Чтение онлайн

Однако одно обстоятельство было очевидным для всех участников совещания. Все идеи «территориального решения» сошли на нет. Непредсказуемость сталинского общего наступления после битвы под Москвой не оставляла подходящей оккупированной советской территории, куда можно было бы депортировать евреев на голодную смерть. Единственным надежным решением сейчас казалось только умерщвление в промышленных масштабах.

Нацистскую администрацию в Берлине, а особенно в вотчине Франка, генерал-губернаторстве, охватило нетерпение поскорее приступить к решению вопроса. Гауляйтер Артур Грайсер хотел ликвидировать в Вартегау 35 тыс. поляков, страдающих туберкулезом. Юристы СС даже обсуждали возможность уничтожения немецких и других заключенных, которые имели несчастье выглядеть, «как адские выкидыши». Во время «истребления пулями», «убийцы в оккупированном СССР пришли за [своими] жертвами, но при «истреблении газом» жертв приводили к убийцам». Этот план нацисты начали приводить в действие сначала в лагере смерти Хелмно (Kulmhof), где использовали душегубки, а летом продолжили в Белжеце, Треблинке, Собиборе и Освенциме-Биркенау.

Чтобы заняться евреями, которые еще не умерли в гетто или не были расстреляны, был создан мощный административный аппарат. Эйхман, ответственный за облавы и сбор всего еврейского населения за пределами Польши, тесно сотрудничал с группенфюрером СС Генрихом Мюллером, руководителем гестапо. Эйхман, тоже скрипач-любитель, раз в неделю играл с Мюллером в шахматы, и за очередной партией они обсуждали свою неподъемную задачу. Наиболее существенным элементом операции был транспорт.

Решающее значение имели планирование и определение сроков. Reichsbahn (Управление германских государственных железных дорог) с 1,4 млн работников было самой многочисленной организацией в Германии после вермахта и извлекало из участия в операциях по уничтожению евреев значительную выгоду. Евреев перевозили в товарных вагонах и вагонах для скота по тем же тарифам, что и при перевозке в пассажирских вагонах в один конец. Поездки же конвоиров из состава полиции порядка – Ordnungspolizei – оплачивались как проезд в оба конца. Гестапо брало деньги на оплату этих перевозок у евреев. Но идеологическая одержимость Гитлера, Гиммлера и Гейдриха часто противоречила требованиям войны, которую они пытались выиграть. Вермахт начал жаловаться на изъятие квалифицированных еврейских рабочих в военной промышленности и на отвлечение огромного количества железнодорожного транспорта, столь необходимого для снабжения Восточного фронта и доставки туда подкреплений.

Руководителям еврейских общин рекомендовали организовывать собственный полицейский надзор за исполнением «переселения» под угрозой, что в противном случае этим займутся СА (отряды штурмовиков) или СС. Еврейские старейшины понимали, что это чревато по меньшей мере проломленными черепами. Они также должны были составлять списки на «отправку». Направленных в «Остланд» расстреливали сразу по прибытии, в основном в Минске, Каунасе и Риге. Большинство, в зависимости от пункта отправления, вскоре попадало в лагеря смерти. Пожилые и «привилегированные» евреи, отправленные в Терезин, не знали, что их смертный приговор попросту временно отсрочен.

Сотрудникам гестапо и полиции порядка, задействованных в ликвидации гетто, выделялась порция коньяка. Украинским подручным коньяк не полагался. Евреев, пытавшихся скрываться или бежать, расстреливали на месте. Так же поступали со стариками, неспособными добраться до транспорта без посторонней помощи. Подавляющее большинство людей, садившихся в железнодорожные вагоны, безропотно принимало свою судьбу. Но немало было и тех, кто смог бежать с поездов в лес. Одним из них потом помогали поляки, другие присоединились к партизанским отрядам.

Концлагеря были созданы нацистами вскоре после захвата Гитлером власти в 1933 г. Один из первых, в Дахау, к северу от Мюнхена, организовал для политических заключенных Гиммлер. Вскоре он взял на себя управление всеми такими лагерями. Охранники там были из Totenkopfverbunde, подразделений «Мертвая голова», получивших название от изображения черепа на мундирах.

В 1940 г., когда вслед за оккупацией Польши сеть лагерей значительно расширилась, обергруппенфюрер Освальд Поль создал собственное королевство внутри империи СС, превращая трудовые лагеря в средство получения доходов. Он также стал одной из ключевых фигур в развитии лагерной системы.

Хотя эксперименты с Циклоном-Б были проведены в Освенциме в сентябре 1941 г., первый лагерь смерти с газовыми камерами был построен под руководством Освальда Поля близ Белжеца. Работы по уничтожению людей начались в ноябре 1941 г., за два месяца до Ванзейской конференции. Вскоре последовало создание других лагерей смерти. В деятельности лагерей смерти смогли применить свой опыт те, кто в свое время принимал участие в программе эвтаназии под руководством рейхсканцелярии.

