польских летчиков, и их число постоянно увеличивалось по мере того, как все больше польских летчиков, попавших в Британию из Франции, проходили переподготовку для службы в британской авиации. К моменту кульминации Битвы за Британию поляки составляли уже около 10 % всех летчиков-истребителей на юго-востоке. 13 июля была сформирована первая польская эскадрилья. В течение месяца британское правительство пошло на уступки и согласилось с требованием Сикорского о создании польских военно-воздушных сил со своими собственными истребительными и бомбардировочными эскадрильями, но подчиненных командованию Королевских ВВС.

31 июля Гитлер собрал своих генералов в Бергхофе, над долиной Берхтесгаден. Он все еще был удивлен тем, что Англия отвергает его мирные предложения. Учитывая крайне малую вероятность вступления в войну США в обозримом будущем, он почувствовал, что Черчилль рассчитывает на Советский Союз. Это сыграло главную роль в его решении претворить в жизнь самый масштабный из своих проектов – уничтожение «еврейского большевизма» на востоке. Он пришел к заключению, что только разгром Советского государства путем массированного вторжения заставит Англию признать себя побежденной. Таким образом, решимость Черчилля продолжать борьбу в одиночестве, проявленная в конце мая, имела более далеко идущие последствия, чем только определение судьбы Британских островов.

«Когда мы раздавим Россию, – сказал Гитлер своим военачальникам, – Англия лишится своей последней надежды. И тогда Германия станет хозяйкой в Европе и на Балканах». На этот раз, в отличие от нервной реакции перед началом оккупации Франции, его генералы проявили удивительную решимость в отношении нападения на Советский Союз. Даже не имея непосредственного приказа от Гитлера, Гальдер поручил офицерам своего штаба начать разработку общих планов операции.

В эйфории от победы над Францией и полного пересмотра унизительного Версальского договора высшие чины вермахта приветствовали фюрера как «первого солдата рейха», который обеспечит будущее Германии на все времена. Две недели спустя Гитлер, в душе насмехаясь над тем, как легко ему удается подкупить своих генералов повышением в чинах, орденами и деньгами, устроил вручение двенадцати фельдмаршальских жезлов покорителям Франции. Директива Верховного главного командования вермахта предписывала люфтваффе сосредоточить свои усилия на уничтожении Королевских ВВС, «наземной инфраструктуры ВВС и военной промышленности Англии», а также ее портов и военных кораблей. Геринг предсказывал, что это не займет и одного месяца. Боевой дух его летчиков был на высоте, благодаря победе над Францией и их численному превосходству. Люфтваффе во Франции имели 656 истребителей «мессершмитт» Ме-109, 168 двухмоторных истребителей «мессершмитт» Me-110, 769 бомбардировщиков «дорнье», «хейнкель» и «юнкерс» Ю-88, а также 316 пикирующих бомбардировщиков «юнкерс» Ю-87. У Даудинга было лишь 504 самолета «харрикейн» и «спитфайр».

До начала главных ударов в первых числах августа два немецких авиакорпуса в Северной Франции занимались разведкой аэродромов английских ВВС. Они совершили множество вылетов на разведку, чтобы спровоцировать англичан и сбить как можно больше самолетов еще до начала основных воздушных сражений. Люфтваффе также атаковали расположенные вдоль побережья английские радиолокационные станции. Наличие радиолокационных станций в совокупности со службой воздушного наблюдения и налаженной системой связи с командными пунктами означало, что английским летчикам не было необходимости тратить время на патрулирование над Ла-Маншем. Эскадрильи можно было поднять в воздух по тревоге, имея достаточно времени для набора высоты, но при этом также экономя топливо и обеспечивая пребывание самолетов в воздухе максимально возможное времени. К счастью для англичан, нанести точный удар по радарным вышкам было крайне сложно, и даже в случае повреждения их можно было быстро восстановить.

Даудинг удерживал про запас эскадрильи «спитфайров» во время битвы за Францию, сделав исключение лишь для эвакуации из Дюнкерка. И в этот раз он экономил силы, разгадав тактику немцев. Можно было подумать, что Даудинг держался отчужденно и был замкнут после смерти своей жены в 1920 году, но он очень переживал за своих «таких дорогих ему мальчишек-истребителей», которые в свою очередь платили ему искренней преданностью. Он хорошо представлял себе, с чем им придется столкнуться. Он также позаботился о том, чтобы иметь соответствующего командира 11-й авиагруппы, прикрывавшей Лондон и юго-восточную часть Англии. Маршал авиации Кэйт Парк, по происхождению новозеландец, сбил двадцать немецких самолетов во время предыдущей войны. Как и Даудинг, он был готов прислушиваться к своим летчикам и позволял им игнорировать довоенную тактику, применяя взамен свою собственную.

В то памятное лето английская истребительная авиация стала интернациональной. Из 2917 летчиков, находившихся на службе во время Битвы за Британию, собственно британцами были 2334. Остальные – это 145 поляков, 126 новозеландцев, 98 канадцев, 88 чехов, 33 австралийца, 29 бельгийцев, 25 южноафриканцев, 13 французов, 11 американцев, 10 ирландцев и несколько летчиков других национальностей.

Первая решительная схватка состоялась еще до официального начала регулярных налетов немцев. 24 июля Адольф Галланд во главе группы из сорока истребителей «мессершмитт» Ме-109 и восемнадцати бомбардировщиков «дорнье» Дo-17 нанес удар по каравану судов в устье Темзы. Для отражения нападения в воздух поднялись три эскадрильи «спитфайров», и хотя они сбили лишь два немецких самолета, а не официально объявленные шестнадцать, Галланд был потрясен решимостью численно уступавших немцам английских летчиков. Он отругал своих пилотов за трусость после их возвращения и понял, что предстоящая битва окажется не такой легкой, как предполагал рейхсмаршал Геринг.

С типичной для немцев напыщенностью они дали немецкому наступлению кодовое название Adlerangriff («Нападение орла»). День начала операции получил название Adlertag («День орла»). Он несколько раз переносился, и наконец был назначен на 13 августа. После некоторой неразберихи с прогнозами погоды соединения немецких бомбардировщиков и истребителей поднялись в воздух.

Самая большая группа должна была совершить налет на военно-морскую базу в Портсмуте, а остальные – нанести удары по британским аэродромам. Но, несмотря на все проведенные немцами разведывательные операции, данные люфтваффе оказались недостоверными. В основном ударам подверглись вспомогательные аэродромы или базы, не относившиеся к истребительной авиации. Когда после полудня небо прояснилось, радарные станции на южном побережье обнаружили около 300 самолетов, направлявшихся в сторону Саутгемптона. Восемьдесят британских истребителей поднялись в воздух – количество, которое в предыдущие недели невозможно было даже представить. Истребителям 609-й эскадрильи удалось прорваться к группе «юнкерсов» и сбить шесть из них.

Всего самолеты Королевских ВВС сбили в этом бою сорок семь самолетов противника, потеряв при этом тринадцать своих машин и трех летчиков убитыми. Потери же среди немецких летчиков были значительно выше: восемьдесят девять убитыми и пленными. Ла-Манш начал работать в пользу английских ВВС. Во время Битвы за Францию летчики, возвращавшиеся домой на поврежденных самолетах, боялись, что им придется совершить вынужденную посадку на воду или разбиться при посадке. Теперь такая опасность грозила немцам. Перед ними маячила также перспектива оказаться в плену, если придется прыгать с парашютом над территорией Англии.