Чтение онлайн

Цветы были дорогие, букеты огромные, тяжёлые. Пришлось офицеров приглашать на ужин. Посмотрела на Алексея. Ему явно не понравилось, потому что лицо его помрачнело, снова стало холодно-жёстким.

У меня даже возникло опасение, что если бы была возможность, то Алексей бы точно использовал букеты, чтобы ими же и набить физиономии «нахальным» военным.

Чтобы избежать подобного, я быстро пристроила цветы, сказав, что нас, женщин, здесь много, поэтому цветы будут украшать нашу жизнь. Попросила Кузьму разделить букеты и украсить ими входной холл.

Понадеялась, что Алексей не подумает снова обо мне плохого, а то решит, что по вечерам ко мне офицеры приезжают.

Снова взглянула на Порываева, и, судя по тому, что он избегал на меня смотреть, он именно это и подумал. «Ага, утром джигитовка, вечером вист*»

(*Вист – карточная игра, популярная в девятнадцатом веке, предшественница преферанса)

После ужина офицеры действительно спросили про карты, но я довольно резко ответила, что в карты не играю, и попросила капрала помочь господам офицерам с ночлегом.

Сама же извинилась и пошла к Полинке. Она целый день без меня провела. Дуню отпустила спать и сама племяшку уложила. Сказку ей рассказала. Правда, на середине сказки малышка уснула, потому как я с этим «полозом и золотом» уральские сказки Бажова вспомнила, но почему-то они пока не вызывали интереса у Полинки.

Когда вышла из детской, обнаружила, что офицеров уже не было, а на балконе в гостиной сидел Алексей Порываев. В руке у него была кружка с чем-то ароматно пахнущим мёдом и травами.

Сама не знаю: и чего меня понесло в гостиную? Наверное, подсознательно я чувствовала, что мужчина не уйдёт в свою комнату, пока не увидится со мной.

С речки, на которую выходил балкон, дул свежий ветерок. С поля пахло луговыми травами, и какие-то сверчки вовсю голосили под балконом. Небо было купольно-звездным, было тепло, но комаров не было. Всё казалось тихим и очень романтичным. В такую ночь хотелось сидеть у костра и слушать тягучие баллады.

Ругаться и что-то кому-то доказывать не хотелось, поэтому я решила, что если Алексей начнёт что-то мне выговаривать, то я просто уйду спать. Но Алексей, наоборот, сидел с каким-то умиротворением на лице.

Услышав, что я вышла на балкон, повернулся и вдруг, словно фокусник из шляпы, вытащил откуда-то вторую кружку с ароматным напитком.

— Вот, Фаина Андреевна, — протянул её мне.

— Спасибо, Алексей Сергеевич. Это что же за чудесный напиток? — спросила я, втягивая шикарный насыщенный аромат, казавшийся смесью травяных запахов. Но когда я попробовала, то поняла, что помимо трав там есть что-то напоминающее карамель и шоколад.

— Это моё изобретение, — улыбнулся Порываев. И добавил: — Там и какао есть.

— А куда вы господ офицеров дели, Алексей Сергеевич? — спросила я, тайно надеясь, что офицеры уехали в Екатеринбург. Конечно, по ночам никто не ездил, предпочитали светлое время суток, но вдруг.

Спросила, а потом испугалась, что снова дала повод Порываеву расстроиться. Но Порываев вдруг снова улыбнулся и сообщил:

— Так капрал ваш, Фаина Андреевна, отправил офицеров в деревню.

Я подумала, что хотела бы посмотреть на лицо Порываева, когда одних отправили на ночлег в деревню, а он с гордым видом вошёл в дом.

— А я Полину уложила, — зачем-то сказала я.

Разговорились с Алексеем, я ему и рассказала, что водила Полину к врачу, и он посоветовал разные звуки повторять.

— Подарите ей собаку, — вдруг серьёзным тоном сказал Порываев. — Только крупную, настоящую.

Алексей мне рассказал и про то, что они с Кошко проверяли версию золотой жилы, но никаких подтверждений этому не нашли.

Несмотря на усталость, мы проговорили до полуночи, обсудив и то, что завтра с самого утра Алексей займёт лабораторию и будет творить.

Но утро, как обычно, внесло свои коррективы.

Прямо к завтраку, на который приехали и господа офицеры, в имение ко мне прибыл детектив Кошко Аркадий Никифорович.

Завтрак у нас получился шумный. Катерина-повариха моя расстаралась, еды было много и разной, каша, омлеты, блины с разными начинками, и мясо. Видимо вчера кто-то сказал, что господа офицеры могут с утра на завтраке быть.

Нам-то с Верой всегда лёгкий завтра подавали, но иногда с нами завтракал капрал Васильев, и вот ему-то Катерина делала поплотнее. Хорошо что в доме жила Вера с матерью. И матушка её, подобревшая на свежем воздухе и хорошей еде, даже стала сама немного ходить.

Узнав, что у нас намечается завтрак в мужской компании, мадам Богдановская старшая, сразу сообразила, что сегодня надо завтракать с нами.

— Вот вы, Фаина Андреевна, такая деловая, самостоятельная, а элементарных вещей не знаете, — высказалась матушка Веры.

Я понимала, что она права и поэтому слушала, да на «ус мотала».

— Вы же вот не обязаны их принимать, но уж, если приняли, то обязательно меня зовите, — мадам Богдановская вздохнула и добавила, — а иначе пятно на репутации получите.

Судя по довольным физиономиям, в деревне господа офицеры не скучали. Конечно, их белые кители были уже не такие задорно-белые, как накануне, но все равно смотрелись отлично.

Отдельно меня веселило выражение лица Алексея Порываева, когда он думал, что на него никто не смотрит.

«Только бы до драки не дошло, — подумала я, понимая, что если дело так дальше пойдёт, то мордобития не избежать.»

И вот, вовремя Аркадий Никифорович прибыл, мы уже практически сели за стол, посадив военных на одном конце стола, а Алексея Сергеевича, на другом. Сами же мы с Верой сели посередине, а её мать тоже посалили по центру, но с противоположной части стола.

Не успели сесть, как от ворот прислали человека, и Кузьма, зашедший в столовую, доложил:

— Хозяйка, тама господин важный прибыл

После чего задумался, и, достав карточку из кармана ливреи, прочитал, делая ударение на всех гласных:

— Кошко Аркадий Никифорович.

Мы с Порываемым переглянулись. Не сказать, чтобы я не ждала приезда детектива, просто получилось неожиданно.

— Кузьма, зови его к завтраку, — сказала я, и вскоре Аркадий Никифорович как ни в чём ни бывало зашёл в столовую. Поздоровался, представился, покивал на представление других, поблагодарил, что позвали к завтраку, и обомлел, увидев накрытый стол. Было заметно, что поесть Кошко любил. Поэтому в первой части завтрака, никто ни о чём не разговаривал, все просто жевали.