Кое-кто утверждает, будто на поточный метод уничтожения в нацистских лагерях сильно повлиял Генри Форд, который позаимствовал идею конвейера на чикагской бойне. Гитлер и другие ведущие идеологи нацизма очень чтили Форда, ярого антисемита с 1920 г. Не исключено, что он финансово поддерживал нацистскую партию, но документальных подтверждений тому нет. В любом случае, его книга «The International Jew» («Международное еврейство») вышла в Германии под названием «Вечный жид» и пользовалась большим авторитетом в нацистских кругах. Гитлер повесил портрет Форда на стене в своем кабинете в Мюнхене, а в 1938 г. наградил американского миллионера Большим крестом ордена Германского Орла. Тем не менее, нет никаких реальных доказательств того, что в лагерях смерти копировались методы конвейерного производства Форда.

К концу 1942 г. почти четыре миллиона евреев из Западной и Центральной Европы, а также из СССР были уничтожены в лагерях смерти наряду с 40 тыс. цыган. Активное участие вермахта, чиновников почти всех министерств, значительной части промышленности и транспорта распространило вину за массовое уничтожение евреев на немецкое общество до такой степени, что на ее осознание потребовались многие годы после войны.

Нацистский режим делал все возможное, чтобы сохранить процесс уничтожения в тайне. Но в его осуществление были вовлечены десятки тысяч человек. Гиммлер, обращаясь к высшим офицерам СС в октябре 1943 г., отозвался о нем как о «не записанной и не подлежащей записи странице славы в нашей истории». Слухи распространялись быстро, особенно благодаря сделанным солдатами фотографиям, запечатлевшим массовые убийства евреев в Советском Союзе. Вначале мало кто из обывателей знал, что евреев истребляют индустриальным способом с помощью газа. Но в различных аспектах «окончательного решения» было задействовано такое количество немцев и столькие извлекали выгоду от конфискации еврейской собственности: предприятий, жилья, имущества, – что очень скоро немалая часть немцев получила довольно четкое представление о происходящем.

Если вначале, когда евреев обязали носить желтую звезду, по отношению к ним еще выказывали определенную долю сочувствия, то с началом депортаций сограждане перестали видеть в евреях людей. Немцы предпочитали не задумываться об их судьбе. Позже они убедили себя, будто ничего не ведали, тогда как на самом деле речь шла скорее о нежелании признать очевидное. Как писал Ян Кершоу: «Дорога в Освенцим была построена ненавистью, но вымощена безразличием».

С другой стороны, немецкому гражданскому населению едва ли было что-то известно об изуверских медицинских экспериментах, проводившихся в Освенциме доктором Йозефом Менгеле и его коллегами. Даже сегодня подобные эксперименты, осуществлявшиеся врачами СС на русских, украинцах, белорусах, поляках, цыганах, чехах, югославах, голландцах и немецких политических заключенных в Дахау остаются сравнительно малоизвестными. Более чем 12 тыс. человек умерли преимущественно в неописуемых страданиях в результате экспериментов и варварских операций и ампутаций. Среди жертв были те, кого преднамеренно заражали болезнями; те, кого по заказу люфтваффе подвергали высокому и низкому давлению; погружали в ледяную воду для исследования условий выживания экипажей самолетов, сбитых над морем, насильно поили соленой водой и подвергали экспериментам с пункцией печени. Кроме того, эсэсовцы заставляли заключенных снимать с трупов (не немцев) кожу и выделывать ее «для изготовления седел, бриджей для верховой езды, перчаток, тапочек и дамских сумочек» отличного качества.

Профессор Рудольф Шпаннер из Анатомического медицинского института в Данциге обращался в расположенный по соседству концентрационный лагерь Штутгоф с заявками на умерщвление «поляков, русских и узбеков», чтобы он мог проводить эксперименты по утилизации их трупов для изготовления мыла и кожаных изделий. Такой менталитет у врача, возможно, за пределами нашего понимания, но как сказал Василий Гроссман, потрясенный описанием ужасов Треблинки: «Долг писателя – рассказать страшную правду, а гражданский долг читателя – знать ее».

Несмотря на все нарастающую индустриализацию процесса «окончательного решения», «истребление пулями» не прекращалось ни в рейхскомиссариате «Остланд», ни в рейхскомиссариате «Украина». Хватали во время облав и расстреливали даже тех евреев, которых ранее оставили в живых как квалифицированных рабочих. Начиная с ранней весны и на протяжении всего лета 1942 г. айнзатцгруппы и девять полков полиции порядка как бы соревновались в ликвидации всех евреев, оказавшихся на контролируемых ими территориях, проводя Grossaktionen («большие акции»). В июле немецкий военный казначей писал домой: «В Березе-Картузской, где я провел свой обеденный перерыв, накануне были расстреляны 1300 евреев. Их доставили к яме за пределами города. Мужчин, женщин и детей заставили раздеться донага и убили выстрелами в затылок. Их одежду продезинфицировали для дальнейшего использования. Я убежден, что если война продлится еще долго, то евреев будут перерабатывать на колбасу и кормить ею русских военнопленных и уцелевших квалифицированных рабочих-евреев».

Полиция окружала одно гетто за другим. Некоторые еврейские коммерсанты пытались купить себе жизнь взятками. «Девушки-еврейки ради спасения жизни предлагали себя полицейским. Как правило, женщин ночью использовали, а утром убивали». Полиция со своими подручными приезжала в первые часы после рассвета или еще до рассвета с яркими прожекторами или осветительными ракетами. Многие евреи пытались скрыться в подполе, но убийцы бросали под их лачуги ручные гранаты. В некоторых случаях дома поджигали.